Романы о неверности читать книги онлайн
— Подпиши сегодня, Лиза. Завтра бумаги должны быть у нотариуса.
Муж подвигает ко мне соглашение о разводе и снимает обручальное кольцо так спокойно, словно мы обсуждаем очередной гостиничный проект.
— София беременна, — сообщает он. — Я хочу, чтобы мой ребёнок родился в браке.
— Что подписать? — переспрашиваю просто не осознавая, что это всё не шутка.
— Твой отказ от прав на проекты. Ты ведь помогала мне как жена, а не работала на компанию.
Десять лет я создавала гостиницы, которыми Грановский гордился перед журналистами. Он принимал награды и называл меня своим вдохновением.
Кирилл уверен, что без его связей и денег я продержусь не больше месяца. Но первый самостоятельный контракт мне предлагает Павел Ланской — бывший военный инженер, конкурент моего мужа…
Только я ещё не знаю, что окажется труднее: построить новую жизнь с нуля или отказаться от прошлого, когда бывший муж наконец станет тем человеком, которого я когда-то так сильно любила.
Муж подвигает ко мне соглашение о разводе и снимает обручальное кольцо так спокойно, словно мы обсуждаем очередной гостиничный проект.
— София беременна, — сообщает он. — Я хочу, чтобы мой ребёнок родился в браке.
— Что подписать? — переспрашиваю просто не осознавая, что это всё не шутка.
— Твой отказ от прав на проекты. Ты ведь помогала мне как жена, а не работала на компанию.
Десять лет я создавала гостиницы, которыми Грановский гордился перед журналистами. Он принимал награды и называл меня своим вдохновением.
Кирилл уверен, что без его связей и денег я продержусь не больше месяца. Но первый самостоятельный контракт мне предлагает Павел Ланской — бывший военный инженер, конкурент моего мужа…
Только я ещё не знаю, что окажется труднее: построить новую жизнь с нуля или отказаться от прошлого, когда бывший муж наконец станет тем человеком, которого я когда-то так сильно любила.
🔥ЗАВЕРШЕННАЯ ПОВЕСТЬ. НИЗКАЯ ЦЕНА🔥
— Света, ты мне изменяешь?
— Нет, милый. В нашей семье изменяешь только ты.
Двадцать пять лет брака. Любимый муж. И беременная любовница, которая пришла ко мне с требованием:
— Отпустите Кирилла. У нас будет ребёнок.
Я категорично ответила «нет», не зная, что скоро сама выставлю мужа за дверь. Хотя он будет против:
— Света, я люблю тебя! — рычит Кирилл. — Я не дам тебе развода!
— Ты, Кир, опоздал любить.., — отвечаю и кладу перед ним заявление на развод.
А сверху — медицинскую справку, которую храню десять лет.
Муж читает её дважды. Потом медленно поднимает на меня побелевшее лицо.
— Света… Ты хочешь сказать, что всё это время знала?
— Да, Кир. Я знала…
— Света, ты мне изменяешь?
— Нет, милый. В нашей семье изменяешь только ты.
Двадцать пять лет брака. Любимый муж. И беременная любовница, которая пришла ко мне с требованием:
— Отпустите Кирилла. У нас будет ребёнок.
Я категорично ответила «нет», не зная, что скоро сама выставлю мужа за дверь. Хотя он будет против:
— Света, я люблю тебя! — рычит Кирилл. — Я не дам тебе развода!
— Ты, Кир, опоздал любить.., — отвечаю и кладу перед ним заявление на развод.
А сверху — медицинскую справку, которую храню десять лет.
Муж читает её дважды. Потом медленно поднимает на меня побелевшее лицо.
— Света… Ты хочешь сказать, что всё это время знала?
— Да, Кир. Я знала…
У окна, за маленьким круглым столиком, сидит мой муж в гражданском. Мой муж, который отправился на какое-то безумное совещание в Москву на четыре дня…
Чёрная кожаная куртка, знакомый профиль… Вот только он не один, а с девушкой в ярко-белой блузке. Я замечаю его руку на чужом запястье. И Илья это видит. Видит, как папа склоняется ближе и целует молодую длинноволосую девушку.
– Папа! – крик Ильи перекрывает музыку из колонок. Несколько голов оборачиваются.
Я тянусь за ним, но он уже идёт быстрым, жёстким шагом. Стул под моими руками скребет по плитке.
– Папа, как ты можешь?! – у него срывается голос.
– Серёжа… – я не верю своим глазам. Почти двадцать лет брака превращаются в пыль прямо у меня под ногами. Вкус кофе во рту становится горьким до слёз.
