Книги в жанре «Романы о неверности»
Мне пятьдесят три, и я только что осталась без мужа, без дома и без единой внятной причины вставать по утрам. Ах да, ещё без гроша, но это, оказывается, мелочи, когда тебе говорят, что ты «слишком много хочешь для своего возраста».
Поэтому когда подруга предлагает мне место домработницы у какого-то отставного генерала — я даже не спорю. Гордость, как выяснилось, к оплате счетов не принимается.
«Никакой двусмысленности, — обещает она. — Уборка, готовка, деньги. И всё».
Ну да. Конечно.
Потому что за калиткой этого дома меня ждёт не чужой суровый генерал. Там стоит мальчишка, из-за которого я в девятом классе разучилась смотреть людям в глаза.
— Ирка... Соколова? Быть такого не может.
Может, Волков. Ещё как может.
И теперь я — женщина, которая двадцать шесть лет была «декоративной женой» буду мыть полы в доме человека, который когда-то превратил мою школьную жизнь в ад. А потом, чего доброго, выяснится, что ад этот был по-мальчишески кривой формой любви.
Поэтому когда подруга предлагает мне место домработницы у какого-то отставного генерала — я даже не спорю. Гордость, как выяснилось, к оплате счетов не принимается.
«Никакой двусмысленности, — обещает она. — Уборка, готовка, деньги. И всё».
Ну да. Конечно.
Потому что за калиткой этого дома меня ждёт не чужой суровый генерал. Там стоит мальчишка, из-за которого я в девятом классе разучилась смотреть людям в глаза.
— Ирка... Соколова? Быть такого не может.
Может, Волков. Ещё как может.
И теперь я — женщина, которая двадцать шесть лет была «декоративной женой» буду мыть полы в доме человека, который когда-то превратил мою школьную жизнь в ад. А потом, чего доброго, выяснится, что ад этот был по-мальчишески кривой формой любви.
— Пройдем в кабинет. Нам нужно поговорить.
Холодок пробегает по позвоночнику. Егор никогда не зовёт меня в кабинет для пустяков.
— Присядь.
— Я постою, Егор. Говори, что случилось. На объекте проблемы? С банками?
— У меня есть женщина. Ее зовут Алина, ей двадцать девять лет. Мы вместе около полугода. Она беременна от меня. Срок — пять недель. И я разрешил ей оставить ребенка.
Воздух мгновенно выбивает из легких. Я стою, оцепенев, чувствуя, как комната начинает медленно вращаться перед глазами.
У меня задержка три недели. Срок почти одинаковый. Пока я молилась о ребенке, считала дни цикла и плакала в ванной над каждым отрицательным тестом, мой муж оплодотворил другую женщину в каком-нибудь отеле или на съемной квартире.
Пальцы в кармане сжимают пластиковый тест так сильно, что он с тихим хрустом трескается.
Холодок пробегает по позвоночнику. Егор никогда не зовёт меня в кабинет для пустяков.
— Присядь.
— Я постою, Егор. Говори, что случилось. На объекте проблемы? С банками?
— У меня есть женщина. Ее зовут Алина, ей двадцать девять лет. Мы вместе около полугода. Она беременна от меня. Срок — пять недель. И я разрешил ей оставить ребенка.
Воздух мгновенно выбивает из легких. Я стою, оцепенев, чувствуя, как комната начинает медленно вращаться перед глазами.
У меня задержка три недели. Срок почти одинаковый. Пока я молилась о ребенке, считала дни цикла и плакала в ванной над каждым отрицательным тестом, мой муж оплодотворил другую женщину в каком-нибудь отеле или на съемной квартире.
Пальцы в кармане сжимают пластиковый тест так сильно, что он с тихим хрустом трескается.
ЗАВЕРШЕНО!
«Срочно приезжай. Федя заболел, тебя зовет».
Это сообщение от свекрови я случайно увидела на телефоне мужа, когда он забыл его дома.
Только вот я понятия не имею, кто такой Федя. Свекровь ведь живёт одна.
И я решаю узнать, что происходит, неожиданно приехав вместо мужа.
- Папа, папа! – кричит мальчик лет пяти, распахивая дверь на мой стук.
Но видя за дверью меня, недовольно хмурится.
- Вы кто? Я папу жду!
Моя душа стремительно уходит в пятки от пришедшей на ум догадки.
- Кто твой папа? – спрашиваю, ощущая, как дрожит голос.
- Семён Волков! – гордо отвечает ребёнок.
А моё сердце идёт трещинами. Ведь этот Семён Волков – мой муж.
И у него, оказывается, есть вторая семья, которую он тайно поселил у своей матери…
«Срочно приезжай. Федя заболел, тебя зовет».
