Подборка книг по тегу: "врачи"
— Я хочу, чтобы вы оба понимали, — говорит отец. Ровно, как диктует диагноз. — Того, что было раньше, больше не будет. Раньше нас было двое: я знал, он молчал. Это была простая конструкция. Теперь нас трое, и один из троих — моя дочь.
— Я не «один из троих», пап. Я сама выбрала.
— Я помню. Я был при этом. — Он смотрит на неё. — Я говорю о другом. Назад дороги нет. Ни для кого. Нельзя узнать половину и выйти. Нельзя узнать всё — и жить, как раньше. Что бы он ни попросил завтра — платить будем втроём. Не потому, что я так решил. Потому что так теперь устроено.
— Значит, будем платить втроём, — говорит Макс.
— Тебя это не пугает?
— Меня это устраивает. Главное, что мы вместе.
— Я не «один из троих», пап. Я сама выбрала.
— Я помню. Я был при этом. — Он смотрит на неё. — Я говорю о другом. Назад дороги нет. Ни для кого. Нельзя узнать половину и выйти. Нельзя узнать всё — и жить, как раньше. Что бы он ни попросил завтра — платить будем втроём. Не потому, что я так решил. Потому что так теперь устроено.
— Значит, будем платить втроём, — говорит Макс.
— Тебя это не пугает?
— Меня это устраивает. Главное, что мы вместе.
– Ты спал с моей подругой! Вся больница, наверное, знала об этом! Одна я не замечала! – кричу я на весь коридор.
Муж – кардиохирург крепко берёт меня за локоть и заводит в свой кабинет.
– Сядь, выпей воды и не устраивай сцен. У меня обход через двадцать минут.
– Ты даже не будешь отрицать? – спрашиваю тихо.
– Зачем? – Марк пожимает плечами. – Да, у меня есть женщина, и я не собираюсь просить за это прощения, потому что это ничего не меняет. Ты – моя жена, мать моего сына. Твой статус никто не трогал и никогда не тронет. Всё остальное не твоя забота.
– Не твоя забота, – шепчу одними губами.
– Не делай из этого трагедию. Мой отец всю жизнь имел женщин на стороне. Мать знала об этом и была мудрой – не устраивала спектаклей. Так живут все состоявшиеся мужчины, просто не все жёны устраивают истерики. Чемодан с вещами, который ты притащила, можешь забрать домой или оставить здесь. Мне всё равно, потому что я никуда не уйду. Остынешь – поговорим.
Муж – кардиохирург крепко берёт меня за локоть и заводит в свой кабинет.
– Сядь, выпей воды и не устраивай сцен. У меня обход через двадцать минут.
– Ты даже не будешь отрицать? – спрашиваю тихо.
– Зачем? – Марк пожимает плечами. – Да, у меня есть женщина, и я не собираюсь просить за это прощения, потому что это ничего не меняет. Ты – моя жена, мать моего сына. Твой статус никто не трогал и никогда не тронет. Всё остальное не твоя забота.
– Не твоя забота, – шепчу одними губами.
– Не делай из этого трагедию. Мой отец всю жизнь имел женщин на стороне. Мать знала об этом и была мудрой – не устраивала спектаклей. Так живут все состоявшиеся мужчины, просто не все жёны устраивают истерики. Чемодан с вещами, который ты притащила, можешь забрать домой или оставить здесь. Мне всё равно, потому что я никуда не уйду. Остынешь – поговорим.
— Вы должны выбрать прямо сейчас! — кричит врач, и его голос дрожит. — У нас крови только на одного пациента!
— Спасайте Настю! Она носит моего наследника! — не раздумывая ни секунды, рявкает Стас.
— Но ваша жена... Елена в критическом состоянии! Без переливания она не выживет!
— Да плевать я на нее хотел! — брезгливо бросает мой идеальный муж. — Лена баба двужильная, сама выкарабкается. А не выкарабкается — туда ей и дорога. Готовьте операционную для моей Настеньки!
