Романы о неверности бесплатные
- Пациент в VIP-зале, - быстро объясняет администратор. - Он наш постоянный клиент и очень уважаемый человек в сфере бизнеса, поэтому я очень прошу вас соблюдать конфиденциальность.
- Мы в любом случае обязаны соблюдать врачебную тайну.
Администратор удовлетворённо кивает и распахивает перед нами дверь.
Мужчина лежит на кровати в костюме Адама, тяжело дышит и прижимает ладонь к груди, а рядом с ним сидит девушка в нижнем белье со стразами и чулках в крупную сеточку. Она смотрит испуганными глазами и держит за руку... моего мужа.
- Мы в любом случае обязаны соблюдать врачебную тайну.
Администратор удовлетворённо кивает и распахивает перед нами дверь.
Мужчина лежит на кровати в костюме Адама, тяжело дышит и прижимает ладонь к груди, а рядом с ним сидит девушка в нижнем белье со стразами и чулках в крупную сеточку. Она смотрит испуганными глазами и держит за руку... моего мужа.
- Маша, я подал на развод.
- Что?
Моя рука зависает над кастрюлей, в которой настаивается густой суп-харчо, настоящий, грузинский, рецепт которого когда-то мне дал водитель моего мужа, сержант Джугелия.
Он не шутит. Он на самом деле готов перечеркнуть двадцать пять лет брака, любовь, семью, детей, бесконечные переезды, житьё в неустроенных гарнизонах, и его смерть, в которую я когда-то не поверила и вытащила его буквально с того света.
Мой муж даже находит объяснение.
- Ты была хорошей женой, Маша. Правда. В трудные времена. Но для хороших времён мне нужна другая.
Он предлагает мне съехать, оставить все вещи, драгоценности, которые мне больше не нужны. Он готов лишить меня всего просто потому, что нашёл женщину для хорошей, сытой жизни.
Только вот мой муж не знает, какую «хорошую» жизнь я ему устрою!
- Твой муж замешан в серьёзных махинациях. И вся информация на флешках, которые ты передала.
Ну что, генерал, посмотрим, с кем тебе будет хорошо?
- Что?
Моя рука зависает над кастрюлей, в которой настаивается густой суп-харчо, настоящий, грузинский, рецепт которого когда-то мне дал водитель моего мужа, сержант Джугелия.
Он не шутит. Он на самом деле готов перечеркнуть двадцать пять лет брака, любовь, семью, детей, бесконечные переезды, житьё в неустроенных гарнизонах, и его смерть, в которую я когда-то не поверила и вытащила его буквально с того света.
Мой муж даже находит объяснение.
- Ты была хорошей женой, Маша. Правда. В трудные времена. Но для хороших времён мне нужна другая.
Он предлагает мне съехать, оставить все вещи, драгоценности, которые мне больше не нужны. Он готов лишить меня всего просто потому, что нашёл женщину для хорошей, сытой жизни.
Только вот мой муж не знает, какую «хорошую» жизнь я ему устрою!
- Твой муж замешан в серьёзных махинациях. И вся информация на флешках, которые ты передала.
Ну что, генерал, посмотрим, с кем тебе будет хорошо?
— Ты любовнице тоже обещал, что вернешься живым?
— Не надо устраивать сцен в госпитале! Здесь вообще-то больные люди лежат. Лучше иди обними меня и поцелуй — я же сдержал обещание и выжил, хотя мог разбиться насмерть. К тебе вернулся.
— Не надо. Ты думаешь, после всего я тебя приму?
— Ты серьезно собираешься разрушить тридцать лет брака, вот так по щелчку пальцев? Да еще и в тот момент, когда я больше всего нуждаюсь в твоей заботе? — он кивает на свою забинтованную грудь. — А как же твое обещание заботится о муже в болезни и здравии?
— Пусть о тебе твоя вторая жена заботится! Она как раз в коридоре слезы льет. И дети от нее пусть тебе стакан воды в старости несут! Хотя, может они и не станут этого делать… они же все это время думали, что у них другой отец — твой брат. Как он отнесется к тому, что ты больше десяти лет спал с его женой?
