Магический детектив - авторские планы)И РОЗЫГРЫШ-обсуждалка!

Доброго дня, друзья!

В прошлый раз многие писали, что им был бы интересен магический детектив - ну, что ж...

Скажу честно: написать эту книгу - моя мечта, хоть я и знаю, что среди читателей самиздата такое не пользуется успехом.

Предлагаю провести ещё один розыгрыш, одному из ответивших - традиционно - подарю доступ к любой своей истории! 

/Если у вас уже всё куплено - с удовольствием просто послушаю ваше мнение/

Сегодня вопрос такой: насколько вы трепетный читатель?) Другими словами, какой уровень жести в книгах для вас предельно допустимый? 

Насколько для вас это критично? В будущей истории будет фигурировать довольно изощрённый и жестокий злодей...

Небольшой спойлер из будущей истории в подарок)

***

Я устроила затылок на маленькой плотной коричневой подушке. Для своих нервных и проблемных пациентов профессор Сайрог постарался создать более чем умиротворяющую обстановку: приглушённый тёплый свет настольных ламп, книжные стеллажи, удобное, слегка покачивающееся кресло с подушками и пледом, в котором можно было расположиться полулёжа, разглядывая бегающие по потолку искорки света, проникавшие сквозь занавешивающие окна шторы. Сам док сидел в кресле на комфортном расстоянии в трёх шагах от изливающего душу клиента, в самом тёмном углу, так что порой казалось, что его низкий, со старческой хрипотцой голос вовсе не имеет хозяина, а принадлежит какому-то древнему духу, обитающему в этой комнате с незапамятных времён.

- Закройте глаза, Галла. Ощутите, как тяжелеют ваши веки. Каждая клеточка вашего тела расслаблена. Вам тепло. Вы в безопасности. С вами всё хорошо. То, что вас тревожит – просто страшный сон, который вы хотели бы рассказать от начала до конца, чтобы забыть о нём навсегда. Начните с начала – мы вместе дойдём до финала, если вам будет нужно, я могу держать вас за руку… Вы меня слышите, Галла?

Я кивнула. Вместо обещанного тепла я всё ещё ощущала липкий пронизывающий холод.

Но я не стала ждать, когда растает лёд, в который превратились кости моего тела.

- Сколько вам лет?

- Шестнадцать.

Язык еле-еле шевелится во рту, и я почти не слышу собственный голос.

- Очень хорошо. Где вы?

- Я… я выхожу из городской библиотеки города Монтье.

- Отлично. Какое сейчас время года?

- Весна.

Да, тогда была весна. Снег уже растаял, трава и листва ещё не пробудились окончательно после зимней спячки, деревья и газоны казались голыми, но весеннее солнце грело так радостно, воодушевляюще, воздух звенел предвкушением какого-то неявного, но скорого счастья.

Я сдерживалась, чтобы не побежать вприпрыжку, подставляя тёплым лучам лицо.

- Куда вы идёте?

- Домой. Меня ждут дома родители. Наш дом был на окраине Монтье, путь от библиотеки до дома занимал три четверти часа.

- Неблизко.

- Да, но… видите ли, Монтье не такой уж большой город, - зачем-то стала оправдываться я, - хорошая библиотека там была одна, а я очень любила читать, так что…

Дыхание сбивается, потому что хорошая часть моего рассказа, короткое вступление, подходила к концу. И, как всегда, трусливо перескочила вперёд.

- Я точно не помню, где мы столкнулись, уже после городской ратуши, но не доходя до Сквера Влюблённых, это точно. Что именно он сделал, в этом я тоже не уверена. Вероятнее всего, у него в руках был шприц с каким-то усыпляющим или парализующим веществом, я смутно вспоминаю болезненный укол. Потом я пришла в себя уже… уже у него.

- Что это было за место?

- Не знаю. Подвал… Но, скорее, первый этаж жилого дома с заколоченными снаружи окнами. Я не припоминаю ни запаха сырости, ни плесени, ни холода, свойственного подвалам. Там было очень темно… и тихо.

- Свет когда-либо включался?

- Он приносил с собой светильник, - я сжимаю зубы с такой силой, что, кажется, вот-вот – и они начнут крошиться. – Ему нужно было… нужно было видеть меня, когда...

Нет, не могу. Я всё ещё не могу сказать это вслух.

- Он был в маске? Может быть, завязывал глаза вам? Как-то старался скрыть своё лицо?

- Нет. Он… я знаю, он не оставлял своих жертв в живых. Никогда.

- Но, если я вас правильно понял, он и не похищал своих жертв до этого. С вами всё с самого начала было иначе.

- Да. Во всяком случае… о подобном неизвестно. Насколько я узнавала, ничего подобного, я хотела сказать – не было похищений молодых девушек, разве что каких-нибудь бродяжек… Но всё же я не думаю, что он собирался оставить меня в живых. Он не скрывал лица.

- И вы его видели?

- Да.

Я сглатываю. Каждая моя попытка вспомнить – всё равно что прыжок в ледяную черноту, полную острых игл. Но я пытаюсь, честно – очень пытаюсь вспомнить хоть что-то. Руки. Цвет глаз или волос. Изгиб губ. Его лицо, полное сосредоточенного вдохновения скульптора, ваяющего шедевр. Вероятно, как-то так он себя и чувствовал. Я была для него мрамором, а острый металлический ланцет в руках – резцом. Именно тогда, а вовсе не во время коротких актов удовлетворения его болезненной похоти, мой мучитель чувствовал наибольшее наслаждение, эйфорический экстаз безумца.

- Вы, безусловно, помните, но ваша память запрещает вам вспоминать, чтобы уберечь вам от проживания той боли и ужаса заново. Чем больше вы будете давить, тем сильнее ваш разум будет сопротивляться, как ребёнок сопротивляется уколу, предпочитая сиюминутную передышку излечению. Но вы не ребёнок. Галла, не нужно торопить и насиловать себя…

- Прошло уже десять лет, - глухо сказала я.