Подборка книг по тегу: "героиня сорок плюс"
– Ты изменяешь мне, – цежу. – С лучшей подругой нашей дочери. Как тебе не стыдно?!
– Стыд придумали ссыкуны, которые боятся удовлетворить свои желания, – улыбается. – Я могу себе позволить молоденькую звёздочку…
– Господи, Максим! Что ты несёшь?
– Я прожил с тобой двадцать пять лет, Фаина. Но ты постарела. Стала дряблой. Везде.
– А Ева упругая?
Почему я слушаю грязь, льющуюся из поганого рта изменника?
– Да, Ева упругая, – мечтательно. – Раскрепощённая. Мне захотелось свеженького. Ты уже заветрилась.
– Что ж. Вперёд. А я подам на развод.
Тишина.
Как смола.
Максим тихо говорит, словно с умалишённой:
– Ты разнервничалась. Может, тебе валерьяночки попить?
– Себе оставь. Или лучше виагры хапни.
– Хапну, дорогая.
– Зачем всё это? Разведёмся…
– Не провоцируй меня. Через два месяца я должен оплатить счёт, чтобы врачи прооперировали нашу внучку.
– Причём тут Сонечка?
– А при том, – продолжает монстр. – Подумай, что тебе дороже: бабья гордость или здоровье внучки?
– Стыд придумали ссыкуны, которые боятся удовлетворить свои желания, – улыбается. – Я могу себе позволить молоденькую звёздочку…
– Господи, Максим! Что ты несёшь?
– Я прожил с тобой двадцать пять лет, Фаина. Но ты постарела. Стала дряблой. Везде.
– А Ева упругая?
Почему я слушаю грязь, льющуюся из поганого рта изменника?
– Да, Ева упругая, – мечтательно. – Раскрепощённая. Мне захотелось свеженького. Ты уже заветрилась.
– Что ж. Вперёд. А я подам на развод.
Тишина.
Как смола.
Максим тихо говорит, словно с умалишённой:
– Ты разнервничалась. Может, тебе валерьяночки попить?
– Себе оставь. Или лучше виагры хапни.
– Хапну, дорогая.
– Зачем всё это? Разведёмся…
– Не провоцируй меня. Через два месяца я должен оплатить счёт, чтобы врачи прооперировали нашу внучку.
– Причём тут Сонечка?
– А при том, – продолжает монстр. – Подумай, что тебе дороже: бабья гордость или здоровье внучки?
🔥 ✅КНИГА ПОЛНОСТЬЮ ЗАВЕРШЕНА! 🔥
— Сиди молча и не отсвечивай, Даша. Вика ждёт от меня ребёнка, теперь она станет новым лицом холдинга. А ты в свои сорок пять никому не нужна. Ты без меня никто, — муж, знаменитый хирург, цинично ставит меня перед фактом.
Двадцать три года совместной жизни летят в пропасть.
Муж ослеп от безнаказанности. Он думает, что я слабая.
Думает, что сможет запугать меня и отобрать клиники, которые мы строили вместе с первого кирпича.
Он считает меня просто покорной домохозяйкой.
Но Олег забыл, кто на самом деле держит в руках все рычаги управления его «империей».
Ты думал, я буду умолять, дорогой? Ошибаешься!
Твой диагноз — бывший.
— Сиди молча и не отсвечивай, Даша. Вика ждёт от меня ребёнка, теперь она станет новым лицом холдинга. А ты в свои сорок пять никому не нужна. Ты без меня никто, — муж, знаменитый хирург, цинично ставит меня перед фактом.
Двадцать три года совместной жизни летят в пропасть.
Муж ослеп от безнаказанности. Он думает, что я слабая.
Думает, что сможет запугать меня и отобрать клиники, которые мы строили вместе с первого кирпича.
Он считает меня просто покорной домохозяйкой.
Но Олег забыл, кто на самом деле держит в руках все рычаги управления его «империей».
Ты думал, я буду умолять, дорогой? Ошибаешься!
Твой диагноз — бывший.
Именинница исчезла из поля зрения минут тридцать назад, и я уже начинаю задумываться, где она. Внучку давно пора укладывать спать, ночь на дворе.
Внезапно на поляну врывается Оля.
Она несётся через толпу, вся в слезах, её глаза широко распахнуты от ужаса.