После той грязи, в которую меня окунули в военном госпитале, я думала, что ничего более ужасного в моей жизни не может случится. Как же ошибалас
— Не надо устраивать сцен в госпитале! Здесь вообще-то больные люди лежат. Лучше иди обними меня и поцелуй — я же сдержал обещание и выжил, хотя мог разбиться насмерть. К тебе вернулся.
— Не надо. Ты думаешь, после всего я тебя приму?
— Ты серьезно собираешься разрушить тридцать лет брака, вот так по щелчку пальцев? Да еще и в тот момент, когда я больше всего нуждаюсь в твоей заботе? — он кивает на свою забинтованную грудь. — А как же твое обещание заботится о муже в болезни и здравии?
— Пусть о тебе твоя вторая жена заботится! Она как раз в коридоре слезы льет. И дети от нее пусть тебе стакан воды в старости несут! Хотя, может они и не станут этого делать… они же все это время думали, что у них другой отец — твой брат. Как он отнесется к тому, что ты больше десяти лет спал с его женой?
После той грязи, в которую меня окунули в военном госпитале, я думала, что ничего более ужасного в моей жизни не может случится. Как же ошибалас
– Ты зачем сюда приехала? – слышу суровый голос мужа из-за двери.
– Вообще-то у меня отец умер, – отвечает моя недавно обретенная сестра, – а ещё я хотела тебя обрадовать. У нас с тобой будет ребенок.
Захожу в гостевую спальню. Окидываю взглядом злого мужа и ничуть не удивленную моим появлением сестру:
– А меня обрадовать не хотите, или у вас тут частный междусобойчик?
--------
В самый горький день – в день похорон отца… меня еще и предали.
Пришлось стереть двадцать лет брака из своей жизни.
Правда, муж с этим не согласился.
Уже через месяц после развода он испортил свадьбу нашей дочери. Явился без приглашения и заявил:
– Думала, сестра не узнает про завещание отца? Не криви личико, дорогая, вы все-таки семья… так что теперь будешь жить с ней под одной крышей. С ней, и ее мамой. Ну и я иногда буду навещать. Вижу же, что скучаешь. Мы все-таки не чужие люди, правда?
– Вообще-то у меня отец умер, – отвечает моя недавно обретенная сестра, – а ещё я хотела тебя обрадовать. У нас с тобой будет ребенок.
Захожу в гостевую спальню. Окидываю взглядом злого мужа и ничуть не удивленную моим появлением сестру:
– А меня обрадовать не хотите, или у вас тут частный междусобойчик?
--------
В самый горький день – в день похорон отца… меня еще и предали.
Пришлось стереть двадцать лет брака из своей жизни.
Правда, муж с этим не согласился.
Уже через месяц после развода он испортил свадьбу нашей дочери. Явился без приглашения и заявил:
– Думала, сестра не узнает про завещание отца? Не криви личико, дорогая, вы все-таки семья… так что теперь будешь жить с ней под одной крышей. С ней, и ее мамой. Ну и я иногда буду навещать. Вижу же, что скучаешь. Мы все-таки не чужие люди, правда?
— Маш, не накручивай себя. Ничего страшного не случилось, — голос мужа фонил где-то рядом, пока у нее плыли круги перед глазами, скручиваясь в олимпийские кольца. Пришлось схватиться за угол стола, чтобы держать равновесие. — Подумаешь, пропустишь Ленькину свадьбу? Ты ведь слышала, родители невесты — люди набожные. Они не поймут, почему у парня две матери. Ну-у-у, Маш? Посидим потом вчетвером в кафе...
Мария приняла десятилетнего мальчика как родного сына, воспитывала его. Вкладывалась. Ничего для Леонида не пожалела. Вышла замуж за разведенного мужика с ребенком, когда Прошу бросила супруга и умотала за границу с любовником. Уехала Сонька и думать забыла, что она мать. Эта обязанность возлегла на нее...