Это сообщение от свекрови я случайно увидела на телефоне мужа, когда он забыл его дома.
Только вот я понятия не имею, кто такой Федя. Свекровь ведь живёт одна.
И я решаю узнать, что происходит, неожиданно приехав вместо мужа.
- Папа, папа! – кричит мальчик лет пяти, распахивая дверь на мой стук.
Но видя за дверью меня, недовольно хмурится.
- Вы кто? Я папу жду!
Моя душа стремительно уходит в пятки от пришедшей на ум догадки.
- Кто твой папа? – спрашиваю, ощущая, как дрожит голос.
- Семён Волков! – гордо отвечает ребёнок.
А моё сердце идёт трещинами. Ведь этот Семён Волков – мой муж.
И у него, оказывается, есть вторая семья, которую он тайно поселил у своей матери…
ПОЛНЫЙ ТЕКСТ❤️
— Я соскучилась. Приедешь сегодня?
Вижу это сообщение в переписке мужа. А над ним — голое фото моей лучшей подруги.
Двенадцать лет дружбы. Пять лет брака. И почти год их общего предательства за моей спиной.
Муж пишет, что задержится на работе. Подруга звонит поболтать и как ни в чём не бывало спрашивает, когда мы наконец увидимся.
Они оба уверены, что я ничего не знаю.
И сегодня вечером собираются встретиться снова.
Что ж.
Пожалуй, я тоже приеду.
Сделаю им сюрприз!
— Я соскучилась. Приедешь сегодня?
Вижу это сообщение в переписке мужа. А над ним — голое фото моей лучшей подруги.
Двенадцать лет дружбы. Пять лет брака. И почти год их общего предательства за моей спиной.
Муж пишет, что задержится на работе. Подруга звонит поболтать и как ни в чём не бывало спрашивает, когда мы наконец увидимся.
Они оба уверены, что я ничего не знаю.
И сегодня вечером собираются встретиться снова.
Что ж.
Пожалуй, я тоже приеду.
Сделаю им сюрприз!
— Здесь надо убраться особенно тщательно, — говорит Сима – клиентка, к которой мы приехали убирать дом, когда заходим в кабинет. — Муж не любит, когда остается пыль.
— Строгий? — спрашивает подруга у клиентки.
— Бывает, — отвечает она после короткой паузы. — Он… любит, когда все как надо. Военный.
Я усмехаюсь.
— Какой знакомый диагноз.
— У вас тоже?
— У меня муж считает, что хаос — это личное оскорбление, нанесенное ему мирозданием. Тоже предан Родине, как и ваш.
— Мама, смотри! — вдруг кричит сын клиентки. — Приехали!
Мы все машинально поворачиваем головы к окну. Черная машина плавно заезжает на участок.
— Ой, — тихо говорит Сима. — Уже…
И в этот момент мальчик радостно кричит:
— Папа приехал!
Он срывается с места, а я смотрю на мужчину у черной машины и впервые в жизни понимаю, что слово “папа” тоже может звучать как выстрел, ведь этого мужчину я очень хорошо знаю...
— Строгий? — спрашивает подруга у клиентки.
— Бывает, — отвечает она после короткой паузы. — Он… любит, когда все как надо. Военный.
Я усмехаюсь.
— Какой знакомый диагноз.
— У вас тоже?
— У меня муж считает, что хаос — это личное оскорбление, нанесенное ему мирозданием. Тоже предан Родине, как и ваш.
— Мама, смотри! — вдруг кричит сын клиентки. — Приехали!
Мы все машинально поворачиваем головы к окну. Черная машина плавно заезжает на участок.
— Ой, — тихо говорит Сима. — Уже…
И в этот момент мальчик радостно кричит:
— Папа приехал!
Он срывается с места, а я смотрю на мужчину у черной машины и впервые в жизни понимаю, что слово “папа” тоже может звучать как выстрел, ведь этого мужчину я очень хорошо знаю...
Я беру пиджак. Пахнет его одеколоном и чем-то ещё… сладковатым, цветочным. Не моим. Определённо не моим.
Руки дрожат, когда я засовываю их в карманы. Зачем я это делаю? Чего я ищу? Подтверждения своим худшим страхам?
Левый карман пуст. В правом мои пальцы натыкаются на что-то острое. Я вытаскиваю маленькую серёжку… Не мою. Я не ношу такие. Сердце стучит где-то в горле. Может, это ничего не значит?
Я опускаю руку обратно в карман и нащупываю ещё что-то – бумажку, сложенную вчетверо. Разворачиваю. Чек. Гостиница, номер люкс, две ночи. Даты – прошлая неделя, когда он якобы был в командировке в Петербурге.