- Бабушка! - кричит, дрожа от страха. Маленькие пальчики цепляются за мои брюки. - Дедушке плохо! Он стонет, как наш Барсик, когда ему хвост прищемили! И кричит: «Мой Бог!»
- Что? - переспрашиваю, чувствуя, как внутри всё сжимается. - Олечка, где он?
- Там! - указывает в сторону палаток, судорожно всхлипывая.
Я тут же бросаю посуду и спешу к мужу.
Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выскочит.
Ещё издалека я слышу вопли.
Довольные крики не тянут на предсмертные. Они явно из другой категории.
Я резко расстегиваю молнию палатки, и картина, которую вижу, заставляет застыть.
Внезапно на поляну врывается Оля.
Она несётся через толпу, вся в слезах, её глаза широко распахнуты от ужаса.
- Бабушка! - кричит, дрожа от страха. Маленькие пальчики цепляются за мои брюки. - Дедушке плохо! Он стонет, как наш Барсик, когда ему хвост прищемили! И кричит: «Мой Бог!»
- Что? - переспрашиваю, чувствуя, как внутри всё сжимается. - Олечка, где он?
- Там! - указывает в сторону палаток, судорожно всхлипывая.
Я тут же бросаю посуду и спешу к мужу.
Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выскочит.
Ещё издалека я слышу вопли.
Довольные крики не тянут на предсмертные. Они явно из другой категории.
Я резко расстегиваю молнию палатки, и картина, которую вижу, заставляет застыть.
Два года я помогала мужу вернуться к обычной жизни после тяжелой аварии. Отказалась от работы, перестроила вокруг него свои дни и была рядом, когда он без меня действительно не справлялся.
А в день, когда Святослав наконец вернулся к полноценной работе, он пришел домой не один.
— Я ухожу к Марте.
— Давно вы вместе?
— Восемь месяцев.
Восемь месяцев. Именно тогда он просил меня отказаться от большого проекта, потому что ему еще было тяжело без меня.
— Почему ты тогда меня не отпустил?
И муж ответил:
— Потому что тогда ты была мне нужна.
Я поставила его на ноги. Только оказалось — для другой женщины.
Он уверен, что после двадцати шести лет брака я все равно останусь рядом: помогу, подскажу, найду его документы, решу очередную проблему.
Но он кое-чего не учел.
Хорошая жена закончилась в тот вечер, когда узнала правду.
А женщина, которой я была до него, еще никуда не исчезла.
А в день, когда Святослав наконец вернулся к полноценной работе, он пришел домой не один.
— Я ухожу к Марте.
— Давно вы вместе?
— Восемь месяцев.
Восемь месяцев. Именно тогда он просил меня отказаться от большого проекта, потому что ему еще было тяжело без меня.
— Почему ты тогда меня не отпустил?
И муж ответил:
— Потому что тогда ты была мне нужна.
Я поставила его на ноги. Только оказалось — для другой женщины.
Он уверен, что после двадцати шести лет брака я все равно останусь рядом: помогу, подскажу, найду его документы, решу очередную проблему.
Но он кое-чего не учел.
Хорошая жена закончилась в тот вечер, когда узнала правду.
А женщина, которой я была до него, еще никуда не исчезла.
Двадцать три года я была уверена, что знаю мужчину, с которым живу.
Пока однажды Ростислав не собрал чемодан и не сказал, что уходит к Регине — своей первой жене, о существовании которой я никогда не знала.
Но на следующее утро мне звонит сама Регина. Она знала, что Ростислав собирается уйти от меня. Только жить с ним не собиралась.
Оказывается, мне он рассказывал одну версию своего прошлого, а ей — совсем другую версию нашего брака. Чем больше мы сравниваем факты, тем яснее становится: мужчина, с которым я прожила большую часть жизни, умеет переписывать любую историю так, чтобы самому остаться тем, кого бросили.
Теперь мне предстоит решить не только, можно ли простить измену, но и хочу ли я вообще оставаться его женой.
А когда я перестаю ждать объяснений, рядом появляется мужчина, который ничего не решает за меня. И впервые вопрос звучит иначе: не кого выберут — а чего хочу я сама.
Пока однажды Ростислав не собрал чемодан и не сказал, что уходит к Регине — своей первой жене, о существовании которой я никогда не знала.
Но на следующее утро мне звонит сама Регина. Она знала, что Ростислав собирается уйти от меня. Только жить с ним не собиралась.
