Книги по тегу «врачи»: ""

ПОЛНЫЙ ТЕКСТ❤

— Наташа? Что ты здесь делаешь?
— Я на вызове, Серёж. А вот что ты делаешь ночью у моей пациентки?
— Наташ, только спокойно…
— Спокойно? Ты сказал, что сегодня дежуришь.
— Я могу всё объяснить.
— Тогда объясни, почему моя пациентка зовёт моего мужа из своей спальни.

Я семнадцать лет верила человеку, с которым растила дочь и собиралась встретить старость.

А потом приехала на обычный ночной вызов скорой.

Дверь открыла женщина.
А из её спальни вышел мой муж.

— Максим. — Палыч трёт лицо ладонью. — Я в чужое не лезу и палкой в прошлое не тычу. Но я в этом кабинете двадцать лет сижу. Такие бумаги приходят не сами.
— Знаю.
— Что мне отвечать людям, если спросят?
— Что положено. Ты выдал, ты чист. — Я встаю. — Спасибо, что показал.
— Да чего уж.
Я иду по коридору к раздевалке, и мне неуютно уже не от сырости.
Пять лет ко мне не приходило ни одной бумаги. Ни одной проверки, ни одного запроса, ни одного вопроса под протокол — я жил тише воды, и в этом был весь смысл сделки.
А сегодня все изменилось.
Значит, за мной снова идут.

Когда самое важное — это уберечь любимых от опасности, даже правда может стать оружием.
Что делать, когда правда у каждого своя? Когда молчание испытывает на прочность доверие?
Если все что было прочно вчера, сегодня рушится, можно ли просто поверить?

– У нас есть одна деликтная проблема, которую должна решить ты. Как жена капитана. Как лицо нашей семьи, на котором не должно быть и тени. – серьёзно говорит муж.
– Волков, это что-то новенькое. Лицо семьи вообще-то муж. Знаешь, как тобой Миюшка гордится?
– Это тут ни причём. Светка беременна. – выпаливает Андрей.
– Не знала об этом, придет на учёт вставать, поздравлю – отвечаю я.
– Вот именно, когда она придет к тебе на прием, ты сделаешь ей аборт. Ты же гинеколог, вот и избавься от проблемы. Нашу семью не должна коснуться эта грязь.
– Не поняла...
– Да чего не понятного, Светка от меня залетела. И собирается идти к комбату с жалобой. Это конец моей карьеры. Разбирательства, проверки, меня точно снимут с должности, хорошо если погоны оставят...
– Давай уточним детали, ты просишь меня сделать аборт моей подруге, с который мне же изменяешь?

Я поступила в его отделение с переломом. Он вышел ко мне в белом халате, даже не взглянув в карту, — и я поняла: это не просто врач. Это приговор.

Кирилл Викторович — хирург, который не признаёт полумер. Он сказал, что моё лечение потребует жёсткого контроля и беспрекословного подчинения. Я думала, речь о процедурах. Я ошиблась.

Каждый его визит стирал границы. Сначала — боль, методичная, безжалостная, заставляющая тело подчиняться. Потом — странная, пугающая нежность, от которой по коже бежали мурашки. А потом была ночь, когда он пришёл без халата. И всё, что было «по правилам», перестало существовать.

Он ломал меня, чтобы собрать заново. Наказывал и награждал. Превращал унижение в исступление, а страх — в дикое, постыдное желание. Я ненавидела его за эту власть. И с каждой ночью всё больше хотела принадлежать.

Роберт Бондарев — гениальный хирург, циничный бабник и моя личная заноза с первого класса. Мы дружим уже тридцать лет, работаем в одной больнице, искренне терпеть друг друга не можем и общаемся исключительно сарказмом.

Наша спонтанный срыв стал ошибкой, о которой мы должны были забыть и не вспоминать.
Но вместо этого срыв превратился в регулярную терапию без обязательств.

Роб обещал показать мне всё, что я упустила за годы скучного консервативного брака.
Я обещала никогда к нему не привязываться.

Но оказалось, что секс по дружбе — это очень сложно.
И кажется, мы оба не умеем держать слово.

— Вы к Каширину? Третий этаж, восьмая палата. Супруга уже здесь, у него. — Она посмотрела на моё серое платье, на мои руки без сумки. — Вы… кто?
— Я — жена.
Она опустила глаза в планшет и провела пальцем по экрану.
— Согласие на госпитализацию подписала Русакова Д. Как супруга.
Я пошла по коридору. Дверь восьмой была приоткрыта, и я не стала входить — встала в проёме.

— Вернёшься — поругаемся, — говорю я.
— Обязательно. — Она почти улыбается. — У меня список.
— У меня длиннее.
Полминуты мы молчим. Говорить нам есть о чём на три жизни вперёд, и всё это — потом, после, если. Если я вернусь. Если он останется.

Если я в ловушке. Если я совершу ошибку.. Если выбора нет.
Я выбираю тебя.

— Это правда, что ты спишь с медсестрой вдвое моложе тебя?!

— Если ты не захочешь жить со мной после этого, то я пойму... — муж проводит рукой по своим волосам. — Но я хочу, чтобы ты подумала о Тимуре.

Упоминание нашего сына только подбрасывает адреналин в моей крови.

— Не смей говорить о Тимуре! Потому что ты не думал о нашем сыне, когда лез под юбку к Катюше с ее ангельской внешностью! — мой голос срывается на крик. — Ты вообще собирался признаваться мне в своей поганой измене? Или думал скормить мне стейк и подарить этот веник, и все проблемы решены?!

Я выхватываю букет из его рук и с силой швыряю его прямо в мужа.

Марат даже не пытается уклониться. Он стоит неподвижно, опустив руки, и смотрит на растоптанные цветы у своих ног.

— Вера, я... я собирался сам тебе все рассказать сегодня, — его голос звучит глухо. — Скрывать это дальше просто нет смысла. Катя беременна.

Мы развелись. А через два года я узнала страшную правду... Мне срочно нужно найти бывшего мужа.

— М-можно мне другого врача?
Отчим отрицательно качает головой, его тяжелый взгляд сканирует меня снизу вверх.
— Принять тебя смогу только я.
От отчаяния хочется заплакать, тело дрожит. С каждой секундой мне тяжелее держать себя в руках.
И почему из всех врачей я попала именно в клинику отчима?!
— Расскажи мне, что случилось, — низкий баритон лишь усиливает пульсацию внутри меня, — Позволь мне помочь.
Терпение кончается. Отбрасываю все сомнения и выкрикиваю:
— Мне очень плохо... — по телу проносится волна наслаждения, и я невольно всхлипываю, — И очень хорошо! Н-но я хочу, чтобы это поскорее кончилось.
— Что с тобой случилось?
Жмурюсь от стыда и, наконец-то, признаюсь:
— Мне подмешали виагру! Пожалуйста, помогите мне!

Я всегда боялась собственного тела. Пряталась, сжималась, отворачивалась от зеркал, потому что мать научила меня стыдиться себя. Но когда я переступила порог его кабинета, всё изменилось. Воронов не стал жалеть меня, не пытался утешить, он просто увидел во мне то, чего я сама не замечала: скрытую силу, готовую проснуться.
Между нами возникла странная, пугающая связь, которую невозможно объяснить логикой. Он ломал мои стены, а я училась доверять, не ему, а себе. Теперь я возвращаюсь к нему не из страха, а потому что он подарил мне свободу быть настоящей. Это моя история о том, как невинность перестаёт быть бременем, а зависимость оборачивается осознанным выбором. О том, как две сломанные души находят друг друга и создают свой собственный мир.