Мир качается. Я опускаюсь на диван, всё ещё сжимая в руках эти две крошечные улики.
***
– Я нашла кое-что в твоём пиджаке, – говорю, доставая серёжку. Протягиваю её на открытой ладони. – Не моя.
Максим замирает. Секунда. Две. Я вижу, как работает его мозг, перебирая возможные объяснения, оправдания, ложь.
Руки дрожат, когда я засовываю их в карманы. Зачем я это делаю? Чего я ищу? Подтверждения своим худшим страхам?
Левый карман пуст. В правом мои пальцы натыкаются на что-то острое. Я вытаскиваю маленькую серёжку… Не мою. Я не ношу такие. Сердце стучит где-то в горле. Может, это ничего не значит?
Я опускаю руку обратно в карман и нащупываю ещё что-то – бумажку, сложенную вчетверо. Разворачиваю. Чек. Гостиница, номер люкс, две ночи. Даты – прошлая неделя, когда он якобы был в командировке в Петербурге.
Мир качается. Я опускаюсь на диван, всё ещё сжимая в руках эти две крошечные улики.
***
– Я нашла кое-что в твоём пиджаке, – говорю, доставая серёжку. Протягиваю её на открытой ладони. – Не моя.
Максим замирает. Секунда. Две. Я вижу, как работает его мозг, перебирая возможные объяснения, оправдания, ложь.
— Собери чемодан, — говорит муж, глядя на меня сверху вниз. — И уезжай. Я не хочу тебя больше видеть.
— Я никуда не поеду, — отвечаю тихо. Совсем тихо.
— Я приведу сюда Марьяну. Она будет жить здесь. Со мной. А ты… если хочешь — тоже живи здесь. В дальней комнате. Будешь смотреть, как мы живём.
— Ты… ты приведёшь её в наш дом? — говорю я. Голос дрожит. — В дом, где выросла твоя дочь?
— А что такого? — Он пожимает плечами. — Настя уже взрослая. У них с Марьяной небольшая разница в возрасте. Они подружатся.
— Ты… — начинаю я. Но не могу закончить. Слова застревают.
— Как ты тогда запоёшь, Анна? — спрашивает он. И в его голосе — насмешка. — Будешь жить с моей любовницей под одной крышей? Готовить ей завтраки? Смотреть, как я целую её за столом?
——————
Муж изменил, выгнал из дома. И уже там, в пропахшей старостью, малогабаритной квартире, с которой у нас с ним всё начиналось, я узнаю, что… Беременна.
— Я никуда не поеду, — отвечаю тихо. Совсем тихо.
— Я приведу сюда Марьяну. Она будет жить здесь. Со мной. А ты… если хочешь — тоже живи здесь. В дальней комнате. Будешь смотреть, как мы живём.
— Ты… ты приведёшь её в наш дом? — говорю я. Голос дрожит. — В дом, где выросла твоя дочь?
— А что такого? — Он пожимает плечами. — Настя уже взрослая. У них с Марьяной небольшая разница в возрасте. Они подружатся.
— Ты… — начинаю я. Но не могу закончить. Слова застревают.
— Как ты тогда запоёшь, Анна? — спрашивает он. И в его голосе — насмешка. — Будешь жить с моей любовницей под одной крышей? Готовить ей завтраки? Смотреть, как я целую её за столом?
——————
Муж изменил, выгнал из дома. И уже там, в пропахшей старостью, малогабаритной квартире, с которой у нас с ним всё начиналось, я узнаю, что… Беременна.
Мне пришлось устроиться на вахту в Москву, чтобы оплатить дочке институт. Два месяца там, месяц дома.
К её семнадцатилетию приезжаю на день раньше — с тортом и платьем, о котором она мечтала. Вот только дверь открывает Оля — моя лучшая подруга. Босая, в шёлковом халате и в моём фартуке «Самой лучшей маме».
— Ты же умная женщина, Ксюш. — Она даже не запахивает халат. — Два месяца там, месяц тут. Какой мужик это выдержит?
Муж выходит из душа и целует её в шею, глядя на меня.
— О. Уже вернулась? А работать кто будет?
Дочь на коробку с платьем даже не смотрит и цокает:
— Мам, ну а ты чего так удивляешься? Да, папа с тётей Олей теперь спят в вашей спальне. Все давно в курсе, одна ты у себя в Москве не в курсе. Но если честно… она мне больше нравится. Мы теперь как одна семья.
