Подборка книг по тегу: "любовница"
— Ты серьёзно считаешь, что я это придумала?
— Конечно. Ты устала. У тебя фантазии.
Я вернулась с дежурства первого января и сразу поняла — в квартире был кто-то ещё. Чужая мелочь в ванной, запах, не мой. Муж смеялся, смотрел в глаза и уверял, что мне кажется.
Я почти поверила. Пока не поехала за ним.
Он ехал уверенно. Как домой. А следом в тот же подъезд зашла женщина с заметным животом. Оказалось, у моего мужа две жизни. Две женщины. И одна ложь на всех.
Он не собирался разводиться. Он хотел, чтобы я молчала.
Но я — врач. Я умею видеть правду. И если уж резать — то точно и до конца.
— Конечно. Ты устала. У тебя фантазии.
Я вернулась с дежурства первого января и сразу поняла — в квартире был кто-то ещё. Чужая мелочь в ванной, запах, не мой. Муж смеялся, смотрел в глаза и уверял, что мне кажется.
Я почти поверила. Пока не поехала за ним.
Он ехал уверенно. Как домой. А следом в тот же подъезд зашла женщина с заметным животом. Оказалось, у моего мужа две жизни. Две женщины. И одна ложь на всех.
Он не собирался разводиться. Он хотел, чтобы я молчала.
Но я — врач. Я умею видеть правду. И если уж резать — то точно и до конца.
Звоню мужу, а отвечает женский голос. Смотрю на экран, на фото и понимаю, что не ошиблась!
— Где Костя? — спрашиваю я.
Слышу смешок:
— Я так понимаю, ты - Катя? Наконец-то познакомимся. Я Виола. Ну, первая жена Кости. Он тебе обо мне рассказывал, наверное?
Рассказывал, но мало. Знаю только, что они развелись двенадцать лет назад и, вроде, он был перед ней виноват.
— Виола, добрый вечер, – я беру себя в руки, хотя хочется рвать и метать. – Можно мне поговорить с моим мужем?
Специально делаю акцент на слове “моим”, но, кажется, именно это слово первая жена находит забавным и повторяет с моей интонацией:
— Твоим мужем? Ой, Катюша, а он в душе. Мы тут немного... увлеклись. Ты же понимаешь, двенадцать лет не виделись, столько всего нужно было обсудить. И не только обсудить.
***
Бывшая жена моего мужа вернулась за тем, кого считает своим.
— Где Костя? — спрашиваю я.
Слышу смешок:
— Я так понимаю, ты - Катя? Наконец-то познакомимся. Я Виола. Ну, первая жена Кости. Он тебе обо мне рассказывал, наверное?
Рассказывал, но мало. Знаю только, что они развелись двенадцать лет назад и, вроде, он был перед ней виноват.
— Виола, добрый вечер, – я беру себя в руки, хотя хочется рвать и метать. – Можно мне поговорить с моим мужем?
Специально делаю акцент на слове “моим”, но, кажется, именно это слово первая жена находит забавным и повторяет с моей интонацией:
— Твоим мужем? Ой, Катюша, а он в душе. Мы тут немного... увлеклись. Ты же понимаешь, двенадцать лет не виделись, столько всего нужно было обсудить. И не только обсудить.
***
Бывшая жена моего мужа вернулась за тем, кого считает своим.
— Катя, присядь.
— Что-то случилось?
— Да. И это касается моего сына.
В новогоднюю ночь я ждала мужа и думала, что он просто задержался. А потом его мать сказала мне то, от чего внутри всё оборвалось: у Артёма есть другая женщина. Беременная.
Он жил на два дома и был уверен, что я ничего не сделаю. Что промолчу. Что уйду с пустыми руками.
Он ошибся.
Я решила узнать всё до конца.
А когда правда стала очевидной — сделала свой ход.
Мой подарок ему — месть.
— Что-то случилось?
— Да. И это касается моего сына.
В новогоднюю ночь я ждала мужа и думала, что он просто задержался. А потом его мать сказала мне то, от чего внутри всё оборвалось: у Артёма есть другая женщина. Беременная.
Он жил на два дома и был уверен, что я ничего не сделаю. Что промолчу. Что уйду с пустыми руками.
Он ошибся.
Я решила узнать всё до конца.
А когда правда стала очевидной — сделала свой ход.
Мой подарок ему — месть.
— Он вам кто?
— Он… мой мужчина. Мы живём вместе, — всхлипнула девушка.
А я смотрела на лицо пациента под маской и тихо ответила:
— Интересно. Потому что мне он — муж.
Новый год. Дежурство. Каталка с без сознания лежащим мужчиной.