И вот как... Из нее выжали ресурсы и Машенька, подвинься и пойми. Ее попросту унизительно загнали под плинтус благими намерениями. На свадьбу пойдет мамочка, которая полгода назад вернулась обратно. Она — всего лишь... Мачеха, заслужившая посидеть с края в кафешке с молодоженами.
Мария приняла десятилетнего мальчика как родного сына, воспитывала его. Вкладывалась. Ничего для Леонида не пожалела. Вышла замуж за разведенного мужика с ребенком, когда Прошу бросила супруга и умотала за границу с любовником. Уехала Сонька и думать забыла, что она мать. Эта обязанность возлегла на нее...
И вот как... Из нее выжали ресурсы и Машенька, подвинься и пойми. Ее попросту унизительно загнали под плинтус благими намерениями. На свадьбу пойдет мамочка, которая полгода назад вернулась обратно. Она — всего лишь... Мачеха, заслужившая посидеть с края в кафешке с молодоженами.
— Даша?.. Чёрт.
Муж вскочил, торопливо схватил с пола брюки и прикрылся ими, словно это может что-то исправить.
— Ты какого… Почему ты дома?
Я коротко рассмеялась.
— А, что? Надо было записаться?
Коробка с подарочным галстуком выскользнула из пальцев. Крышка слетела, и синяя ткань легла на пол рядом с красным платьем Кристины.
Игорь посмотрел на подарок и побледнел.
— Даша, спокойно. Ты всё не так поняла.
— Да неужели? Тогда объясни, что именно я должна понять, глядя на голую подругу в нашей постели.
Кристина тихо хмыкнула.
— Хватит юлить, Игорь. Скажи ей правду.
Я перевела взгляд на подругу.
Хотя бы сейчас ожидаю увидеть испуг, стыд, смущение. Но Кристина не прячет лицо и не пытается натянуть простыню выше. Она спокойно села, откинула волосы за плечо и посмотрела на меня так, будто хозяйка этой спальни именно она.
— Ну? — усмехнулась она. — Будешь истерить или спросишь, как давно мы спим вместе?
— Ни то ни другое. Я спрошу только одно: сколько минут вам хватит, чтобы исч
Муж вскочил, торопливо схватил с пола брюки и прикрылся ими, словно это может что-то исправить.
— Ты какого… Почему ты дома?
Я коротко рассмеялась.
— А, что? Надо было записаться?
Коробка с подарочным галстуком выскользнула из пальцев. Крышка слетела, и синяя ткань легла на пол рядом с красным платьем Кристины.
Игорь посмотрел на подарок и побледнел.
— Даша, спокойно. Ты всё не так поняла.
— Да неужели? Тогда объясни, что именно я должна понять, глядя на голую подругу в нашей постели.
Кристина тихо хмыкнула.
— Хватит юлить, Игорь. Скажи ей правду.
Я перевела взгляд на подругу.
Хотя бы сейчас ожидаю увидеть испуг, стыд, смущение. Но Кристина не прячет лицо и не пытается натянуть простыню выше. Она спокойно села, откинула волосы за плечо и посмотрела на меня так, будто хозяйка этой спальни именно она.
— Ну? — усмехнулась она. — Будешь истерить или спросишь, как давно мы спим вместе?
— Ни то ни другое. Я спрошу только одно: сколько минут вам хватит, чтобы исч
— Ты говоришь слишком много. — Он крепко взял меня за подбородок и сжал.
Я отшвырнула его руку. От одного прикосновения ненависть поднялась до критической точки.
Рамазан криво дёрнул губами.
— Женщины в этом доме знают своё место. И ты должна его знать.
— Своё место знают собаки. Тебе нужно было завести мопса.
— Если я говорю молчать — ты молчишь. Если хочу услышать твоё мнение — высказываешь. Сейчас говорю я.
Он круто развернулся ко мне.
— Я беру тебя второй женой.
