Романы о неверности читать книги онлайн
- Только сцен не устраивай, Роза! – смотрю на него, такого чужого сейчас, такого незнакомого… - Это жизнь! Влюбился я, понимаешь?
Да что ж тут непонятного.
Муж связался на работе с молодой да ранней… может и не узнала бы никогда, да случай помог.
Больно… стыдно… противно…
Но это ещё не всё!
Дети отца не осудили – имеет право на личную жизнь!
- А я как же?
- Ну а что ты, мам? С внуками будешь нянчиться, в сад отводить, в школу… кружки, домашние задания, скучно точно не будет!
- Так где я, а где вы с внуками?
- Мы с Ларой всё обсудили, мы к тебе переезжаем, а отец с Викой пусть в нашей квартире живут.
Меня взорвало!
- Ну нет, милые мои! Переезжать в мою квартиру не надо! И своих детей нянчить вы сами будете!
А мне рано ещё в старые бабки записываться!
Я может быть только жить начала.
Да что ж тут непонятного.
Муж связался на работе с молодой да ранней… может и не узнала бы никогда, да случай помог.
Больно… стыдно… противно…
Но это ещё не всё!
Дети отца не осудили – имеет право на личную жизнь!
- А я как же?
- Ну а что ты, мам? С внуками будешь нянчиться, в сад отводить, в школу… кружки, домашние задания, скучно точно не будет!
- Так где я, а где вы с внуками?
- Мы с Ларой всё обсудили, мы к тебе переезжаем, а отец с Викой пусть в нашей квартире живут.
Меня взорвало!
- Ну нет, милые мои! Переезжать в мою квартиру не надо! И своих детей нянчить вы сами будете!
А мне рано ещё в старые бабки записываться!
Я может быть только жить начала.
🔥ПЕРВЫЕ ДНИ МИН ЦЕНА!🔥КНИГА ЗАВЕРШЕНА!🔥
— Ты же знаешь, я никогда не любил свою жену, — говорит Тимур.
Женский смех.
— Я это уже поняла, раз ты здесь со мной и не поехал на выписку своего ребенка, — говорит она, и в ее голосе слышится насмешка.
— Да, мне уже честно плевать на нее и на ребенка, которого она родила, — продолжает муж, и я слышу плеск воды. — Одна скука.
— Да, а ты представь, — девица хихикает, — сейчас крики, оры начнутся, недосыпы... Оно тебе надо? Разводись ты с ней. Она еще и растолстеет сейчас после родов.
— Я вообще хотел сына, — говорит Тимур, и в его голосе звучит такое равнодушие, что у меня перехватывает дыхание. — А она эту дочку родила. Мне она не нужна. Поэтому ты права, я разведусь с ней.
— Вот и молодец, — мерзавка снова смеется. — Освободишься наконец. Будешь жить, как хочешь. А она, кстати, вот-вот уже должна приехать из роддома, нет? — спрашивает она.
— Да пусть приезжает, — беззаботно отвечает муж. — Быстрее узнает правду. Чего тянуть?
— Ты же знаешь, я никогда не любил свою жену, — говорит Тимур.
Женский смех.
— Я это уже поняла, раз ты здесь со мной и не поехал на выписку своего ребенка, — говорит она, и в ее голосе слышится насмешка.
— Да, мне уже честно плевать на нее и на ребенка, которого она родила, — продолжает муж, и я слышу плеск воды. — Одна скука.
— Да, а ты представь, — девица хихикает, — сейчас крики, оры начнутся, недосыпы... Оно тебе надо? Разводись ты с ней. Она еще и растолстеет сейчас после родов.
— Я вообще хотел сына, — говорит Тимур, и в его голосе звучит такое равнодушие, что у меня перехватывает дыхание. — А она эту дочку родила. Мне она не нужна. Поэтому ты права, я разведусь с ней.
— Вот и молодец, — мерзавка снова смеется. — Освободишься наконец. Будешь жить, как хочешь. А она, кстати, вот-вот уже должна приехать из роддома, нет? — спрашивает она.
— Да пусть приезжает, — беззаботно отвечает муж. — Быстрее узнает правду. Чего тянуть?
— Представьте себя на месте его жены, — прошу я пациентку. — Что бы вы чувствовали?
— А если бы вы были на месте жены? — щурится она. — Отпустили бы мужа?
Я поправляю воротник синей блузки. Профессиональная улыбка всё еще на лице.
— Я бы хотела, чтобы мне сказали правду…
— Тогда отпустите Диму! — вскакивает она. — Это он отец моего ребенка! А я — та, кого он любит. Два года.
В этот момент моя жизнь разделилась на «до» и «после».