И момент, когда я узнаю своего мужа — рядом с беременной любовницей, уверенной, что знает его лучше меня.
Боль бьёт в грудь, но я держусь. Плакать будет он — позже. Когда поймёт, что я не прощаю предательство и не держусь за того, кто жил на две семьи.
— Он… мой мужчина. Мы живём вместе, — всхлипнула девушка.
А я смотрела на лицо пациента под маской и тихо ответила:
— Интересно. Потому что мне он — муж.
Новый год. Дежурство. Каталка с без сознания лежащим мужчиной.
И момент, когда я узнаю своего мужа — рядом с беременной любовницей, уверенной, что знает его лучше меня.
Боль бьёт в грудь, но я держусь. Плакать будет он — позже. Когда поймёт, что я не прощаю предательство и не держусь за того, кто жил на две семьи.
— Подари мне своего мужа на эту ночь. Он мне обещал.
Я стояла в своей квартире, за накрытым новогодним столом, и смотрела на женщину, которая сказала это вслух. При моей семье. При моём сыне.
В этот момент стало ясно: мой муж жил на две семьи. Врал. Выбирал. И был уверен, что я смолчу.
Но измена — это не случайность. Это осознанный шаг.
Новый год, который должен был стать праздником, превратился в точку невозврата.
Скандал, унижение, предательство — всё вылезло наружу сразу. И вопрос был уже не в том, кого он выберет.
Вопрос был в том, что выберу я.
Я стояла в своей квартире, за накрытым новогодним столом, и смотрела на женщину, которая сказала это вслух. При моей семье. При моём сыне.
В этот момент стало ясно: мой муж жил на две семьи. Врал. Выбирал. И был уверен, что я смолчу.
Но измена — это не случайность. Это осознанный шаг.
Новый год, который должен был стать праздником, превратился в точку невозврата.
Скандал, унижение, предательство — всё вылезло наружу сразу. И вопрос был уже не в том, кого он выберет.
Вопрос был в том, что выберу я.
– Ваня, ну скажи ей уже.
– Заткнись, Вика.
– Почему? Это же правда. Жена твоя — ноль. Пустота. Мебель. Фон. С ней ты всегда был как будто… мёртвый. Вот и бегал ко мне. И не только ко мне. Клиентки, конференции, тренажёрка… Ох, Арина, ты бы удивилась, сколько у тебя “коллег по несчастью”.
Иван бледнеет.
А я стою и слушаю о себе так, будто мою жизнь разрывают на части прямо в моём доме.
И всё-таки нахожу в себе силы сказать:
«Спасибо. Вы открыли мне глаза.
Я ухожу».
Это история не про измену.
И даже не про развод.
Это история о том, как одна женщина перестала быть фоном.
И стала собой.
– Заткнись, Вика.
– Почему? Это же правда. Жена твоя — ноль. Пустота. Мебель. Фон. С ней ты всегда был как будто… мёртвый. Вот и бегал ко мне. И не только ко мне. Клиентки, конференции, тренажёрка… Ох, Арина, ты бы удивилась, сколько у тебя “коллег по несчастью”.
Иван бледнеет.
А я стою и слушаю о себе так, будто мою жизнь разрывают на части прямо в моём доме.
И всё-таки нахожу в себе силы сказать:
«Спасибо. Вы открыли мне глаза.
Я ухожу».
Это история не про измену.
И даже не про развод.
Это история о том, как одна женщина перестала быть фоном.
И стала собой.
— У тебя любовница?
— Давай после Нового года…
— Отличная идея, — вмешивается свекровь. — А лучше — после развода.
Я нарезаю салаты, жду гостей и даже не догадываюсь, что муж решил встретить Новый год сразу в нескольких ролях. Муж. Любовник. Врунишка года.
Подруги на кухне шепчутся, муж путается в показаниях, а свекровь внезапно оказывается единственным человеком с холодной головой и острым языком.
— Все не так! Это ошибка!
— Нет, сынок, — усмехается она. — Это подлость. И за подлость нужно платить.
Новый год пошёл не по плану. С изменой, семейными разборками и моментом, когда я поняла: назад как было, точно не вернусь.
— Давай после Нового года…
— Отличная идея, — вмешивается свекровь. — А лучше — после развода.
Я нарезаю салаты, жду гостей и даже не догадываюсь, что муж решил встретить Новый год сразу в нескольких ролях. Муж. Любовник. Врунишка года.
Подруги на кухне шепчутся, муж путается в показаниях, а свекровь внезапно оказывается единственным человеком с холодной головой и острым языком.
— Все не так! Это ошибка!
— Нет, сынок, — усмехается она. — Это подлость. И за подлость нужно платить.