— Что? — переспросила я, не веря, что он это сказал. — Какой ещё второй женой? Ты…
— Я сказал всё, что хотел. А теперь ложись спать., Саша.
Я любила его больше жизни, а он однажды просто исчез. Чтобы через четыре года появиться вновь.
Я думала, что ненавижу его достаточно сильно, чтобы устоять. Оказалось — недостаточно. Потому что тело всё ещё помнит то, что разум давно запретил вспоминать. А он смотрит так, будто эти четыре года были лишь паузой.
Я отшвырнула его руку. От одного прикосновения ненависть поднялась до критической точки.
Рамазан криво дёрнул губами.
— Женщины в этом доме знают своё место. И ты должна его знать.
— Своё место знают собаки. Тебе нужно было завести мопса.
— Если я говорю молчать — ты молчишь. Если хочу услышать твоё мнение — высказываешь. Сейчас говорю я.
Он круто развернулся ко мне.
— Я беру тебя второй женой.
— Что? — переспросила я, не веря, что он это сказал. — Какой ещё второй женой? Ты…
— Я сказал всё, что хотел. А теперь ложись спать., Саша.
Я любила его больше жизни, а он однажды просто исчез. Чтобы через четыре года появиться вновь.
Я думала, что ненавижу его достаточно сильно, чтобы устоять. Оказалось — недостаточно. Потому что тело всё ещё помнит то, что разум давно запретил вспоминать. А он смотрит так, будто эти четыре года были лишь паузой.
БЫСТРАЯ ВЫКЛАДКА В ТЕЧЕНИЕ ТРЕХ ДНЕЙ!
— Что здесь происходит?! Ты объяснишь мне, Егор?! — ошалело смотрю на мужа, у ног которого сидит подруга дочери.
Под диваном жмется Мотя. Французский бульдог смотрит на меня круглыми, испуганными глазами и тихо скулит, вжимаясь крупом в плинтус.
Муж молчит. Только тяжело дышит, нервно застегивая пряжку ремня.
И только уголки губ Ники ползут вверх в снисходительной, приторной ухмылке.
— Теть Лиль, ну что вы как маленькая? — Голос Ники звучит ровно, ласково, и от этой ласки хочется содрать с себя кожу. — Мы с Егором Юрьевичем просто любим друг друга. По-взрослому. Выйдите и не мешайте нам.
Моя жизнь рухнула в один день. Так мне казалось, пока я не познакомилась… с настоящим мужчиной.
Миллиардер Громов просто шагнул в мою жизнь и встал между мной и рухнувшим миром. Рядом с ним угрозы бывшего мужа потеряли вес - Гриша доказывал делами свою любовь.
Ведь преданная однажды жена словам больше не верит. Она верит только поступкам!
— Что здесь происходит?! Ты объяснишь мне, Егор?! — ошалело смотрю на мужа, у ног которого сидит подруга дочери.
Под диваном жмется Мотя. Французский бульдог смотрит на меня круглыми, испуганными глазами и тихо скулит, вжимаясь крупом в плинтус.
Муж молчит. Только тяжело дышит, нервно застегивая пряжку ремня.
И только уголки губ Ники ползут вверх в снисходительной, приторной ухмылке.
— Теть Лиль, ну что вы как маленькая? — Голос Ники звучит ровно, ласково, и от этой ласки хочется содрать с себя кожу. — Мы с Егором Юрьевичем просто любим друг друга. По-взрослому. Выйдите и не мешайте нам.
Моя жизнь рухнула в один день. Так мне казалось, пока я не познакомилась… с настоящим мужчиной.
Миллиардер Громов просто шагнул в мою жизнь и встал между мной и рухнувшим миром. Рядом с ним угрозы бывшего мужа потеряли вес - Гриша доказывал делами свою любовь.
Ведь преданная однажды жена словам больше не верит. Она верит только поступкам!