Чёрная кожаная куртка, знакомый профиль… Вот только он не один, а с девушкой в ярко-белой блузке. Я замечаю его руку на чужом запястье. И Илья это видит. Видит, как папа склоняется ближе и целует молодую длинноволосую девушку.
– Папа! – крик Ильи перекрывает музыку из колонок. Несколько голов оборачиваются.
Я тянусь за ним, но он уже идёт быстрым, жёстким шагом. Стул под моими руками скребет по плитке.
– Папа, как ты можешь?! – у него срывается голос.
– Серёжа… – я не верю своим глазам. Почти двадцать лет брака превращаются в пыль прямо у меня под ногами. Вкус кофе во рту становится горьким до слёз.
💛КНИГА ЗАВЕРШЕНА! 💛СКИДКА! 💛
— Я все эти годы любила только тебя, мы планировали ребенка, я верила, что мы семья! А ты... ты приходишь сюда после измены и говоришь, что я не тяну на жену генерала?
Он резко поднимает голову.
— Ты и это слышала?
— Я всё слышала!
— Значит, тем более нет смысла тянуть, — произносит он после паузы. — Я подаю на развод, у меня будет ребенок от другой!
Он раскрывает папку и достаёт бумаги.
— Квартира остаётся мне, у тебя будет два дня на переезд, ты отказываешься от любых имущественных претензий. Я переведу тебе сумму, которой хватит на первое время.
Несмотря на всю боль и унижение, беру ручку и подписываю.
— Я пришлю всё остальное через адвоката, — спокойно заканчивает он и собирается уходить.
Я смотрю на него в последний раз, как на мужа.
Еще утром у меня было счастье.
А теперь у меня тишина. Подписанный развод. И ребёнок под сердцем, о котором его отец не узнает от меня ни слова.
— Я все эти годы любила только тебя, мы планировали ребенка, я верила, что мы семья! А ты... ты приходишь сюда после измены и говоришь, что я не тяну на жену генерала?
Он резко поднимает голову.
— Ты и это слышала?
— Я всё слышала!
— Значит, тем более нет смысла тянуть, — произносит он после паузы. — Я подаю на развод, у меня будет ребенок от другой!
Он раскрывает папку и достаёт бумаги.
— Квартира остаётся мне, у тебя будет два дня на переезд, ты отказываешься от любых имущественных претензий. Я переведу тебе сумму, которой хватит на первое время.
Несмотря на всю боль и унижение, беру ручку и подписываю.
— Я пришлю всё остальное через адвоката, — спокойно заканчивает он и собирается уходить.
Я смотрю на него в последний раз, как на мужа.
Еще утром у меня было счастье.
А теперь у меня тишина. Подписанный развод. И ребёнок под сердцем, о котором его отец не узнает от меня ни слова.
Я слышу в динамике женский голос:
— Ох, Костик, а ты совсем не загораешь. Прячешься от солнца, как вампир.
У меня холодеют руки. Мой муж укатил в Сочи! С моей подругой!
— Я тебе уже говорил, сложно будет объяснить Яне загар, если я якобы в командировке в Омске из офиса не вылезаю, — отвечает муж.
— Ну да, — тянет подруга и хихикает. — Она, кстати, задолбала меня нытьем, что море сто лет не видела. Свозил бы свою свиноматку тоже на юга.
И Костя смеется. Смеется над словами своей любовницы! Позволяет ей меня оскорблять и смеется!
— Ну нет, тут, милая, каждому свое, — говорит он. — Янка у меня рабочая лошадка, ей место в поле, так сказать. Дети опять же. Представляешь, что это был бы за отпуск с тремя орущими пацанами и женой, которая в купальнике будет выглядеть как ветчина в сеточке? А с тобой одно удовольствие.
— Иди сюда, помажь мне спинку кремом, — мурлычет Оля.
Я резко сбрасываю вызов. Не хочу слышать эту грязь.
— Ох, Костик, а ты совсем не загораешь. Прячешься от солнца, как вампир.
У меня холодеют руки. Мой муж укатил в Сочи! С моей подругой!
— Я тебе уже говорил, сложно будет объяснить Яне загар, если я якобы в командировке в Омске из офиса не вылезаю, — отвечает муж.
— Ну да, — тянет подруга и хихикает. — Она, кстати, задолбала меня нытьем, что море сто лет не видела. Свозил бы свою свиноматку тоже на юга.
И Костя смеется. Смеется над словами своей любовницы! Позволяет ей меня оскорблять и смеется!
— Ну нет, тут, милая, каждому свое, — говорит он. — Янка у меня рабочая лошадка, ей место в поле, так сказать. Дети опять же. Представляешь, что это был бы за отпуск с тремя орущими пацанами и женой, которая в купальнике будет выглядеть как ветчина в сеточке? А с тобой одно удовольствие.
