Подборка книг по тегу: "очень эмоционально"

— Даже не мечтай, — усмехается сестра. — Такие, как Айрон, на таких, как ты, не смотрят.
И я с ней согласна.
Айрон — самый популярный парень универа. Богатый, наглый, опасный. Девушки сходят по нему с ума, и моя сестра в том числе.
Мне остается только одно — держаться от него подальше и записывать в тайный дневник всё, что я никогда не решусь сказать ему в лицо.
Но однажды мой дневник оказывается в его руках.
И теперь самый недоступный парень универа знает обо мне все… и даже больше…
— Боишься меня, котенок?
— Нет…
Он усмехается и делает шаг ко мне.
— Зря.

— Сегодня днем у меня родился сын. Три восемьсот, здоровый пацан.
Слова повисают в тишине столовой.
— Сын, — медленно повторяю я, взвешивая каждое слово. — У тебя.
— Это произошло. Но я хочу, чтобы ты сразу поняла главное: нашей семьи это никак не касается. Ничего в нашем укладе, в отношениях и статусе не изменится ни на йоту. Я обеспечил ребенка и его мать, выделил жилье, закрыл этот вопрос.
— Понятно, — киваю я, медленно умирая.
— Еще раз повторяю: для меня она никто. Люблю я только тебя, и наш брак — это нерушимая основа. Мы перешагнем через это и пойдем дальше.
Я смотрю на мужчину, с которым делила шестнадцать лет постель, мысли и победы.
— Мы никуда не пойдем дальше, Владислав.
Влад прищуривается, в его серых глазах вспыхивает первая искра опасного напряжения:
— Что это значит?
— Это значит — развод, — произношу я.

— Твой сын ничего не получит, — говорит свекор.
— Не получит что?
Свекор бросает мне лист через стол. Бумага скользит по скатерти, задевает солонку и останавливается у моей тарелки. На бумаге — результаты теста-ДНК, в котором мой сын не является сыном семьи Исмаиловых.
Тогда я еще не знала, что у мужа есть еще один ребенок. И вторая женщина, сына которого и сделают наследником.
— Моего сына вы проверили, а ее? — не стала я молчать и заявила прямо перед всей родней.

— Посмотри на себя, Лена. Ты старая кляча! Двенадцать лет — и пустая.

Муж говорит это на юбилее своей матери, при тридцати гостях. И спокойно обнимает за талию мою медсестру Снежану.

— Она родит мне сына. Настоящего наследника.

А у меня в руке телефон. На записи стучит сердце нашего со Стасом ребёнка. Восемь недель. Я хотела сделать ему подарок и включаю звук на всю гостиную.

— Скачала из интернета? — смеётся муж. — Не позорься, Лена!

Мне за сорок. Я детский кардиолог, много лет лечу чужие сердца и двенадцать лет ждала, когда услышу сердцебиение собственного малыша.

Вечером Стас бросает снимок УЗИ на комод:

— Даже если там кто-то есть — решай вопрос. Наследник у меня уже будет. А от старой клячи мне дети не нужны!


Он отбирает квартиру, а через неделю присылает юристов, чтобы разорить меня и лишить работы. Стас уверен, что растоптал меня и выбросил на обочину.

— Я хочу вернуть свою семью, Варя.
— А наша семья, Денис?
Муж отводит глаза.
— Полине нужны родные родители. Мы с Лерой решили попробовать снова.
Я смотрю на человека, с которым живу двенадцать лет.
— Ты с ней спишь?
— Да.
За стеной спит наш сын. В гостиной шуршит подарочными пакетами Полина — моя девочка, которую я ращу с трёх лет. Сегодня ей пятнадцать.
— А наш сын? Ему какие родители нужны?
Денис не успевает ответить. В кухню входит дочь. Смотрит на отца.
— Ты ей сказал?
Я перестаю дышать. Она знает.
— Мам, пожалуйста, не мешай им. Я так хочу, чтобы они снова были вместе.
Полина берёт меня за руку. Эту ладонь я много лет держу на прививках, согреваю после прогулок, целую, когда ей больно. Сейчас моя дочь сжимает мои пальцы и просит уступить мужа её родной матери.