— Лен, скрывать я дальше не буду, хватит. Вовка — мой сын. И Оксана скоро родит второго. Я решил, что ты сейчас собираешься и едешь в хостел, который я тебе снял на время, дальше сама. Извини, эту квартиру тебе оставить не могу, ее я перепишу на детей наших с Оксаной. А мы переедем в дом, который я купил для нас.
— Что ты такое говоришь? — спрашиваю я, еле держась.
— Не заставляй меня повторять по десять раз. Я и так слишком долго тянул.
— Нет, — шепчу я. — Нет, подожди…
Кладу сумку на стул. Я шла домой, где хотела сообщить ему новость, что жду его ребенка...
— Что «подожди», Лен? Я люблю Оксану! Или ты хотела, чтобы я еще пятнадцать лет врал тебе? Может, надо было жить с тобой из жалости?
— Из жалости?.. — задыхаюсь от боли.
— А как это назвать? — он разводит руками. — Ты давно для меня уже не жена. Ты хорошая женщина, я не спорю. Ты мне помогла в тяжелое время, это я не забуду. Но жизнь идет дальше, прими это!
— Что ты такое говоришь? — спрашиваю я, еле держась.
— Не заставляй меня повторять по десять раз. Я и так слишком долго тянул.
— Нет, — шепчу я. — Нет, подожди…
Кладу сумку на стул. Я шла домой, где хотела сообщить ему новость, что жду его ребенка...
— Что «подожди», Лен? Я люблю Оксану! Или ты хотела, чтобы я еще пятнадцать лет врал тебе? Может, надо было жить с тобой из жалости?
— Из жалости?.. — задыхаюсь от боли.
— А как это назвать? — он разводит руками. — Ты давно для меня уже не жена. Ты хорошая женщина, я не спорю. Ты мне помогла в тяжелое время, это я не забуду. Но жизнь идет дальше, прими это!
Я вставила ключ в замок, повернула, дверь открылась. Войдя в прихожую, увидела Никиту, он стоял в коридоре, видимо ждал моего прихода.
- Добрый вечер, Анна. - сказал он.
- Ты за вещами? - вместо приветствия спросила я. - Забирай и проваливай, чемодан в кладовке, на верхней полке, впрочем, ты сам знаешь и да…, ключи от квартиры не забудь оставить на полке в прихожей.
- Я пришёл не за вещами. Нам надо поговорить.
- Нам не о чем говорить, Никита. - ответила я, сняла пальто, повесила его в шкаф, переобулась в свои уютные домашние тапочки.
- Ты ошибаешься, - ответил он. - Нам есть о чём поговорить…,
- Никита, как ты мог так со мной поступить? - сказала я. - Ты меня предал, изменил. И теперь хочешь, чтобы я тебя простила и приняла обратно?
- Анна, успокойся. - спокойно сказал он. - Ты сама сказала, что всё кончено, я принял твой выбор. Нет, поговорить я хотел не об этом…
- А о чём тогда ты хотел поговорить? - сквозь слёзы спросила я.
- Из квартиры должна уйти ты, Анна.
- Добрый вечер, Анна. - сказал он.
- Ты за вещами? - вместо приветствия спросила я. - Забирай и проваливай, чемодан в кладовке, на верхней полке, впрочем, ты сам знаешь и да…, ключи от квартиры не забудь оставить на полке в прихожей.
- Я пришёл не за вещами. Нам надо поговорить.
- Нам не о чем говорить, Никита. - ответила я, сняла пальто, повесила его в шкаф, переобулась в свои уютные домашние тапочки.
- Ты ошибаешься, - ответил он. - Нам есть о чём поговорить…,
- Никита, как ты мог так со мной поступить? - сказала я. - Ты меня предал, изменил. И теперь хочешь, чтобы я тебя простила и приняла обратно?
- Анна, успокойся. - спокойно сказал он. - Ты сама сказала, что всё кончено, я принял твой выбор. Нет, поговорить я хотел не об этом…
- А о чём тогда ты хотел поговорить? - сквозь слёзы спросила я.
- Из квартиры должна уйти ты, Анна.
Подборка книг
Выберите полку для книги