Оказывается, мне он рассказывал одну версию своего прошлого, а ей — совсем другую версию нашего брака. Чем больше мы сравниваем факты, тем яснее становится: мужчина, с которым я прожила большую часть жизни, умеет переписывать любую историю так, чтобы самому остаться тем, кого бросили.
Теперь мне предстоит решить не только, можно ли простить измену, но и хочу ли я вообще оставаться его женой.
А когда я перестаю ждать объяснений, рядом появляется мужчина, который ничего не решает за меня. И впервые вопрос звучит иначе: не кого выберут — а чего хочу я сама.
– Тёть Соня! Гошу сбили!
Моего сына сбила самокатчица в парке, когда он гулял с друзьями.
– Мам… – у сына белые губы. – Я руку сломал. Мне больно.
– Больно ему! – капризный голос. – Да он сам мне под колёса кинулся!
Девица в шортиках. Рыжая. И я её где-то видела...
– Да ты знаешь, сколько мой айфон стоит?! – презрительно смотрит на меня. – Я скажу любимому, что разбила телефончик из-за твоего тупого пацана! Тебе не жить, курица!
– Заткнись, – цежу. – Полиция разберётся.
На обочине тормозит чёрный «Мерседес».
Муж.
Срывается. Бежит к нам.
Но я не говорила ему. Не успела. Откуда он узнал?
– Вить…
Он пробегает мимо. Даже не взглянул на сына. Присаживается на корточки рядом с самокатчицей и тихо спрашивает:
– Ты в порядке, пусён?
Хорошо, дорогой. Иди к своей пусёне.
Ты купил дочь. Покалечил сына. Подставил меня.
Но я не буду просить пощады.
Потому что умолять будешь ты, когда твоя новая жизнь превратится в ад!
Моего сына сбила самокатчица в парке, когда он гулял с друзьями.
– Мам… – у сына белые губы. – Я руку сломал. Мне больно.
– Больно ему! – капризный голос. – Да он сам мне под колёса кинулся!
Девица в шортиках. Рыжая. И я её где-то видела...
– Да ты знаешь, сколько мой айфон стоит?! – презрительно смотрит на меня. – Я скажу любимому, что разбила телефончик из-за твоего тупого пацана! Тебе не жить, курица!
– Заткнись, – цежу. – Полиция разберётся.
На обочине тормозит чёрный «Мерседес».
Муж.
Срывается. Бежит к нам.
Но я не говорила ему. Не успела. Откуда он узнал?
– Вить…
Он пробегает мимо. Даже не взглянул на сына. Присаживается на корточки рядом с самокатчицей и тихо спрашивает:
– Ты в порядке, пусён?
Хорошо, дорогой. Иди к своей пусёне.
Ты купил дочь. Покалечил сына. Подставил меня.
Но я не буду просить пощады.
Потому что умолять будешь ты, когда твоя новая жизнь превратится в ад!
- Папа, это твой ребенок! Я не собираюсь его растить, как своего.
- А я - содержать дебильную кровиночку-оболтуса, который сидит напротив. Или соглашаешься, или шуруй прочь из моего дома. Достал. Выел все кишки своими выходками. Ты понимаешь, что за то, что сделал, можешь присесть? - рычу. - Игры давно закончились, придурок! - не подбираю слов.
Андрей вжимается в спинку дивана.
- И что теперь? Предлагаешь снова предать мать? Она любит тебя, отец, вы с юности вместе. Неужели нельзя быть нормальным, превратился в какое-то говно, а не человека, которого я искренне уважал.
Пропускаю мимо ушей его эпитеты.
- Я тоже люблю Марину, но чувства не решат проблем. Женишься на Ксении, будете жить в нашем доме, а там - разберемся.
- А я - содержать дебильную кровиночку-оболтуса, который сидит напротив. Или соглашаешься, или шуруй прочь из моего дома. Достал. Выел все кишки своими выходками. Ты понимаешь, что за то, что сделал, можешь присесть? - рычу. - Игры давно закончились, придурок! - не подбираю слов.
Андрей вжимается в спинку дивана.
- И что теперь? Предлагаешь снова предать мать? Она любит тебя, отец, вы с юности вместе. Неужели нельзя быть нормальным, превратился в какое-то говно, а не человека, которого я искренне уважал.
Пропускаю мимо ушей его эпитеты.
- Я тоже люблю Марину, но чувства не решат проблем. Женишься на Ксении, будете жить в нашем доме, а там - разберемся.
