Подборка книг по тегу: "сложные отношения"
– Оля, не драматизируй, – Дима устало смотрит на меня, застёгивая пуговицу на рубашке. – Ты жена, но давно уже не… муза.
В телефоне всё ещё открыт его чат.
Там – признания, планы на совместное лето, которые я не смогу стереть из памяти.
– С ней я живу, – спокойно говорит. – А с тобой… пенсия.
Я смотрю на него, не веря, что этот человек когда-то задыхался от одного моего смеха в съёмной однушке.
– Тогда давай по-честному, – говорю. – Развод. Ты живёшь как хочешь, я не мешаю.
Он смеётся вслух. Коротко, зло.
– Развода не будет. Запомни. Ты сидишь тихо, улыбаешься там, где нужно.
По его логике всё просто: я – удобный брачный стаж, выстраданный быт и сын-подросток, который видит во мне вечную зануду.
Она – азарт, молодость и «настоящие чувства».
Дима не хочет развода.
Сын считает, что я виновата.
А я вдруг понимаю, что всю жизнь была фоном для чужих желаний.
И если кто-то должен наконец выбрать меня — это буду я сама.
Вот только есть еще один «сюрприз», о котором я не знала
В телефоне всё ещё открыт его чат.
Там – признания, планы на совместное лето, которые я не смогу стереть из памяти.
– С ней я живу, – спокойно говорит. – А с тобой… пенсия.
Я смотрю на него, не веря, что этот человек когда-то задыхался от одного моего смеха в съёмной однушке.
– Тогда давай по-честному, – говорю. – Развод. Ты живёшь как хочешь, я не мешаю.
Он смеётся вслух. Коротко, зло.
– Развода не будет. Запомни. Ты сидишь тихо, улыбаешься там, где нужно.
По его логике всё просто: я – удобный брачный стаж, выстраданный быт и сын-подросток, который видит во мне вечную зануду.
Она – азарт, молодость и «настоящие чувства».
Дима не хочет развода.
Сын считает, что я виновата.
А я вдруг понимаю, что всю жизнь была фоном для чужих желаний.
И если кто-то должен наконец выбрать меня — это буду я сама.
Вот только есть еще один «сюрприз», о котором я не знала
– Убери руки, – требует она, но звучит это неубедительно. Скорее как просьба о пощаде.
– А если не уберу? – я наклоняюсь к самому её уху, касаясь губами растрепавшихся волос. – Пожалуешься мамочке? Или перед Кириллом лапки раздвинешь, чтобы защитил от страшного меня?
Я чувствую исходящий от неё жар.
Она горячая. Не просто теплая, а пылающая. Этот жар передается мне, заставляет кровь бежать быстрее.
Я смотрю на её шею. Тонкая, беззащитная. Там, под бледной кожей, бешено бьётся жилка, как у пойманного зверька.
Мне вдруг безумно хочется прижаться к этому месту губами. Попробовать этот пульс на вкус. Укусить. Оставить метку.
Какого хрена?
– А если не уберу? – я наклоняюсь к самому её уху, касаясь губами растрепавшихся волос. – Пожалуешься мамочке? Или перед Кириллом лапки раздвинешь, чтобы защитил от страшного меня?
Я чувствую исходящий от неё жар.
Она горячая. Не просто теплая, а пылающая. Этот жар передается мне, заставляет кровь бежать быстрее.
Я смотрю на её шею. Тонкая, беззащитная. Там, под бледной кожей, бешено бьётся жилка, как у пойманного зверька.
Мне вдруг безумно хочется прижаться к этому месту губами. Попробовать этот пульс на вкус. Укусить. Оставить метку.
Какого хрена?
Тимур врывается в спальню без стука.
— Что за истерика была? Ты понимаешь, кто был за столом?
Перед глазами всё ещё ресторанный свет… и она — рядом с ним.
— А мне плевать. Главное, что там была твоя любовница, Тимур.
Он замирает на секунду, а потом усмехается — удивлённо.
— И что? Я разве гарантировал тебе верность в нашем браке?
Слова режут и я вдруг понимаю: хуже уже не будет.
— Вот и прекрасно, — говорю я тихо. — Значит, мы друг другу ничего не гарантировали. Потому что я подала на развод. Прямо за этим проклятым столом, Тимур.
— Ты шутишь? — его голос становится жестче. — Ты же понимаешь, что это невозможно. Слишком много на кону. Наш брак — не про любовь. Там огромные деньги. Компания твоего отца…огромные вложения моей семьи.
— А мне плевать, — отвечаю я. — Как и тебе. Ты обещал, что я не буду видеть твоих девок одноразовых. Но никто из нас не смог сдержать слово. Не так ли?
Он смотрит на меня так, будто впервые видит по-настоящему.
— Что за истерика была? Ты понимаешь, кто был за столом?
Перед глазами всё ещё ресторанный свет… и она — рядом с ним.
— А мне плевать. Главное, что там была твоя любовница, Тимур.
Он замирает на секунду, а потом усмехается — удивлённо.
— И что? Я разве гарантировал тебе верность в нашем браке?
