В первые секунды возвращения сознания я почувствовал две вещи: страшную головную боль и неповторимый запах медово-малиновой настойки, хорошо известной всем братьям нашего монастыря. Только один человек умел варить такой чудесный напиток, нарушая этим все мыслимые запреты ордена. Впрочем, это не мешало монахам иногда скрытно собираться в его келье и отдавать должное золотистому нектару. Они не то чтобы, пьянели, просто голоса их звучали чуть громче и на серьёзных, сосредоточенных лицах появлялись робкие улыбки. Он всегда говорил, что без отдыха наша ноша когда-нибудь станет неподъёмным грузом.