Новый год пошёл не по плану. С изменой, семейными разборками и моментом, когда я поняла: назад как было, точно не вернусь.
- Вероника, дыши, - сжимаю ее холодные пальцы, пытаясь успокоить. - Что случилось? Говори. Я всегда помогу.
Она отводит глаза, и по спине пробегает холодок.
- Вряд ли, - всхлипывает. - Я беременна.
В голове пустота. Автоматически, еще не осознав, выпаливаю:
- Поздравляю.
И тут же спотыкаюсь о собственную глупость: кого и с чем?
Она не замужем, постоянного партнера не имеет, последние месяцы жаловалась, что безумно одинока.
- Стой. От кого? Ты же…
Мой вопрос обрывается, когда замечаю, как губы подруги растягиваются в уродливой ухмылке.
- Малыш от твоего мужа, - бросает с вызовом. - Или… сына. Я еще не уверена. Придется делать ДНК-тест.
Она отводит глаза, и по спине пробегает холодок.
- Вряд ли, - всхлипывает. - Я беременна.
В голове пустота. Автоматически, еще не осознав, выпаливаю:
- Поздравляю.
И тут же спотыкаюсь о собственную глупость: кого и с чем?
Она не замужем, постоянного партнера не имеет, последние месяцы жаловалась, что безумно одинока.
- Стой. От кого? Ты же…
Мой вопрос обрывается, когда замечаю, как губы подруги растягиваются в уродливой ухмылке.
- Малыш от твоего мужа, - бросает с вызовом. - Или… сына. Я еще не уверена. Придется делать ДНК-тест.
Именинница исчезла из поля зрения минут тридцать назад, и я уже начинаю задумываться, где она. Внучку давно пора укладывать спать, ночь на дворе.
Внезапно на поляну врывается Оля.
Она несётся через толпу, вся в слезах, её глаза широко распахнуты от ужаса.
- Бабушка! - кричит, дрожа от страха. Маленькие пальчики цепляются за мои брюки. - Дедушке плохо! Он стонет, как наш Барсик, когда ему хвост прищемили! И кричит: «Мой Бог!»
- Что? - переспрашиваю, чувствуя, как внутри всё сжимается. - Олечка, где он?
- Там! - указывает в сторону палаток, судорожно всхлипывая.
Я тут же бросаю посуду и спешу к мужу.
Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выскочит.
Ещё издалека я слышу вопли.
Довольные крики не тянут на предсмертные. Они явно из другой категории.
Я резко расстегиваю молнию палатки, и картина, которую вижу, заставляет застыть.
Внезапно на поляну врывается Оля.
Она несётся через толпу, вся в слезах, её глаза широко распахнуты от ужаса.
- Бабушка! - кричит, дрожа от страха. Маленькие пальчики цепляются за мои брюки. - Дедушке плохо! Он стонет, как наш Барсик, когда ему хвост прищемили! И кричит: «Мой Бог!»
- Что? - переспрашиваю, чувствуя, как внутри всё сжимается. - Олечка, где он?
- Там! - указывает в сторону палаток, судорожно всхлипывая.
Я тут же бросаю посуду и спешу к мужу.
Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выскочит.
Ещё издалека я слышу вопли.
Довольные крики не тянут на предсмертные. Они явно из другой категории.
Я резко расстегиваю молнию палатки, и картина, которую вижу, заставляет застыть.
— У тебя есть другая женщина?
— Есть. И не одна.
Он усмехается.
Я смотрю на него и не понимаю, как этот человек ещё вчера называл себя моим мужем.
— Ты собирался мне сказать?
— А смысл? — он пожимает плечами. — Ты удобная. Ты не уходишь.
— У нас ребёнок.
— Именно, — спокойно отвечает он. — Поэтому ты будешь думать, прежде чем устраивать истерики.
Он уверен, что я проглочу. Что соглашусь быть частью его графика. Что смирюсь с ролью «удобной жены», пока у него — жизнь на стороне.
Он ошибся.
— Есть. И не одна.
Он усмехается.
Я смотрю на него и не понимаю, как этот человек ещё вчера называл себя моим мужем.
— Ты собирался мне сказать?
— А смысл? — он пожимает плечами. — Ты удобная. Ты не уходишь.
— У нас ребёнок.
— Именно, — спокойно отвечает он. — Поэтому ты будешь думать, прежде чем устраивать истерики.
Он уверен, что я проглочу. Что соглашусь быть частью его графика. Что смирюсь с ролью «удобной жены», пока у него — жизнь на стороне.
Он ошибся.
Выберите полку для книги
Подборка книг по тегу: любовница