Слова режут и я вдруг понимаю: хуже уже не будет.
— Вот и прекрасно, — говорю я тихо. — Значит, мы друг другу ничего не гарантировали. Потому что я подала на развод. Прямо за этим проклятым столом, Тимур.
— Ты шутишь? — его голос становится жестче. — Ты же понимаешь, что это невозможно. Слишком много на кону. Наш брак — не про любовь. Там огромные деньги. Компания твоего отца…огромные вложения моей семьи.
— А мне плевать, — отвечаю я. — Как и тебе. Ты обещал, что я не буду видеть твоих девок одноразовых. Но никто из нас не смог сдержать слово. Не так ли?
Он смотрит на меня так, будто впервые видит по-настоящему.
- Я всё делал ради тебя, Полина, принцесса голубых кровей, а ты только принимала всё как должное!
- Изменял с моей лучшей подругой тоже ради меня? Сколько их было за годы брака, ловелас?
- Десять! Двадцать! Тридцать! Всех не вспомню! Довольна?! У нас в постели было не протолкнуться - как в автобусе в час пик!
- Будешь ездить на автобусе до конца жизни, Серебряков! Я отниму у тебя всё! Детей ты больше не увидишь! Я тебе отомщу! Твоей подстилке я уже отомстила. Следующая остановка - развод!
- Ну так выходи, дорогая - двери открываются! Посмотрим, сколько принцесса проживёт на улице в мороз, когда некому будет выполнять её прихоти!
Он вытолкнул её из машины и оставил на обочине зимней дороги.
Муж смотрел в зеркало заднего вида, как его жена стоит на морозе, прижав сумку к груди, и плачет.
Такой он её и запомнил.
Полина бесследно исчезла на той самой обочине.
Она не вернулась отомстить ни на следующий день, ни через неделю, ни через год.
Но однажды раздался звонок...
- Изменял с моей лучшей подругой тоже ради меня? Сколько их было за годы брака, ловелас?
- Десять! Двадцать! Тридцать! Всех не вспомню! Довольна?! У нас в постели было не протолкнуться - как в автобусе в час пик!
- Будешь ездить на автобусе до конца жизни, Серебряков! Я отниму у тебя всё! Детей ты больше не увидишь! Я тебе отомщу! Твоей подстилке я уже отомстила. Следующая остановка - развод!
- Ну так выходи, дорогая - двери открываются! Посмотрим, сколько принцесса проживёт на улице в мороз, когда некому будет выполнять её прихоти!
Он вытолкнул её из машины и оставил на обочине зимней дороги.
Муж смотрел в зеркало заднего вида, как его жена стоит на морозе, прижав сумку к груди, и плачет.
Такой он её и запомнил.
Полина бесследно исчезла на той самой обочине.
Она не вернулась отомстить ни на следующий день, ни через неделю, ни через год.
Но однажды раздался звонок...
После развода муж так дорожил своим состоянием, что воспользовался связями и натравил на меня органы опеки.
— Мы забираем девочек на время, — нагло заявляет женщина. — У вас будет неделя, чтобы устранить все нарушения.
Она с презрением осматривает погром, специально учинённый бывшим мужем в квартире.
— Вы не можете их забрать! – готова взорваться от негодования.
— Ещё как можем. И более того, вы сейчас сами соберёте своим дочерям вещи, иначе…
Дверь за нашими спинами неожиданно распахивается.
— Иначе что? — раздаётся спокойный, решительный голос, от которого у меня мурашки по коже бегут.
А он что делает здесь?..
— Вы кто такой?.. — первой «оживает» чиновница, но Дамир Рустамович гасит её воинственный порыв прямым и решительным взглядом.
— Очевидно, отец этих девочек, — кивает он на моих крох. — И мне совсем непонятно, что вы здесь устроили.
Хлопая глазами, я пытаюсь припомнить тот момент, когда мой несносный босс стал отцом моих дочек.
— Мы забираем девочек на время, — нагло заявляет женщина. — У вас будет неделя, чтобы устранить все нарушения.
Она с презрением осматривает погром, специально учинённый бывшим мужем в квартире.
— Вы не можете их забрать! – готова взорваться от негодования.
— Ещё как можем. И более того, вы сейчас сами соберёте своим дочерям вещи, иначе…
Дверь за нашими спинами неожиданно распахивается.
— Иначе что? — раздаётся спокойный, решительный голос, от которого у меня мурашки по коже бегут.
А он что делает здесь?..
— Вы кто такой?.. — первой «оживает» чиновница, но Дамир Рустамович гасит её воинственный порыв прямым и решительным взглядом.
— Очевидно, отец этих девочек, — кивает он на моих крох. — И мне совсем непонятно, что вы здесь устроили.
Хлопая глазами, я пытаюсь припомнить тот момент, когда мой несносный босс стал отцом моих дочек.
– Что, позавидовала молодой? – хмыкает муж. – Ты вроде еще не настолько старая, чтобы завидовать, так что успокойся. Возьми себя в руки, не позорь меня перед гостями.
Его тон заставляет меня дрожать.