Я — психолог. И, как оказалось, несколько месяцев помогала любовнице своего мужа разбираться в чувствах…
Теперь у меня нет мужа и семьи. Есть разбитое сердце, пустой кабинет и пациент, которого боятся даже коллеги.
Тимур Резник. В его карточке: авария со смертельным исходом, чувство вины и агрессия.
Нам обоим уже нечего терять… Посмотрим, справимся ли мы вместе.
— А если бы вы были на месте жены? — щурится она. — Отпустили бы мужа?
Я поправляю воротник синей блузки. Профессиональная улыбка всё еще на лице.
— Я бы хотела, чтобы мне сказали правду…
— Тогда отпустите Диму! — вскакивает она. — Это он отец моего ребенка! А я — та, кого он любит. Два года.
В этот момент моя жизнь разделилась на «до» и «после».
Я — психолог. И, как оказалось, несколько месяцев помогала любовнице своего мужа разбираться в чувствах…
Теперь у меня нет мужа и семьи. Есть разбитое сердце, пустой кабинет и пациент, которого боятся даже коллеги.
Тимур Резник. В его карточке: авария со смертельным исходом, чувство вины и агрессия.
Нам обоим уже нечего терять… Посмотрим, справимся ли мы вместе.
⚡КНИГА ЗАВЕРШЕНА!⚡ СКИДКА! ⚡
— Ты мучился?! Пока делал ребенка на стороне? Бедный, несчастный!
— Не надо ироний, — рявкает он. — Это не идет тебе!
— А тебе идет ложь, верно? — кричу я. — Мы удочерили ребенка! Твоего ребенка! И ты ни слова не сказал! Ты привел меня в тот детдом, показал на эту девочку и сказал: «Давай возьмем ее». Как будто это была случайность! Как будто судьба!
— Я хотел все исправить! — Денис делает еще один шаг, его глаза сверкают. — Я хотел вернуть свою дочь и сделать тебя счастливой одновременно! Где здесь преступление?!
— Преступление в том, что ты изменял мне! — мое горло болит от криков, но я не могу остановиться. — Использовал мою мечту о ребенке! Мое отчаяние! Мою боль!
— Никого я не использовал! — взрывается он наконец. — Я дал тебе то, что ты хотела! Дочь! Семью! Ты была счастлива все это время, не отрицай!
— Ты мучился?! Пока делал ребенка на стороне? Бедный, несчастный!
— Не надо ироний, — рявкает он. — Это не идет тебе!
— А тебе идет ложь, верно? — кричу я. — Мы удочерили ребенка! Твоего ребенка! И ты ни слова не сказал! Ты привел меня в тот детдом, показал на эту девочку и сказал: «Давай возьмем ее». Как будто это была случайность! Как будто судьба!
— Я хотел все исправить! — Денис делает еще один шаг, его глаза сверкают. — Я хотел вернуть свою дочь и сделать тебя счастливой одновременно! Где здесь преступление?!
— Преступление в том, что ты изменял мне! — мое горло болит от криков, но я не могу остановиться. — Использовал мою мечту о ребенке! Мое отчаяние! Мою боль!
— Никого я не использовал! — взрывается он наконец. — Я дал тебе то, что ты хотела! Дочь! Семью! Ты была счастлива все это время, не отрицай!
У лифта соседка окинула Леру взглядом - от лица к животу.
- Нет, ну я понимаю, вы молодые… Но так отчаянно предаваться любовным утехам на таком сроке - это, по-моему, уже неприлично.
Лера моргнула.
- Простите… вы о чём?
Соседка фыркнула.
- А вы думали, что ничего не слышно? У нас стены тонкие. Всю неделю, что не ночь - ваши там охи, вздохи! Я спать не могу нормально! А у меня давление!
- Вы что-то путаете, - тут же отмахнулась Лера. - Я больше недели лежала на сохранении.
Соседка замерла с тем видом, когда понимаешь: сказал больше, чем нужно.
- Ой… ну… может, и показалось, - пробормотала она и не дожидаясь лифта пошагала по лестнице.
Лера была уверена: ее муж не тот человек, что может предать в тот момент, когда их попытки стать родителями, спустя много лет и несколько выкидышей, почти увенчались успехом!
Но все же она решила проверить...
- Нет, ну я понимаю, вы молодые… Но так отчаянно предаваться любовным утехам на таком сроке - это, по-моему, уже неприлично.
Лера моргнула.
- Простите… вы о чём?
Соседка фыркнула.
- А вы думали, что ничего не слышно? У нас стены тонкие. Всю неделю, что не ночь - ваши там охи, вздохи! Я спать не могу нормально! А у меня давление!
- Вы что-то путаете, - тут же отмахнулась Лера. - Я больше недели лежала на сохранении.
