Дальше начинается самое интересное: тайны, вычисление маньяка, ну и любовь, конечно!
ОТРЫВОЧЕК-АПЕРИТИВЧИК:
– Что-то мне это напоминает, – усмехнулась я и повертела стакан в руках.
– Что? – насторожился Гриша.
– Ты, я, виски с колой, – усмехнулась. – Только мы сейчас не в твоём кабинете.
– О да, я тоже помню. А ты часто вспоминаешь, да?
Он как всегда говорил с издевкой. Манера такая.
– Очень часто, – вздохнула я напыщенно печально. – Особенно то, что утром мне пришлось прятаться в шкафу с папками, потому что твоя жена очень сильно переживала, что ты не пришёл ночевать и решила проверить тебя на работе, – я перестала вертеть стакан в руках и демонстративно поставила его на стол и пододвинула к Грише, давая понять, что пить с ним я не буду.
Потому что не хочу повторений той ночи.
И да, с ним мне было хорошо.
– Ты была умницей – сидела тише воды, – подмигнул он мне и сделал глоток.
– Не хотела остаться без волос.
Гриша сделал ещё один глоток, затем открыл банку и запихнул в рот несколько маслин. Прожевал и выдал:
– Я, правда, развёлся. Достала она меня своей ревностью.
– Согласись, это было не безпочвенно. И, готова поспорить, теперь ты бросился во все тяжкие. Иномирянок уже опробовал?
– Только одну, – фыркнул он.
Я закатила глаза.
– Ладно, давай рассказывай чего ты от меня хочешь?
Гриша залпом выпил содержимое стакана, пожевал ещё маслин и наконец заговорил:
– Во время оперативно-следственных мероприятий Федор порой вёл себя странно. Он иногда говорил "мы", потом поправлялся, а бывало что и нет, продолжал говорить о себе во множественном числе. Мой шеф тогда предположил, что у Никсанова расслоение личности. И мы отправили его на психолого-психиатрическую экспертизу. Несмотря на тот ужас, что он творил, с головой у него был полный порядок...