К её семнадцатилетию приезжаю на день раньше — с тортом и платьем, о котором она мечтала. Вот только дверь открывает Оля — моя лучшая подруга. Босая, в шёлковом халате и в моём фартуке «Самой лучшей маме».
— Ты же умная женщина, Ксюш. — Она даже не запахивает халат. — Два месяца там, месяц тут. Какой мужик это выдержит?
Муж выходит из душа и целует её в шею, глядя на меня.
— О. Уже вернулась? А работать кто будет?
Дочь на коробку с платьем даже не смотрит и цокает:
— Мам, ну а ты чего так удивляешься? Да, папа с тётей Олей теперь спят в вашей спальне. Все давно в курсе, одна ты у себя в Москве не в курсе. Но если честно… она мне больше нравится. Мы теперь как одна семья.
— Она моя лучшая подруга, Кир. Пропадет ведь без меня, — твердил муж.
Я верила. Пока не застала эту «бедолагу» в нашей постели. Вместо раскаяния муж решил меня уничтожить: заблокировал счета, вышвырнул из компании, которую я сама же построила, и пригрозил тюрьмой. Он думал, я сломаюсь и приползу на коленях.
Ошибаешься, Игорь. Ключи от твоей империи в моей голове. Я пришла к его злейшему врагу — безжалостному Давиду Мирзоеву, его сводному брату. Я предложила ему сделку, чтобы стереть бизнес бывшего в порошок.
Но я не учла одного: Давид решил забрать не только компанию брата, но и меня.
Я верила. Пока не застала эту «бедолагу» в нашей постели. Вместо раскаяния муж решил меня уничтожить: заблокировал счета, вышвырнул из компании, которую я сама же построила, и пригрозил тюрьмой. Он думал, я сломаюсь и приползу на коленях.
Ошибаешься, Игорь. Ключи от твоей империи в моей голове. Я пришла к его злейшему врагу — безжалостному Давиду Мирзоеву, его сводному брату. Я предложила ему сделку, чтобы стереть бизнес бывшего в порошок.
Но я не учла одного: Давид решил забрать не только компанию брата, но и меня.
В офисе вкусно пахнет кофе, а сотрудники выпрямляются при моем появлении. Мой муж Андрей работает здесь же; мы решили, что общая компания и один ритм жизни упростят нам быт.
В кабинете меня ждут трое проверяющих из московского офиса. Их лица мрачны. Представитель Москвы, Виктор Степанович, с нарочитой торжественностью кладет передо мной синюю папку.
– Мария Сергеевна, поводом для визита стали не только отчеты, – сухо произносит он. – В центр поступила жалоба на грубое нарушение корпоративной этики и развратное поведение сотрудников на рабочем месте.
Я открываю папку. Внутри – распечатки переписок из корпоративных мессенджеров и скриншоты. На фотографиях мой муж Андрей страстно обнимается со своей коллегой прямо в переговорной комнате №3.
В кабинете меня ждут трое проверяющих из московского офиса. Их лица мрачны. Представитель Москвы, Виктор Степанович, с нарочитой торжественностью кладет передо мной синюю папку.
– Мария Сергеевна, поводом для визита стали не только отчеты, – сухо произносит он. – В центр поступила жалоба на грубое нарушение корпоративной этики и развратное поведение сотрудников на рабочем месте.
Я открываю папку. Внутри – распечатки переписок из корпоративных мессенджеров и скриншоты. На фотографиях мой муж Андрей страстно обнимается со своей коллегой прямо в переговорной комнате №3.
Выберите полку для книги
Романы о неверности: истории любви, боли и выбора
Романы о неверности — это эмоциональные книги о людях, которые сталкиваются с предательством, сомнениями, тайнами и последствиями сложных решений. В таких историях измена редко бывает просто сюжетным поворотом: чаще она становится испытанием для чувств, семьи, доверия и самого представления героев о любви.
На Литмаркет собраны книги, в которых отношения показаны без сахарной глазури: с ревностью, обидами, внутренними противоречиями, неожиданными признаниями и непростым выбором. Одни герои пытаются сохранить брак, другие — начинают жизнь заново, третьи понимают, что правда иногда приходит слишком поздно.
Что почитать в жанре романов о неверности
В подборке можно найти современные любовные романы, семейные драмы, истории о вторых шансах, запретных чувствах и отношениях на грани разрыва. Такие книги подойдут читателям, которым важны сильные эмоции, психологическая глубина персонажей и напряжение между «простить», «уйти» и «попробовать снова».
Если вам интересны истории, где любовь проходит проверку предательством, а герои вынуждены честно взглянуть на себя и свои чувства, выбирайте книгу из жанра «Романы о неверности» и читайте онлайн на Литмаркет.