Не носила я мужу обеды двадцать пять лет, и не нужно было начинать. Я хотела вспомнить прошлое, но разрушила наше настоящее.
– Откуда же ты такая взялась, куколка моя? Давно я такие ножки не трогал, – хрипит муж.
Прикрываю глаза. Не первая она у него, значит? Или «давно» – это он наш брак в двадцать пять лет называет и с моими ногами сравнивает?
Мне сорок пять, и после измены мужа кажется, что жизнь кончена. Но я обязательно поднимусь с колен, а он останется у разбитого корыта и со своим угасающим достоинством наперевес.
– Откуда же ты такая взялась, куколка моя? Давно я такие ножки не трогал, – хрипит муж.
Прикрываю глаза. Не первая она у него, значит? Или «давно» – это он наш брак в двадцать пять лет называет и с моими ногами сравнивает?
Мне сорок пять, и после измены мужа кажется, что жизнь кончена. Но я обязательно поднимусь с колен, а он останется у разбитого корыта и со своим угасающим достоинством наперевес.
💥 ЭКСКЛЮЗИВ 💥
- Хорошо. Буду откровенен. У нас произошла спонтанная близость, но я использовал контрацептивы, поэтому не вижу поводов для беспокойства.
- То есть, если она не беременна, это как бы и не считается? Значит, измена пустячок? А то, что Юля невеста твоего сына, тоже ерунда? Саленко, мы пригласили гостей, позвали прессу, устроили такие грандиозные приготовления, чтобы порадовать Егора невероятно пышным торжеством, а ты – кувыркался с его любимой? Чудовище, - шипит.
- Ему не обязательно об этом знать. Подумай о психике сына.
- А ты о нем думал, когда предавал? – перебивает, срываясь на крик. – Послушай себя! Ни единого слова, которое выразило бы сожаление. Заявляешь спокойным тоном, что секс на стороне, при условии предохранения, глупость!
***
Двадцать лет брака, и одно признание, которое рушит все...
- Хорошо. Буду откровенен. У нас произошла спонтанная близость, но я использовал контрацептивы, поэтому не вижу поводов для беспокойства.
- То есть, если она не беременна, это как бы и не считается? Значит, измена пустячок? А то, что Юля невеста твоего сына, тоже ерунда? Саленко, мы пригласили гостей, позвали прессу, устроили такие грандиозные приготовления, чтобы порадовать Егора невероятно пышным торжеством, а ты – кувыркался с его любимой? Чудовище, - шипит.
- Ему не обязательно об этом знать. Подумай о психике сына.
- А ты о нем думал, когда предавал? – перебивает, срываясь на крик. – Послушай себя! Ни единого слова, которое выразило бы сожаление. Заявляешь спокойным тоном, что секс на стороне, при условии предохранения, глупость!
***
Двадцать лет брака, и одно признание, которое рушит все...
— Андрей, — звонко и уверенно произносит Нина, — сорок пять — такой возраст, когда всё самое интересное только начинается! Ты в отличной форме, впереди ещё очень много свершений. А мой подарок… может показаться для гостей неожиданным, но он точно самый потрясающий.
Все чокаются, звучит смех.
— Как знаешь, — продолжает она, — у тебя скоро появится дочь. После ее рождения однозначно наступит вторая молодость.
Я так сильно сжимаю бокал, что кажется — он вот-вот треснет в руках. Андрей замирает, напрягаясь всем телом, но молчит.
— Ну ты и шутница, Нина! — смеётся наша дочь. — Мой папа для тебя почти дедушка!
И тут супруг встаёт. Его голос ровный, спокойный:
— Это не шутка. Мы действительно ждём ребёнка. Наташа, я с тобой развожусь, — оборачивается в мою сторону.
Все чокаются, звучит смех.
— Как знаешь, — продолжает она, — у тебя скоро появится дочь. После ее рождения однозначно наступит вторая молодость.
Я так сильно сжимаю бокал, что кажется — он вот-вот треснет в руках. Андрей замирает, напрягаясь всем телом, но молчит.
— Ну ты и шутница, Нина! — смеётся наша дочь. — Мой папа для тебя почти дедушка!
И тут супруг встаёт. Его голос ровный, спокойный:
— Это не шутка. Мы действительно ждём ребёнка. Наташа, я с тобой развожусь, — оборачивается в мою сторону.
Выберите полку для книги