— Ты мне изменяешь?
— Да.
Одно слово. И мир рушится.
— Как давно?
— Какая разница?
— Для меня — огромная.
Муж смотрит на меня холодно.
— Несколько месяцев.
— Ты любишь её?
Вопрос вырывается сам. Евгений тяжело вздыхает.
— Не драматизируй.
Горько усмехаюсь.
— Не драматизировать?
Муж остаётся совершенно спокойным.
— Я не хочу устраивать из этого трагедию.
— Ты мне изменяешь!
— Не устраивай сцен. Я нахожусь дома, а не на допросе.
Я чувствую, как у меня дрожат губы.
— Ты понимаешь, что сейчас говоришь?
— Прекрасно понимаю.
— Ты изменил мне. И тебе всё равно?
Женя снова молчит, а потом произносит то, что добивает меня окончательно:
— Я не собираюсь извиняться за то, что произошло.
Узнав об измене мужа, я ухожу и начинаю новую жизнь. Но спустя восемь лет он оказывается на моём операционном столе, и теперь передо мной стоят две задачи: спасти ему жизнь и сохранить тайну, которую я скрывала все эти годы.

— Одна фраза, Надя. Скажи комиссии, что я предупреждал тебя про Белогорье. И всё. Отряд не разгонят, ребят не раскидают. Ты же умеешь.

Умею. Я годами раскладываю чужой хаос так, чтобы в нём можно было выжить. Только теперь меня просят так же аккуратно разложить его ложь.

Мой муж — лучший спасатель в отряде. Я — голос в его рации. Нас называли идеальной связкой, и я в это верила. Пока не узнала, какой он описывал меня другой.

В кармане его зимней куртки до сих пор лежат мои резинки для волос. Он носил их на всякий случай. Как и меня. И я уже не знаю, что в нашей жизни было любовью, а что просто навыком.

А рядом вдруг оказывается человек из чужой группы. Он ничего за меня не решает. Не бережёт. Не спрашивает, выдержу ли я. И от этого страшнее, чем от любого обвала.

Сказать «нет» тому, кто вёл меня с самого первого выхода? Или остаться надёжным тылом, в котором давно никто не видит женщину?

— Почему вы так на меня смотрите? — спрашиваю я, смущаясь под пристальным, оценивающим взглядом моего красавца-босса.
Он резко встаёт и, взяв меня за руку, тащит к зеркалу. Не спрашивая разрешения, снимает с меня очки и вынимает из волос заколку, глядя, как они рассыпаются по плечам.
— Так-то лучше. А то как серая мышь.
— Никакая я вам не мышь! Что вы себе позволяете?
Он кладёт руку мне на талию и рывком притягивает к себе, с интересом всматриваясь в наше с ним отражение.
— Значит так, — произносит босс и сильнее сжимает пальцы на талии. — Через неделю ты едешь со мной на горнолыжный курорт. Поняла?
— На курорт? Я? Зачем?
— Будешь изображать мою невесту. Так надо.
— Невесту?! — не верю своим ушам. — Нет-нет, я не согласна!
Алексей Колчин поворачивает голову и, пригвоздив меня к стене властным взглядом, чеканит:
— А у тебя есть выбор, Анастасия? Или напомнить про твой долг?..

— Собирай вещи, Алина, — заявил муж, усаживая к себе на колени мою лучшую подругу. — Я устал. Надоело притворяться.
— Как ты мог?! Как, Волков? Ты со мной... а она была здесь?! В этой квартире, за стенкой?! Пока мы…
— Я получил от тебя всё, что хотел. В последний раз с тобой переспал. Считай — прощальный подарок. Не благодари!
Прощальный подарок…
Я ехала к нему полдня. С пельменями и в кружевном белье. Хотела сделать сюрприз мужу, которого не видела два месяца.
А увидела его обручальное кольцо, оставленное в спальне, на тумбочке. И заявление на развод.
— Подруга, он тебя жалел. Бледную, скучную, пресную. Как селёдку, знаешь, которую жуёшь из вежливости, потому что больше нечего, а потом на стол подают… — она обвела себя руками, — настоящий деликатес! Так вот, это я!
— Рената всё это время была со мной, — добавил он. — Она ждала, пока я с тобой закончу. Терпеливо. Потому что она — настоящая женщина. Женщина, которая родила мне сына. Единственная, кого я люблю…

– Арин, а тебе когда рожать? – спрашивает знакомая.
Накрываю объемный живот рукой и улыбаюсь:
– Скоро моя малышка появится на свет…
Подруга кивает и смотрит на мою руку, которую я устроила на животе. Без обручального кольца…
– А отец ребенка?
Хочу привычно отболтаться полуправдой, сказать, что мы в разводе, но в этот момент в шоке замираю… потому что взгляд сталкивается с серебристыми глазами моего бывшего мужа, который, застыв, смотрит на меня, не реагируя на болтовню, своей новой пассии…
Один вдох – и Даниил Романов стремительно шагает в мою сторону, не отводя взгляда от моего объемного живота…