Мой муж. Моя сестра, оказавшаяся его беременной любовницей. Они только что вынесли мне смертный приговор, радостно шагая по моим костям в свою «счастливую жизнь».
Монитор издает протяжный, оглушающий писк. Я закрываю глаза, проваливаясь в ледяную тьму... Но двери реанимации с грохотом распахиваются, ударяясь о стену.
— Отойдите от нее. Я сам проведу операцию, — раздается властный, стальной голос, от которого воздух в палате начинает искрить.
Сквозь пелену угасающего сознания я узнаю его. Марк. Мой первый муж.
— Спасайте Настю! Она носит моего наследника! — не раздумывая ни секунды, рявкает Стас.
— Но ваша жена... Елена в критическом состоянии! Без переливания она не выживет!
— Да плевать я на нее хотел! — брезгливо бросает мой идеальный муж. — Лена баба двужильная, сама выкарабкается. А не выкарабкается — туда ей и дорога. Готовьте операционную для моей Настеньки!
Мой муж. Моя сестра, оказавшаяся его беременной любовницей. Они только что вынесли мне смертный приговор, радостно шагая по моим костям в свою «счастливую жизнь».
Монитор издает протяжный, оглушающий писк. Я закрываю глаза, проваливаясь в ледяную тьму... Но двери реанимации с грохотом распахиваются, ударяясь о стену.
— Отойдите от нее. Я сам проведу операцию, — раздается властный, стальной голос, от которого воздух в палате начинает искрить.
Сквозь пелену угасающего сознания я узнаю его. Марк. Мой первый муж.
— Я…
“Беременна” застряло в горле, потому что мой взгляд неожиданно зацепился за надпись на бумагах, брошенных мужем на стол.
— Подпиши, Надя, — устало попросил Олег.
“Заявление о расторжении брака”
— Что это, Соколов?
— Заявление. У меня другая и она беременна.
В день, когда я хотела сообщить о беременности, мой муж сказал, что уходит к другой. Я дала ему развод, чтобы через полгода увидеть бывшего с вопросом: “Это… мой сын”?
“Беременна” застряло в горле, потому что мой взгляд неожиданно зацепился за надпись на бумагах, брошенных мужем на стол.
— Подпиши, Надя, — устало попросил Олег.
“Заявление о расторжении брака”
— Что это, Соколов?
— Заявление. У меня другая и она беременна.
В день, когда я хотела сообщить о беременности, мой муж сказал, что уходит к другой. Я дала ему развод, чтобы через полгода увидеть бывшего с вопросом: “Это… мой сын”?
– Мой любовник скоро бросит свою беременную жену! – голос генеральской дочери доносится из сестринской.
В военном госпитале лишь одна беременная сотрудница – я.
– А если он её не бросит?
– Куда он денется? Он с ней давно живёт из жалости. Не бросает только потому, что беременным нельзя нервничать. Благородный…
– Скажи, кто он!
– Военный хирург Филатов, – мерзавка называет фамилию моего мужа, и мир перед глазами начинает плыть.
Вхожу в сестринскую и смотрю на молодую дочь генерала. Она работает в госпитале медсестрой.
– Повторите, то что вы только что сказали, – хриплю я.
– Я сплю с вашим мужем! Вам скоро на кесарево в столицу уезжать, а я за это время выкину ваши вещи из его квартиры и поселюсь там навсегда!
Сердце пропускает удар.
О том, что мне предстоит кесарево, знает лишь один человек. Мой муж…
– Откуда вы это знаете?! – вспыхиваю я.
– Вы же умная женщина, могли бы догадаться, – смеётся мерзавка. – Дима мне много чего рассказывает, когда мы остаёмся наедине!
В военном госпитале лишь одна беременная сотрудница – я.
– А если он её не бросит?
– Куда он денется? Он с ней давно живёт из жалости. Не бросает только потому, что беременным нельзя нервничать. Благородный…
– Скажи, кто он!
– Военный хирург Филатов, – мерзавка называет фамилию моего мужа, и мир перед глазами начинает плыть.
Вхожу в сестринскую и смотрю на молодую дочь генерала. Она работает в госпитале медсестрой.
