Подборка книг по тегу: "врачи"

– Так значит, если выиграю, морду набить тебе смогу? – фыркаю я, и мысленно смеюсь, глядя на вытянувшееся лицо мужчины.
– Как грубо, Рита, – укоризненно качает он головой. – Хотя ты всегда была ужасно невоспитанной.
– А ты всегда был слишком правильным, да, как я погляжу? – тут же огрызаюсь я. – Так да или нет? Или что, струсил? Учти, у меня рука тяжелая.
Я била Макса его же оружием, и он, конечно же, не смог отказаться.
– Хорошо, я согласен, – хмуро отвечает мужчина. – Приступим немедленно. Раздевайся!
___________________
Мой бывший оказался моим диетологом, и мы заключили пари, что я похудею за месяц. Вот только в мои планы не входило снова влюбляться в него!

– Я – любовница твоего мужа и его бывшая жена! Мы были вместе десять лет. И во время нашей разлуки Платон не переставал меня любить, – произносит мерзавка в хирургическом костюме.
– Врёшь, – цежу я.
Гадина протягивает мне паспорт с разворотом, где указано семейное положение.
– Брак зарегистрирован. Брак расторгнут, – сердце пронзает боль. Я не знала, что муж был женат!
– Последний год Платон умолял меня вернуться. Писал, звонил, клялся в любви и говорил, что жалеет, что связался с тобой. Ты была лишь затычкой, жалким моим подобием. Шилов женился на тебе, чтобы забыть меня, но он не смог. Знаешь, что он мне сказал? Что весь ваш брак держится только на вашей трёхлетней дочери с больным сердцем. И эта девчонка сейчас в моих руках! Через час она окажется на моём операционном столе!
– Не смей угрожать моей дочери! – с губ срывается сдавленный хрип.
– Я пойду по головам, чтобы занять своё место. Даже если цена этого – жизнь твоей дочери, – цедит бывшая жена моего мужа.

– Итак, где тут наша плачущая девица?
В кабинет заходит он, мужчина, бросивший меня ради карьеры. Бог кардиохирургии, который сейчас просто обязан спасти моего отца.
– О боги, - выдыхаю я, обнимая свой большой живот.
– Груня? – он застывает на месте, озирает меня медленно и его взгляд зависает на моем "интересном положении".
– Никакая я не Груня. Для тебя я Агриппина Ивановна, дочь твоего пациента Ивана Асечкина. И будь добр, избавь меня...
– Какой срок? – перебивает резко.
Да, он не дурак и быстро соображает...

- Ты кто такая? - огромная рука сжимается на моей шее, перекрывая кислород. - Кто прислал тебя?
- Я… - хриплю. - Я… отпусти.
- Ты не туристка. Ты не заблудилась. Ты ехала сюда целенаправленно. Если ты сейчас же не скажешь, кто такая, я сверну тебе шею.
- Я хирург, на столе которой умер один из их банды. Они ищут меня, чтобы отомстить за него.
Сбегая от чудовищ, я оказалась в хижине отшельника высоко в горах.
И теперь мне предстояло выбрать меньшее из зол. Вернуться домой и принять незаслуженное наказание или стать пленницей отшельника и попросить у него помощи. Только тогда я еще не знала, что мой спаситель может оказаться еще более страшным монстром чем те, кто меня преследуют.

— Я же всегда говорила тебе, милая, красота решает.
Это какой-то сюрреализм… Моя мать, в моей постели, с моим мужем.
— Что, нечего сказать? Беги к своим ожоговым уродцам, это ведь единственное место, где ты чувствуешь себя красивой — рядом с теми, кому хуже.
Мне тридцать два, я лучший пластический хирург города, могу вернуть человеку лицо практически после любой катастрофы.
Но вряд ли я смогу убрать шрамы после той, которую сотворила моя родная мать!
— Думаешь, он первый, кого я у тебя увела? — Она даже не пытается прикрыться, вальяжно сидя на моей кровати. — Я всю жизнь тебе говорила: красота — это власть, а ты закопала себя в операционной. Ну и что тебе дали твои дипломы? Я и в пятьдесят четыре могу забрать у тебя всё.

Я — врач акушер-гинеколог. Я спасаю жизни, вижу патологии на ранних стадиях и умею принимать жесткие решения.
Но свою собственную жизнь я запустила.
Симптомы были налицо: чужой волос на пиджаке, пароль на телефоне, не мои заколки в машине, след помады. Я ставила ложный диагноз, чтобы не проводить операцию по удалению мужа из сердца.
Всё изменилось в один вечер. Аудиозапись. Чужой смех. И мой муж, который шепчет другой те же слова, что и мне двадцать лет назад.
Он изменял мне. Грязно, банально, пошло.
Он думал, я не узнаю. А когда я узнала — был уверен, что прощу. Ведь «мы столько лет вместе», «у нас дочь», «я же мужчина».
Больно? Адски! Страшно? До дрожи!
Но я не моя пациентка из пятой палаты, которая готова умереть, лишь бы удержать мужчину. Я выбираю себя.
Только вот судьба — хирург с извращенным чувством юмора. И когда я решила поставить точку, она подкинула мне неожиданные осложнения.

Я обожаю свою работу на скорой! Все эти алкоголики, кишки, бабулидце с давлением... Но приехав на роды в самый крутой бизнес-центр нашего города, я оказалась... Фельдшером для босса! Гад Альбертович еще не понял какое счастье ходит у него в помощницах, но ничего! Я покажу ему, куда катетеры вставляются.

— Татьяна, — произносит он тихо, так, что слышу только я. Голос низкий, без полутонов. — Сегодня ночью я снова на дежурстве.
Мужчина не говорит ни слова. Он подходит к кровати, и его фигура заслоняет лунный свет. От него исходит нечеловеческая, хищная уверенность. Он наклоняется, его руки упираются в матрас по обе стороны от меня, заточая меня в пространстве между его телом и кроватью.
— Теперь ты не сомневаешься? — шепот грубый, лишенный дневной сдержанности.
Я не успеваю ответить. Его губы находят мои, но это не нежное вопрошание прошлой ночи. Это захват. Властный, требовательный, голодный. Поцелуй, не оставляющий места для мыслей.
Романов разрывает поцелуй, его дыхание горячее и прерывистое. Прохладный ночной воздух обжигает обнаженную кожу, но его взгляд горячее огня. Он смотрит на мое тело — на остатки синяков, на белые бинты, — и в его глазах нет жалости. Есть только голод и одобрение.
— Моя, — хрипит он, и это слово звучит как клеймо.

— Тебе правда нужно жениться на этой толстухе?
Женский голос из-за двери ванной. Знакомый, но размытый шумом воды, искажённый эхом кафеля, да так, что не вспомнить чей.
Я застыла в коридоре ошарашенная, только с поезда. Вернулась на день раньше — завтра четырнадцатое февраля. Хотела сделать сюрприз. Свечи, ужин, «Карамелька, я так скучал».
Сердце кольнуло.
— Боюсь, что она тебя раздавит! Серьёзно, Кирюш, как ты вообще с ней в постели? Она же на тебя ляжет — и всё… Расплющит, как блинчик.
Его смех. Тёплый, низкий. Тот самый, от которого у меня всегда перехватывало дыхание.
— Ну, я просто закрываю глаза и стараюсь побыстрее, — ответил он. — Там же сало сплошное. Берёшься — и пальцы тонут. Это тебя хочется трогать, гладить, а там... я думаю о тебе. Только так и могу.
— Фу, Кирюш, хватит, меня сейчас стошнит!
Мда... Сюрприз удался. Только не тот, на который я рассчитывала.