Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
– Как ты мог, Дима? Она же в дочери тебе годится?
– Это просто секс, Галя. Ничего личного. Я просто захотел молодого, энергичного женского тела.
Я вдруг заметила, что дышу слишком часто, но воздуха всё равно не хватает. Комната начала медленно вращаться, а его лицо расплылось перед глазами. Я была готова к признанию Димы, но чтобы вот так вот...
Цинично, без толики раскаяния?
– Ты... ты спал с девушкой, которую мы знали с детства, которая ела за нашим столом, которую Аня считала подругой... – слова застревали в горле, превращаясь в хрип. – И для тебя это "ничего личного"?
– Ты мне надоела. Я ухожу.
– К ней? – я засмеялась, и этот смех звучал дико даже в моих ушах. – Ты действительно думаешь, что двадцатилетняя девчонка нуждается в пятидесятилетнем мужике? Она тебя использует, Дима!
Он уже надевал пальто, его лицо было каменным.
– Хотя бы она умеет делать так, чтобы мне было хорошо.
– Это просто секс, Галя. Ничего личного. Я просто захотел молодого, энергичного женского тела.
Я вдруг заметила, что дышу слишком часто, но воздуха всё равно не хватает. Комната начала медленно вращаться, а его лицо расплылось перед глазами. Я была готова к признанию Димы, но чтобы вот так вот...
Цинично, без толики раскаяния?
– Ты... ты спал с девушкой, которую мы знали с детства, которая ела за нашим столом, которую Аня считала подругой... – слова застревали в горле, превращаясь в хрип. – И для тебя это "ничего личного"?
– Ты мне надоела. Я ухожу.
– К ней? – я засмеялась, и этот смех звучал дико даже в моих ушах. – Ты действительно думаешь, что двадцатилетняя девчонка нуждается в пятидесятилетнем мужике? Она тебя использует, Дима!
Он уже надевал пальто, его лицо было каменным.
– Хотя бы она умеет делать так, чтобы мне было хорошо.
Она потеряла всё — статус, мужа, уверенность. Но именно после предательства началась её настоящая жизнь.
Марина не готова была к предательству. Не готова — к разводу, к осуждению, к одиночеству.
Но ещё меньше она была готова всю жизнь быть «удобной».
Пока однажды не выбрала себя.
Перед вами — история женщины, которая прошла через боль, предательство и разрушение иллюзий.
Но не сдалась.
Она научилась не выживать — а жить. Не бороться — а быть. Не оправдываться — а действовать.
📌 Этот роман — о честности с собой.
📌 О любви, в которой нет боли.
📌 О свободе, которую не надо заслуживать.
Если вы когда-то начинали всё с нуля — эта история для вас.
Марина не готова была к предательству. Не готова — к разводу, к осуждению, к одиночеству.
Но ещё меньше она была готова всю жизнь быть «удобной».
Пока однажды не выбрала себя.
Перед вами — история женщины, которая прошла через боль, предательство и разрушение иллюзий.
Но не сдалась.
Она научилась не выживать — а жить. Не бороться — а быть. Не оправдываться — а действовать.
📌 Этот роман — о честности с собой.
📌 О любви, в которой нет боли.
📌 О свободе, которую не надо заслуживать.
Если вы когда-то начинали всё с нуля — эта история для вас.
Грань игры слишком тонка. Одно дыхание... Тихий стон... Всё это может нарушить идеально выстроенную картинку. Но я точно знала, что он именно тот, кто не позволит моей скуке превратиться в обыденность!
Сердце сжимается от нежности. Мой будущий муж, оказывается, тоже нервничает. Как это мило! Надо его успокоить, сказать, что все будет хорошо, что мы справимся...
Я подхожу к двери и аккуратно приоткрываю ее пошире.
И мир рушится.
Дмитрий стоит спиной ко мне, обнимая женщину. Не просто обнимая… целует ее с такой страстью, с такой жадностью, что мне становится трудно дышать.
Женщина...
Она стонет, когда он целует ее шею. Шепчет что-то, чего я не могу расслышать. Он смеется… тот самый смех, который заставлял мое сердце трепетать. Только теперь этот смех предназначен не мне.
Фата дрожит… это дрожат мои руки. Шелк платья шуршит громче, чем должен, но они ничего не слышат. Поглощены друг другом. Как же слепа я была!
Я подхожу к двери и аккуратно приоткрываю ее пошире.
И мир рушится.
Дмитрий стоит спиной ко мне, обнимая женщину. Не просто обнимая… целует ее с такой страстью, с такой жадностью, что мне становится трудно дышать.
Женщина...
Она стонет, когда он целует ее шею. Шепчет что-то, чего я не могу расслышать. Он смеется… тот самый смех, который заставлял мое сердце трепетать. Только теперь этот смех предназначен не мне.
Фата дрожит… это дрожат мои руки. Шелк платья шуршит громче, чем должен, но они ничего не слышат. Поглощены друг другом. Как же слепа я была!
— Может, хватит называть меня мелкой?! Мне, между прочим, уже девятнадцать! Зачем ты пришёл? Нади, нет дома!
— Где твоя сестра? Говори быстро!— в голосе требовательный нажим. Я знаю: они опять поссорились.
— Поехала… с родителями. К бабушке, — вру, опустив глаза. — И Краснов, ты в обуви! Неужели трудно разуться?! Выйди из дома! Иначе я…
Ответ — смех. Громкий, наглый, почти пугающий. Он заваливается на диван, не снимая мокрой обуви, и запрокидывает голову.
— А то, что Лика? Выгонишь меня?
Сил не хватит. …А может, развлечёмся? — он вдруг поднимается, в два шага оказывается рядом, — Сестра твоя меня опять "бросила", а вы ведь и правда похожи!