— Иди сюда, помажь мне спинку кремом, — мурлычет Оля.
Я резко сбрасываю вызов. Не хочу слышать эту грязь.
— Ты должна быть мне благодарна, — абсолютно ровным голосом произносит муж.
— За то, что ты притащил любовницу в наш юбилейный круиз?! — шепчу я, не веря своим ушам.
— За то, что я оградил тебя от лишнего стресса. Знакомься, это мой сын. И теперь они будут жить с нами. Не устраивай сцен, дорогая, нам ещё неделю плыть вместе.
Ответить я не успеваю. Оглушительный скрежет рвущегося металла сотрясает судно. Палуба резко уходит из-под ног, визг сирен сливается с криками паникующих людей. Огромный лайнер начинает стремительно идти ко дну посреди ледяной Атлантики.
В хаосе и дыму мы пробиваемся к последней спасательной шлюпке. — Только три места! — орёт офицер, отталкивая толпу. Нас четверо. Мой муж смотрит на свою новую женщину, на плачущего наследника, а затем переводит ледяной взгляд на меня. И хладнокровно надевает последний спасательный жилет на себя.
— Ты в институте плаванием занималась — справишься, — бросает он. — А ей нужно растить моего сына. Это просто математика
— За то, что ты притащил любовницу в наш юбилейный круиз?! — шепчу я, не веря своим ушам.
— За то, что я оградил тебя от лишнего стресса. Знакомься, это мой сын. И теперь они будут жить с нами. Не устраивай сцен, дорогая, нам ещё неделю плыть вместе.
Ответить я не успеваю. Оглушительный скрежет рвущегося металла сотрясает судно. Палуба резко уходит из-под ног, визг сирен сливается с криками паникующих людей. Огромный лайнер начинает стремительно идти ко дну посреди ледяной Атлантики.
В хаосе и дыму мы пробиваемся к последней спасательной шлюпке. — Только три места! — орёт офицер, отталкивая толпу. Нас четверо. Мой муж смотрит на свою новую женщину, на плачущего наследника, а затем переводит ледяной взгляд на меня. И хладнокровно надевает последний спасательный жилет на себя.
— Ты в институте плаванием занималась — справишься, — бросает он. — А ей нужно растить моего сына. Это просто математика
Телефон вибрирует. Экран загорается. Я вижу уведомление:
Катя: «Скучаю. Когда скажешь ей? Ребёнок должен знать отца.»
Мир останавливается.
– Солнышко, я дома!
Он входит на кухню. Я поднимаю голову. Смотрю на него.
Я не встаю. Просто смотрю. Он замечает моё лицо, останавливается.
– Алин, что случилось? Ты плакала?
Я молча протягиваю ему телефон. Экран всё ещё светится, на нём фото УЗИ.
Катя: «Скучаю. Когда скажешь ей? Ребёнок должен знать отца.»
Мир останавливается.
– Солнышко, я дома!
Он входит на кухню. Я поднимаю голову. Смотрю на него.
Я не встаю. Просто смотрю. Он замечает моё лицо, останавливается.
– Алин, что случилось? Ты плакала?
Я молча протягиваю ему телефон. Экран всё ещё светится, на нём фото УЗИ.
Мне пятьдесят три, и я только что осталась без мужа, без дома и без единой внятной причины вставать по утрам. Ах да, ещё без гроша, но это, оказывается, мелочи, когда тебе говорят, что ты «слишком много хочешь для своего возраста».
Поэтому когда подруга предлагает мне место домработницы у какого-то отставного генерала — я даже не спорю. Гордость, как выяснилось, к оплате счетов не принимается.
«Никакой двусмысленности, — обещает она. — Уборка, готовка, деньги. И всё».
Ну да. Конечно.
Потому что за калиткой этого дома меня ждёт не чужой суровый генерал. Там стоит мальчишка, из-за которого я в девятом классе разучилась смотреть людям в глаза.
— Ирка... Соколова? Быть такого не может.
Может, Волков. Ещё как может.
И теперь я — женщина, которая двадцать шесть лет была «декоративной женой» буду мыть полы в доме человека, который когда-то превратил мою школьную жизнь в ад. А потом, чего доброго, выяснится, что ад этот был по-мальчишески кривой формой любви.
Поэтому когда подруга предлагает мне место домработницы у какого-то отставного генерала — я даже не спорю. Гордость, как выяснилось, к оплате счетов не принимается.
«Никакой двусмысленности, — обещает она. — Уборка, готовка, деньги. И всё».
Ну да. Конечно.
