Книги в жанре «Биографии и мемуары» по тегу «luchshee»
Эта книга не просто биография. Это расследование. Мы идём по следам его резца, его писем, его стихов, его дневников. Мы смотрим на его работы через нейропсихологию: почему он оставлял статуи незавершёнными? Почему вкладывал в камень столько ярости? И через квантовую эволюционную теорию морали: как его творения удерживают суперпозицию смыслов, переживая века и разрушителей?
Он создал Давида, когда ему было двадцать девять. Он расписал Сикстинскую капеллу, лёжа на спине четыре года. Он высекал из камня фигуры, которые дышали, страдали и проклинали. Микеланджело Буонарроти был гением. Но он был также свидетелем того, как рушится созданное им и созданное другими. Он видел, как его Давида били камнями. Он видел, как его фрески портили сырость и время. Он знал: всё, что создано, может быть уничтожено. И всё равно создавал.
Автор, создатель квантово-эволюционной теории морали, показывает: Микеланджело был не просто скульптором. Он был тем, кто противостоял коду самоуничтожения.
Он создал Давида, когда ему было двадцать девять. Он расписал Сикстинскую капеллу, лёжа на спине четыре года. Он высекал из камня фигуры, которые дышали, страдали и проклинали. Микеланджело Буонарроти был гением. Но он был также свидетелем того, как рушится созданное им и созданное другими. Он видел, как его Давида били камнями. Он видел, как его фрески портили сырость и время. Он знал: всё, что создано, может быть уничтожено. И всё равно создавал.
Автор, создатель квантово-эволюционной теории морали, показывает: Микеланджело был не просто скульптором. Он был тем, кто противостоял коду самоуничтожения.
Нам тепло в мягком гнезде наших воспоминаний.
Они начинаются с нежного маминого лица,
сильных папиных рук,
дедушкиных добрых глаз,
бабушкиных историй о том, «как было раньше»,
огромной старой вишни у покосившегося забора,
гулкого хруста снега под валенками на деревянном мостике…
У каждого они свои, но такие же тёплые, яркие, лёгкие.
Очарованность влечёт нас, ведёт к новым впечатлениям — все мы странники в этой большой жизни.
Они начинаются с нежного маминого лица,
сильных папиных рук,
дедушкиных добрых глаз,
бабушкиных историй о том, «как было раньше»,
огромной старой вишни у покосившегося забора,
гулкого хруста снега под валенками на деревянном мостике…
У каждого они свои, но такие же тёплые, яркие, лёгкие.
Очарованность влечёт нас, ведёт к новым впечатлениям — все мы странники в этой большой жизни.
Когда рушилась страна, они держались друг за друга.
Тяжело — это когда нет денег и еды. Трудно — когда рушится страна. Но счастливо — когда у тебя есть семья, честь и вера в то, что ты нужен своей земле. Мы не выживали — мы жили. И любили свою Родину не за «спасибо», а за то, что она наша.
Тяжело — это когда нет денег и еды. Трудно — когда рушится страна. Но счастливо — когда у тебя есть семья, честь и вера в то, что ты нужен своей земле. Мы не выживали — мы жили. И любили свою Родину не за «спасибо», а за то, что она наша.
Выберите полку для книги