Я пишу о людях, которых обычно замечают слишком поздно.

После последнего звонка. После закрытой двери. После фотографии в районной газете, где чужая беда уже обрезана до удобного размера.

Меня интересует человек в тот момент, когда привычные объяснения перестают работать. Что остаётся от нас без профессии, правоты и красивой версии собственного прошлого? Можно ли помочь другому, не присвоив его боль? Где проходит граница между свидетельством и любопытством, заботой и властью, верой и желанием переложить ответственность на кого-то невидимого?

В моих книгах бывает мистика. Тихая, почти будничная. Она не отменяет человеческого выбора и никого не освобождает от последствий. Наставник может показать дорогу, умерший - вернуться во сне, старое письмо - найти адресата через тридцать лет. Но дверь всё равно придётся открыть самому.

Я не пишу о святых. Мне ближе уставшие люди, которые ошибались, отворачивались, опаздывали - и всё же однажды решили остаться рядом.

Иногда этого мало.

Иногда именно с этого начинается спасение.

Родился в городе, который редко показывали по телевидению. Там был большой завод, маленькая редакция, две больницы и кладбище, разраставшееся быстрее новых кварталов. Люди хорошо знали друг друга, но о самом важном предпочитали молчать.

В семнадцать лет я впервые принёс заметку в районную газету. Текст был о старике, который каждое утро расчищал от снега дорогу к закрытой библиотеке. Редактор вычеркнул почти всё и оставил четыре строки под фотографией. Старик вырезал их, вложил в паспорт и носил до смерти.

Так я узнал, что для одного человека твой текст может быть проходным материалом, а для другого - единственным доказательством, что его жизнь кто-то заметил.

Отучившись на журфаке, работал в местной прессе, снимал городские праздники, пожары, похороны, больничные коридоры и людей, которых редакции называли «хорошей фактурой». Долгое время мне казалось, что достаточно честно показать происходящее. Позже я понял: камера может не лгать и всё равно предавать.

Из журналистики я ушёл после одной фотографии.

На ней женщина стояла у сгоревшего дома и держала детскую куртку. Снимок получился сильным. Его поставили на первую полосу, перепечатали несколько изданий, а мне впервые заплатили гонорар, которым хотелось гордиться. Через неделю женщина нашла меня и спросила, почему самый страшный день её жизни теперь принадлежит людям, которые рассматривали его за утренним кофе.

Я не нашёл ответа.

После этого много лет ничего не писал. Работал с архивами, много ездил по небольшим городам, фотографировал окна и записывал услышанные фразы без имён. Потом умер близкий человек. Разбирая его вещи, я обнаружил записку из двух строк: «Ты всё время смотришь на тех, кому больно. Хоть раз останься рядом».

Из этой фразы вырос мой первый роман.

Я пишу современную русскую прозу, психологические драмы и мистические истории о памяти, вине, совести и человеческом присутствии. Меня интересуют провинция без снисхождения, вера без проповеди, добро без награды и люди, которым никто не обещал второго шанса.

Я по-прежнему фотографирую. Только теперь иногда опускаю камеру.

Не всё увиденное должно становиться чужим зрелищем.