Потому что за калиткой этого дома меня ждёт не чужой суровый генерал. Там стоит мальчишка, из-за которого я в девятом классе разучилась смотреть людям в глаза.
— Ирка... Соколова? Быть такого не может.
Может, Волков. Ещё как может.
И теперь я — женщина, которая двадцать шесть лет была «декоративной женой» буду мыть полы в доме человека, который когда-то превратил мою школьную жизнь в ад. А потом, чего доброго, выяснится, что ад этот был по-мальчишески кривой формой любви.
—Вон там, мой сын, видишь,— муж указал рукой на бассейн, где плескался светловолосый мальчуган лет девяти, может, чуть старше.
У меня сердце остановилось.
—А рядом его мать, Ира. Это моя вторая семья,— продолжил ровно муж, кивнув в сторону молодой блондинки с округлившимся животом.
—Почему ты столько лет молчал?— выдавила, заикаясь. —Почему сейчас рассказал? Почему вообще взял их с собой на круизный лайнер в наш отпуск?
Муж задумчиво хмыкнул и вскинул бровь.
— Ты беременна тогда была. Бесчеловечно в такой момент заставлять женщину стрессовать. А сейчас… я просто устал врать и хочу жить открыто на две семьи. Детей, в конце концов, познакомить, все-таки родные люди.
Я не согласилась с планами мужа. Хотела покинуть корабль, вернуться домой и подать на развод, но у всевышнего были другие планы на наш с мужем отпуск. Случилась авария. Лайнер начал тонуть, а все пассажиры в панике побежали к спасательным шлюпкам.
У меня сердце остановилось.
—А рядом его мать, Ира. Это моя вторая семья,— продолжил ровно муж, кивнув в сторону молодой блондинки с округлившимся животом.
—Почему ты столько лет молчал?— выдавила, заикаясь. —Почему сейчас рассказал? Почему вообще взял их с собой на круизный лайнер в наш отпуск?
Муж задумчиво хмыкнул и вскинул бровь.
— Ты беременна тогда была. Бесчеловечно в такой момент заставлять женщину стрессовать. А сейчас… я просто устал врать и хочу жить открыто на две семьи. Детей, в конце концов, познакомить, все-таки родные люди.
Я не согласилась с планами мужа. Хотела покинуть корабль, вернуться домой и подать на развод, но у всевышнего были другие планы на наш с мужем отпуск. Случилась авария. Лайнер начал тонуть, а все пассажиры в панике побежали к спасательным шлюпкам.
🔥КНИГА ЗАВЕРШЕНА! СКИДКА! 🔥
— Ко мне домой пришла женщина и сказала: полгода. И что она от тебя беременна. Ты хоть раз за восемь лет подумал, каково мне было?
— Её сын родился двенадцатого октября того года. Считай сама.
— Почему ты мне тогда не сказал?
— Я сказал. Дословно. Ты не дослушала.
— Это ничего не меняет, ты с ней спал.
— Спал. Я тебе изменил, я за это отвечаю. И объяснять, почему, не буду: причины бывают только у тех, кто хочет, чтоб его пожалели.
Я иду к двери. Берусь за ручку.
— Поля.
Оборачиваюсь.
Он стоит у окна, руки за спиной.
— Не пиши больше никаких бумаг, — говорит он. — Просто скажи мне…
* * *
Восемь лет я его не видела.
Ни разу. Я вычеркнула его целиком — вместе с городом, фамилией и половиной своей жизни. Уехала в степь, к вдове человека, которого убила одна написанная мной бумага.
А теперь он стоит напротив меня и знает всё, что я хотела оставить в прошлой жизни…
— Ко мне домой пришла женщина и сказала: полгода. И что она от тебя беременна. Ты хоть раз за восемь лет подумал, каково мне было?
— Её сын родился двенадцатого октября того года. Считай сама.
— Почему ты мне тогда не сказал?
— Я сказал. Дословно. Ты не дослушала.
— Это ничего не меняет, ты с ней спал.
— Спал. Я тебе изменил, я за это отвечаю. И объяснять, почему, не буду: причины бывают только у тех, кто хочет, чтоб его пожалели.
Я иду к двери. Берусь за ручку.
— Поля.
Оборачиваюсь.
Он стоит у окна, руки за спиной.
— Не пиши больше никаких бумаг, — говорит он. — Просто скажи мне…
* * *
Восемь лет я его не видела.
Ни разу. Я вычеркнула его целиком — вместе с городом, фамилией и половиной своей жизни. Уехала в степь, к вдове человека, которого убила одна написанная мной бумага.
А теперь он стоит напротив меня и знает всё, что я хотела оставить в прошлой жизни…
Выберите полку для книги