Соседка замерла с тем видом, когда понимаешь: сказал больше, чем нужно.
- Ой… ну… может, и показалось, - пробормотала она и не дожидаясь лифта пошагала по лестнице.
Лера была уверена: ее муж не тот человек, что может предать в тот момент, когда их попытки стать родителями, спустя много лет и несколько выкидышей, почти увенчались успехом!
Но все же она решила проверить...
— В одной половине дома будешь жить ты, в другой моя любовница, — выдал муж снисходительно.
— О чём ты? — шепотом уточнила.
— Я загородный дом купил. И я не был верным тебе ни дня.
— Двадцать лет…
— Да, я изменял тебе двадцать лет. А сейчас Нина близнецов родила. И не справляется с ними. Говорит, что доверила бы наших детей только тебе. Ты будешь присматривать за малышами, а Нина снова будет радовать меня.
Только вот муж не догадывался, что я против.
Этот развод был самым громким за последние года.
Но через пять лет бывший ворвался в мою жизнь с претензиями.
— Наша дочь замуж собралась, — презрительно скривил губы. — А меня вы спросили, нужен ли мне такой зять? В общем дочь выйдет замуж за моего партнера. Я договорился.
Я сделала шаг назад. Губы затряслись.
— Ты не посмеешь продать дочь!
— А ты меня останови! Можешь даже поуговаривать. Но только как раньше. На коленях. И то в качестве любовницы останешься. Но вторая половина дома до сих пор ждет тебя
— О чём ты? — шепотом уточнила.
— Я загородный дом купил. И я не был верным тебе ни дня.
— Двадцать лет…
— Да, я изменял тебе двадцать лет. А сейчас Нина близнецов родила. И не справляется с ними. Говорит, что доверила бы наших детей только тебе. Ты будешь присматривать за малышами, а Нина снова будет радовать меня.
Только вот муж не догадывался, что я против.
Этот развод был самым громким за последние года.
Но через пять лет бывший ворвался в мою жизнь с претензиями.
— Наша дочь замуж собралась, — презрительно скривил губы. — А меня вы спросили, нужен ли мне такой зять? В общем дочь выйдет замуж за моего партнера. Я договорился.
Я сделала шаг назад. Губы затряслись.
— Ты не посмеешь продать дочь!
— А ты меня останови! Можешь даже поуговаривать. Но только как раньше. На коленях. И то в качестве любовницы останешься. Но вторая половина дома до сих пор ждет тебя
— Я уже семь лет твоя любовница! Сколько еще это будет продолжаться?! Я больше так не хочу… — раздается раздраженный голос моей сестры.
— Лена, успокойся. Сегодня же праздник… — просит ее мой муж.
— Не успокоюсь. Я поняла: тебе так удобно! Ты не хочешь ничего менять! Но я устала…
— Лена, послушай… Осталось недолго.
— Ты уже так семь лет говоришь. А я хочу, чтобы она наконец-то узнала, что воспитывает не свою дочь, а МОЮ! Нашу с тобой, Мирон. Я хочу, чтобы Кирочка — моя плоть и кровь — узнала правду. Она моя дочь, а не племянница. Она должна это узнать! Я больше не буду молчать!
В международный женский день я узнаю, что у моего мужа семилетний роман с моей младшей сестрой. Но это не самая шокирующая правда… которая хуже измены.
— Лена, успокойся. Сегодня же праздник… — просит ее мой муж.
— Не успокоюсь. Я поняла: тебе так удобно! Ты не хочешь ничего менять! Но я устала…
— Лена, послушай… Осталось недолго.
— Ты уже так семь лет говоришь. А я хочу, чтобы она наконец-то узнала, что воспитывает не свою дочь, а МОЮ! Нашу с тобой, Мирон. Я хочу, чтобы Кирочка — моя плоть и кровь — узнала правду. Она моя дочь, а не племянница. Она должна это узнать! Я больше не буду молчать!
В международный женский день я узнаю, что у моего мужа семилетний роман с моей младшей сестрой. Но это не самая шокирующая правда… которая хуже измены.
Наташа вошла в квартиру, поглаживая живот, но вопреки ожидаемой тишине ее встретил чужой женский смех.
- Как ты здорово придумал, отправить свою клушу в отпуск!
- Сегодня можешь остаться со мной до утра, - раздался голос мужа. Ее мужа!
- Только если ты пообещаешь, что до утра мы не будем спать…, - томно прошептала девица.
Она подошла к спальне и резко распахнула дверь!
- Ты что тут делаешь?! - муж дернулся, как от разряда электрошокера.
- Тебя волнует, что я тут делаю? - спросила она тихо. - А что ты тут делаешь, Артём?
Он вздохнул, будто разговор был давно назревшим.