— Я расскажу ей всё! Уходи!
— Лика, солнце. Не забывай — у меня твой дневник. Он склоняет голову чуть вбок. — Помнишь, тот, с розовой обложкой? Ты ведь не нашла его? А я читал… всё. Всё про то, как ты страдаешь из-за того, что я выбрал Надю.
Так что — два-ноль. В мою пользу.
— Где твоя сестра? Говори быстро!— в голосе требовательный нажим. Я знаю: они опять поссорились.
— Поехала… с родителями. К бабушке, — вру, опустив глаза. — И Краснов, ты в обуви! Неужели трудно разуться?! Выйди из дома! Иначе я…
Ответ — смех. Громкий, наглый, почти пугающий. Он заваливается на диван, не снимая мокрой обуви, и запрокидывает голову.
— А то, что Лика? Выгонишь меня?
Сил не хватит. …А может, развлечёмся? — он вдруг поднимается, в два шага оказывается рядом, — Сестра твоя меня опять "бросила", а вы ведь и правда похожи!
— Я расскажу ей всё! Уходи!
— Лика, солнце. Не забывай — у меня твой дневник. Он склоняет голову чуть вбок. — Помнишь, тот, с розовой обложкой? Ты ведь не нашла его? А я читал… всё. Всё про то, как ты страдаешь из-за того, что я выбрал Надю.
Так что — два-ноль. В мою пользу.
В шестьдесят я узнаю, что муж давно готовит мне замену.
Но я даже не подозревала, как далеко он зашёл.
Он был уверен, что промолчу.
Он ошибся.
В браке нет места для троих.
***
— Ты думаешь, это даёт тебе право врать мне в глаза?
— Это даёт мне право не оправдываться. Я не мальчик. Я живу, как считаю нужным.
— А я должна принять?
— Да. Без скандала. По-взрослому.
— И если не приму?
Он смотрит в упор. Чётко.
— Ты не съедешь. Только попробуй.
— Угрожаешь?
Он криво улыбается.
— Предупреждаю.
Но я даже не подозревала, как далеко он зашёл.
Он был уверен, что промолчу.
Он ошибся.
В браке нет места для троих.
***
— Ты думаешь, это даёт тебе право врать мне в глаза?
— Это даёт мне право не оправдываться. Я не мальчик. Я живу, как считаю нужным.
— А я должна принять?
— Да. Без скандала. По-взрослому.
— И если не приму?
Он смотрит в упор. Чётко.
— Ты не съедешь. Только попробуй.
— Угрожаешь?
Он криво улыбается.
— Предупреждаю.
- Катя, если я сейчас совершу глупость, ты меня остановишь?
Его губы почти касаются моих.
Чувствую, как все внутри плавится.
- Скажи «нет», если не хочешь, - шепчет он, и в его голосе столько желания, что у меня перехватывает дыхание.
Язык не слушается. Понимаю, что это неправильно. Что так нельзя. В любой момент вернется Игорь, а мы тут с Тимуром на балконе и его губы опасно близко от моих
Его губы почти касаются моих.
Чувствую, как все внутри плавится.
- Скажи «нет», если не хочешь, - шепчет он, и в его голосе столько желания, что у меня перехватывает дыхание.
Язык не слушается. Понимаю, что это неправильно. Что так нельзя. В любой момент вернется Игорь, а мы тут с Тимуром на балконе и его губы опасно близко от моих
- В чём проблема?
Под прицелом карих глаз, стало очень неловко.
- Эм, зуд и жжение там...
У него изогнулась бровь.
- Где там? Мы же взрослые люди, пожалуйста, будь конкретнее.
Приём у гинеколога обернулся шоком: за врачебным столом - раздражающий сосед. Как говорить с ним о моей деликатной проблеме?
Под прицелом карих глаз, стало очень неловко.
- Эм, зуд и жжение там...
У него изогнулась бровь.
- Где там? Мы же взрослые люди, пожалуйста, будь конкретнее.
Приём у гинеколога обернулся шоком: за врачебным столом - раздражающий сосед. Как говорить с ним о моей деликатной проблеме?
— Подглядываешь? Ну и как, нравится? — нагло спросил он, совершенно не стесняясь.
Я попятилась, но он одним движением схватил меня за руку и притянул к себе.
— Роман… я не… — запиналась я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
Я попыталась вырваться, но его пальцы впились в кожу, как стальные тиски.
— Замолчи. — прошипел он и его губы властно накрыли мои.
— Ммм… — вырвалось у меня против воли.
Он зарычал в ответ, прижимая меня к холодной плите.
Я попятилась, но он одним движением схватил меня за руку и притянул к себе.
— Роман… я не… — запиналась я, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
Я попыталась вырваться, но его пальцы впились в кожу, как стальные тиски.
— Замолчи. — прошипел он и его губы властно накрыли мои.
— Ммм… — вырвалось у меня против воли.
Он зарычал в ответ, прижимая меня к холодной плите.
ФИНАЛ
Я считала, что оставила прошлое позади.
После того как узнала, что стала объектом пари между двумя мужчинами, которым доверяла — Стасом и Максом, — мой мир рухнул.
Решила: все кончено.
Больше не позволю собой манипулировать.
Забуду этих красивых негодяев.
Но тишина не могла длиться вечно.
Стас и Макс вернулись.
Я считала, что оставила прошлое позади.
После того как узнала, что стала объектом пари между двумя мужчинами, которым доверяла — Стасом и Максом, — мой мир рухнул.
Решила: все кончено.
Больше не позволю собой манипулировать.
Забуду этих красивых негодяев.
Но тишина не могла длиться вечно.
Стас и Макс вернулись.
Выберите полку для книги