– Ты обманывал меня столько лет, а сейчас вдруг решил раскрыть карты, пригласив эту девушку на наш праздник? – хриплю.
Мужской взгляд становится злым:
– С чего ты взяла, что вообще имеешь право предъявлять мне претензии, дорогая? Забыла, кто ты, а кто я? В себя поверила? Сиди и молчи, как предыдущие двадцать лет, пока я не дам тебе разрешения говорить. Поняла, Валентина?
День двадцатилетия свадьбы превратился в похороны семейной жизни, когда на праздник заявилась молодая секретарша моего мужа и сразу дала понять, кто здесь настоящая хозяйка.
Его тон заставляет меня дрожать.
– Ты обманывал меня столько лет, а сейчас вдруг решил раскрыть карты, пригласив эту девушку на наш праздник? – хриплю.
Мужской взгляд становится злым:
– С чего ты взяла, что вообще имеешь право предъявлять мне претензии, дорогая? Забыла, кто ты, а кто я? В себя поверила? Сиди и молчи, как предыдущие двадцать лет, пока я не дам тебе разрешения говорить. Поняла, Валентина?
День двадцатилетия свадьбы превратился в похороны семейной жизни, когда на праздник заявилась молодая секретарша моего мужа и сразу дала понять, кто здесь настоящая хозяйка.
– Я подаю на развод, – голос мужа гулким эхом разносится по коридору хирургического отделения. – У меня давно другая женщина, которую я очень сильно люблю.
Мужчина снимает обручальное кольцо и молча вкладывает его в мою дрожащую ладонь.
– О чём ты? Какой развод? Кто она?! – голос срывается на крик.
– Это Юлия, мой бывший ординатор. Только что у вас была совместная операция – усмехается муж, в то время как у меня останавливается сердце. – Она не такая, как ты. Мне с ней хорошо.
– Значит со мной тебе было плохо? – шепчу, сдерживая слёзы.
– Нет, но… Это ничего не меняет. Я ухожу.
После развода у меня не осталось ничего, кроме двенадцатилетней дочери и разбитого сердца. Я с трудом научилась жить без любимого мужа, но… Моя девочка заболела и спасти её может только её отец. По дороге в больницу он попал в аварию и оказался на моём операционном столе. От меня зависит его жизнь. А от его жизни – жизнь нашей дочери.
Мужчина снимает обручальное кольцо и молча вкладывает его в мою дрожащую ладонь.
– О чём ты? Какой развод? Кто она?! – голос срывается на крик.
– Это Юлия, мой бывший ординатор. Только что у вас была совместная операция – усмехается муж, в то время как у меня останавливается сердце. – Она не такая, как ты. Мне с ней хорошо.
– Значит со мной тебе было плохо? – шепчу, сдерживая слёзы.
– Нет, но… Это ничего не меняет. Я ухожу.
После развода у меня не осталось ничего, кроме двенадцатилетней дочери и разбитого сердца. Я с трудом научилась жить без любимого мужа, но… Моя девочка заболела и спасти её может только её отец. По дороге в больницу он попал в аварию и оказался на моём операционном столе. От меня зависит его жизнь. А от его жизни – жизнь нашей дочери.
— У папы есть другая. Она ждет ребенка. А нас… он просто выкидывает как мусор, — голос дочери звучит как приговор.
Девятнадцать лет брака. Идеальный фасад, за которым скрывалась двойная жизнь. Пока я строила наш уют и верила в «совещания у клиентов», мой муж строил планы на наше общее имущество. С другой. Молодой. Беременной.
«Светочке нужен свежий воздух, — бросает он мне в лицо в день рождения нашей дочери. — Переезжай в двушку родителей. Это не обсуждается».
Он думал, я — тихая «сестра», которая проглотит унижение. Он забыл, что у меня есть ярость, поддержка подруги и… прошлое, которое внезапно возникло на пороге в виде лучшего адвоката города.
Артём Сергеевич совершил три фатальные ошибки. И главная из них — он решил, что я не посмею нанести ответный удар.
В тексте вас ждут:
📌предательство и измена
📌сильная героиня
📌встреча через годы
📌битва за ребенка и имущество
📌эмоционально и остро
Девятнадцать лет брака. Идеальный фасад, за которым скрывалась двойная жизнь. Пока я строила наш уют и верила в «совещания у клиентов», мой муж строил планы на наше общее имущество. С другой. Молодой. Беременной.
«Светочке нужен свежий воздух, — бросает он мне в лицо в день рождения нашей дочери. — Переезжай в двушку родителей. Это не обсуждается».
Он думал, я — тихая «сестра», которая проглотит унижение. Он забыл, что у меня есть ярость, поддержка подруги и… прошлое, которое внезапно возникло на пороге в виде лучшего адвоката города.
Артём Сергеевич совершил три фатальные ошибки. И главная из них — он решил, что я не посмею нанести ответный удар.
В тексте вас ждут:
📌предательство и измена
📌сильная героиня
📌встреча через годы
📌битва за ребенка и имущество
📌эмоционально и остро
Выберите полку для книги