- А что такого? Ну поразвлёкся. А как ты хотела? - его голос стал жёстче. - С тобой же сейчас и поговорить не о чем! Я с тобой задыхаюсь. А с Олесей я живу. Понимаешь?
Наталья хотела что-то ответить, но в эту секунду живот схватила резкая, прожигающая боль.
Пол поплыл. Потолок качнулся.
По ногам потекло что-то горячее, липкое.
И наступила темнота.
- Как ты здорово придумал, отправить свою клушу в отпуск!
- Сегодня можешь остаться со мной до утра, - раздался голос мужа. Ее мужа!
- Только если ты пообещаешь, что до утра мы не будем спать…, - томно прошептала девица.
Она подошла к спальне и резко распахнула дверь!
- Ты что тут делаешь?! - муж дернулся, как от разряда электрошокера.
- Тебя волнует, что я тут делаю? - спросила она тихо. - А что ты тут делаешь, Артём?
Он вздохнул, будто разговор был давно назревшим.
- А что такого? Ну поразвлёкся. А как ты хотела? - его голос стал жёстче. - С тобой же сейчас и поговорить не о чем! Я с тобой задыхаюсь. А с Олесей я живу. Понимаешь?
Наталья хотела что-то ответить, но в эту секунду живот схватила резкая, прожигающая боль.
Пол поплыл. Потолок качнулся.
По ногам потекло что-то горячее, липкое.
И наступила темнота.
— Надо было сказать тебе раньше. Когда Аня забеременела.
Его голос режет чётко, как скальпель. А в моих ушах — вакуумная тишина, будто меня бросили в ледяной омут.
— У меня есть любимая женщина. И сын.
Каждое слово — удар обухом. «Любимая» — особенно.
— Но он... ровесник нашей внучки! — мой шёпот больше похож на предсмертный хрип.
Он пожимает плечами:
— Ты же не смогла дать мне наследника.
— Домой не приезжай, — голос звучит странно ровно, будто это говорю не я, а моя тень.
— Не указывай мне, Марусь. — Его губы растягиваются в подобии улыбки.
Где-то в глубине меня клокочет чёрная магма, готовая взорваться и сжечь всё дотла.
— Но я не впущу тебя!
Он усмехается.
— Значит, потом впустишь. Что ещё тебе остаётся?
— Что ещё остаётся? — повторяю я, но уже самой себе.
Его голос режет чётко, как скальпель. А в моих ушах — вакуумная тишина, будто меня бросили в ледяной омут.
— У меня есть любимая женщина. И сын.
Каждое слово — удар обухом. «Любимая» — особенно.
— Но он... ровесник нашей внучки! — мой шёпот больше похож на предсмертный хрип.
Он пожимает плечами:
— Ты же не смогла дать мне наследника.
— Домой не приезжай, — голос звучит странно ровно, будто это говорю не я, а моя тень.
— Не указывай мне, Марусь. — Его губы растягиваются в подобии улыбки.
Где-то в глубине меня клокочет чёрная магма, готовая взорваться и сжечь всё дотла.
— Но я не впущу тебя!
Он усмехается.
— Значит, потом впустишь. Что ещё тебе остаётся?
— Что ещё остаётся? — повторяю я, но уже самой себе.
Самый прекрасный день в моей жизни обернулся сущим кошмаром. Сразу после росписи, прямо у ЗАГСа, я увидела бывшую девушку своего мужа — беременную и утверждающую, что отец ребёнка — мой любимый.
***
— Она беременна от тебя? Если да, то давай вернёмся и сразу разведёмся.
Я не шучу, и Амир это понимает.
— Не говори ерунды…
Камила смелеет и, вытерев слёзы, перебивает Амира.
— Да, от него! От кого же ещё? Наивная и глупая девчонка! Мы всё это время были вместе. Каждую ночь проводили вместе и любили друг друга, — оглаживает живот. — А с тобой он… — она мерзко усмехается и, поморщившись, окидывает меня взглядом, полным ликования. — С тобой он лишь для того, чтобы продлить срок действия договора доверительного управления акциями.
***
— Она беременна от тебя? Если да, то давай вернёмся и сразу разведёмся.
Я не шучу, и Амир это понимает.
— Не говори ерунды…
Камила смелеет и, вытерев слёзы, перебивает Амира.
— Да, от него! От кого же ещё? Наивная и глупая девчонка! Мы всё это время были вместе. Каждую ночь проводили вместе и любили друг друга, — оглаживает живот. — А с тобой он… — она мерзко усмехается и, поморщившись, окидывает меня взглядом, полным ликования. — С тобой он лишь для того, чтобы продлить срок действия договора доверительного управления акциями.
Выберите полку для книги