– Повторите, то что вы только что сказали, – хриплю я.
– Я сплю с вашим мужем! Вам скоро на кесарево в столицу уезжать, а я за это время выкину ваши вещи из его квартиры и поселюсь там навсегда!
Сердце пропускает удар.
О том, что мне предстоит кесарево, знает лишь один человек. Мой муж…
– Откуда вы это знаете?! – вспыхиваю я.
– Вы же умная женщина, могли бы догадаться, – смеётся мерзавка. – Дима мне много чего рассказывает, когда мы остаёмся наедине!
Неудачное свидание, задыхающийся ребёнок на улице и подозрительный бизнесмен, уверенный, что обычная медсестра Лена — наёмный агент конкурентов.
Вечер, который начался с унижения, грозит обернуться чем-то совсем неожиданным, особенно когда выясняется, что мужчина, отвергший её сегодня утром, и красивый опасный незнакомец — родственники.
Вечер, который начался с унижения, грозит обернуться чем-то совсем неожиданным, особенно когда выясняется, что мужчина, отвергший её сегодня утром, и красивый опасный незнакомец — родственники.
ПОЛНЫЙ ТЕКСТ❤️
— Я соскучилась. Приедешь сегодня?
Вижу это сообщение в переписке мужа. А над ним — голое фото моей лучшей подруги.
Двенадцать лет дружбы. Пять лет брака. И почти год их общего предательства за моей спиной.
Муж пишет, что задержится на работе. Подруга звонит поболтать и как ни в чём не бывало спрашивает, когда мы наконец увидимся.
Они оба уверены, что я ничего не знаю.
И сегодня вечером собираются встретиться снова.
Что ж.
Пожалуй, я тоже приеду.
Сделаю им сюрприз!
— Я соскучилась. Приедешь сегодня?
Вижу это сообщение в переписке мужа. А над ним — голое фото моей лучшей подруги.
Двенадцать лет дружбы. Пять лет брака. И почти год их общего предательства за моей спиной.
Муж пишет, что задержится на работе. Подруга звонит поболтать и как ни в чём не бывало спрашивает, когда мы наконец увидимся.
Они оба уверены, что я ничего не знаю.
И сегодня вечером собираются встретиться снова.
Что ж.
Пожалуй, я тоже приеду.
Сделаю им сюрприз!
— Поздравляю, — врач смотрит на Прохора. — Ваша жена беременна. Срок — семь-восемь недель.
Замираю. Считаю в уме. Его не было девять недель. Девять. Если семь-восемь, он решит, что это не его ребёнок.
— Это ошибка! — кричу врачу оглушённая чудовищной ложью. Обращаюсь к мужу: — Я никогда не изменяла тебе! Ребёнок твой! Только твой!
Не понимаю, что происходит в этой клинике?
— Давай сделаем ДНК, — предлагаю с мольбой в голосе. — Я докажу, что меня оболгали!
Врач качает головой.
— Это опасно для плода, — произносит как приговор. — На таком раннем сроке. Ребёнок может родиться с патологиями.
Понимаю, что свекровь всё подстроила и оплатила, но как доказать? Смотрю на мужа с мольбой. Надеюсь, что он встанет на мою сторону.
— Нет, — говорит он жёстко. — Мы не станем рисковать жизнью и здоровьем ребёнка моего друга. Я уже знаю правду. Мама права — ты изменяла мне с Костей.
В один день я из статуса "любимой жены" превращаюсь в "брошенку", и оказываюсь на улице чужого города.
Замираю. Считаю в уме. Его не было девять недель. Девять. Если семь-восемь, он решит, что это не его ребёнок.
— Это ошибка! — кричу врачу оглушённая чудовищной ложью. Обращаюсь к мужу: — Я никогда не изменяла тебе! Ребёнок твой! Только твой!
Не понимаю, что происходит в этой клинике?
— Давай сделаем ДНК, — предлагаю с мольбой в голосе. — Я докажу, что меня оболгали!
Врач качает головой.
