Отзыв о прочитанном

Из американских писателей Джек Лондон и пожалуй, ещё Т.Драйзер мои самые любимые. «Мартин Иден». По-моему, великолепный роман! Кто читал? Главного героя автор, пожалуй, срисовал с себя.

"Мартин не знал, что Руфь не понимает творческой радости. Слова эти она употребляла, от неё он и услышал их впервые. Она читала об этом, изучала это в университете, когда готовилась стать бакалавром изящных искусств; но сама неспособна была ни на самостоятельную мысль, ни на творческое усилие, и всё, что будто бы говорило о её высокой культуре, она повторяла с чужих слов, всё получено было из третьих рук.

- А может быть, редактор не без основания правил "Голоса моря"? - спросила Руфь. - Не забудь, прежде чем стать редактором, он должен был доказать, что разбирается в литературе.

- Это лишь подтверждает, как живуче всё общепринятое, - возразил Мартин, не сдержав давнего ожесточения против редакторской братии. - То, что существует, значит, хорошо, полезно, имеет право существовать, - и, заметь, как верит рядовой человек, существовать не только в нынешних условиях, но и в любых условиях. Верит он в такую чепуху, разумеется, из-за своего невежества, а невежество его рождено всего-навсего убийственной формой мышления, описанной Вейнингером. эти приверженцы общепринятого воображают, будто мыслят, и, сами лишённые способности мыслить, распоряжаются жизнью тех немногих, кто и вправду мыслит.

Мартин замолчал, до него вдруг дошло, что Руфи не понять его речей.

- Знать не знаю, кто такой этот Вейнингер, - отрезала Руфь. - И все эти рассуждения носят слишком общий характер, я просто не улавливаю твоей логики. Я говорила о способности редактора разобраться...

- Да откуда она, эта способность, - прервал Мартин. - Девяносто девять процентов редакторов обыкновенные неудачники. Несостоявшиеся писатели. Не думай, будто они предпочли нудную необходимость торчать за редакторским столом, зависеть от тиража и коммерческого директора радости творить. Они пробовали писать - и не сумели. И получается дьявольская нелепость. Каждую дверь в литературу охраняют сторожевые псы - несостоявшиеся писатели. редакторы, помощники редакторов, младшие редакторы, - в большинстве, и те, кому журналы и издатели поручают читать рукописи, тоже, почти все - люди, которые хотели писать и не сумели. И однако они, меньше всех пригодные для этой роли, именно они решают, что следует и что не следует печатать, - именно они, доказавшие, насколько они заурядны и бездарны, судят незаурядность и талант. А вслед за ними идут газетные и журнальные критики, опять же почти сплошь несостоявшиеся писатели. Не уверяй меня, будто они не мечтали творить, не пытались писать стихи или прозу, пытались, да не вышло. Недаром рядовая рецензия тошнотворна, как рыбий жир. Ты же знаешь моё мнение о рецензентах и так называемых критиках. Правда, есть и замечательные критики, но они редки, словно кометы в небе. Если я провалюсь как писатель, в самый раз заделаться редактором. Что-что, а на хлеб с маслом, да ещё и с джемом заработаю.

Руфь мигом приметила противоречие в словах возлюбленного и обратила это против него.

- Но, Мартин, если так, если все двери на запоре, как ты сейчас убедительно доказал, откуда же взялись знаменитые писатели?

- Они достигли невозможного, - ответил он. - Они работали так блистательно, с таким огнём, что испепелили всех, кто стоял на пути. Успех каждого из них - чудо, выигрыш там, где ставка тысяча против одного. Они добились успеха потому, что они закалённые в битвах гиганты Карлейля, против которых никому не устоять. Вот и я, я должен достичь невозможного..." (Джек Лондон "Мартин Иден")