— Это опасно для плода, — произносит как приговор. — На таком раннем сроке. Ребёнок может родиться с патологиями.
Понимаю, что свекровь всё подстроила и оплатила, но как доказать? Смотрю на мужа с мольбой. Надеюсь, что он встанет на мою сторону.
— Нет, — говорит он жёстко. — Мы не станем рисковать жизнью и здоровьем ребёнка моего друга. Я уже знаю правду. Мама права — ты изменяла мне с Костей.
В один день я из статуса "любимой жены" превращаюсь в "брошенку", и оказываюсь на улице чужого города.
– Ваш муж тяжело ранен! Подполковник Воронцов находится в тяжёлом состоянии, приезжайте в часть как можно быстрее! – из телефона доносится знакомый женский голос.
Я знаю его – это Ирина Валерьевна, врач из военной части моего супруга.
Сердце от ужаса перестаёт биться. От одной мысли, что я могу потерять любимого, мне становится тяжело дышать.
– Господи, – срывается с моих губ. – Я приеду ближайшим поездом…
Дорога до военного городка заняла мучительно долгих три часа. Каждую минуту я молилась о том, чтобы мой любимый был жив…
Перед его палатой в военном госпитале я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. До слуха доносятся тяжёлые стоны.
– Господи, как же он страдает! – шепчу себе под нос и тяну дверь на себя.
То, что я вижу, заставляет моё сердце замереть на месте. На постели в палате лежит мой муж, и он правда стонет, но не от боли, а от удовольствия. Потому что в постели он не один, а с любовницей, в которой я узнаю ту самую Ирину Валерьевну…
Я знаю его – это Ирина Валерьевна, врач из военной части моего супруга.
Сердце от ужаса перестаёт биться. От одной мысли, что я могу потерять любимого, мне становится тяжело дышать.
– Господи, – срывается с моих губ. – Я приеду ближайшим поездом…
Дорога до военного городка заняла мучительно долгих три часа. Каждую минуту я молилась о том, чтобы мой любимый был жив…
Перед его палатой в военном госпитале я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. До слуха доносятся тяжёлые стоны.
– Господи, как же он страдает! – шепчу себе под нос и тяну дверь на себя.
То, что я вижу, заставляет моё сердце замереть на месте. На постели в палате лежит мой муж, и он правда стонет, но не от боли, а от удовольствия. Потому что в постели он не один, а с любовницей, в которой я узнаю ту самую Ирину Валерьевну…
— Конечно. Поиграть захотелось. Скорая — это тебе не капельницы в палате ставить, девочка!
— Я. Врач.
— Ты обуза. — Он бросает это спокойно, как факт. — А обуза на моем участке — это труп. Чей-нибудь. Может, пациента. Может, твой.
Достает из кармана телефон, набирает номер. И, поднося трубку к уху, бросает мне — спокойно, как о деле решенном:
— Мой участок — лучший в этом городе. И никаких трупов на нем не будет. Как и тебя!
Я — Екатерина Белинская. Дочь главврача, красный диплом, расписанное на годы вперёд будущее: тихая терапия под крылом отца, удобный брак, золотая клетка.
Но я назло всем ушла работать на скорую. В самый страшный район города. В бригаду к человеку, которым пугают новичков.
И не зря пугают!
Как же я его ненавижу!
Или... нет...
— Я. Врач.
— Ты обуза. — Он бросает это спокойно, как факт. — А обуза на моем участке — это труп. Чей-нибудь. Может, пациента. Может, твой.
Достает из кармана телефон, набирает номер. И, поднося трубку к уху, бросает мне — спокойно, как о деле решенном:
— Мой участок — лучший в этом городе. И никаких трупов на нем не будет. Как и тебя!
Я — Екатерина Белинская. Дочь главврача, красный диплом, расписанное на годы вперёд будущее: тихая терапия под крылом отца, удобный брак, золотая клетка.
Но я назло всем ушла работать на скорую. В самый страшный район города. В бригаду к человеку, которым пугают новичков.
И не зря пугают!
Как же я его ненавижу!
Или... нет...
Выберите полку для книги