Подборка книг по тегу: "семейные тайны"

Пять лет — огромный срок.
За пять лет дети успевают родиться, научиться сидеть, ходить, говорить, разбивать коленки, спорить, читать по слогам и тайком запускать дроны на чужую территорию.
За пять лет можно забыть человека.
Наверное.
У меня не получилось.
Эльдар Галеев изменился.
Стал старше, конечно. Жёстче. Волосы короче, плечи шире, на виске тонкий светлый шрам, которого раньше не было.
Но мне не надо разглядывать его, чтобы узнать.
Я и голос узнала.
— Лада?

— Ты уже подъезжаешь? — торопливо говорю в трубку.
Полчаса назад к сыну приехала скорая и теперь одной рукой я держу телефон, а второй пытаюсь достать градусник, чтобы проверить температуру сыну.
Тридцать семь и шесть. Выдыхаю. Господи, наконец-то упала.
— Я застрял в пробке, — слышу в ответ.
Беру градусник и выхожу из палаты. Полчаса назад нас госпитализировали с подозрением на воспаление легких, которое, к счастью, не подтвердилось, но на ночь нас все равно оставляют.
Открываю дверь и замираю, потому что в трех метрах от меня, в одной из палат на другой стороне стоит муж с ребенком на руках
— Я перезвоню, Злата, — вдруг говорит Вадим. — Тут какая-то авария, — лжет мой муж, глядя на малыша на руках, а потом я вижу, как к нему подходит другая женщина, которую он целует и говорит: — Все будет хорошо, малыш. Наш Ромка поправится.

Я попала в семью своей сестры близняшки, с которой мы не виделись десять лет после ее предательства.
Она жена богатого и влиятельного мужчины и мать маленького мальчика, я же простая, бедная официантка.
Мне придется сыграть роль своей сестры, пока она развлекается на курорте с любовником, но как это сделать, если сын ее боится, а муж давно подозревает в предательстве и кажется, уже не любит?
Как сыграть стерву, когда сердце замирает от взгляда на одинокого, брошенного и никогда не знавшего материнской любви ребенка и не менее несчастного мужчину?

— Ты уже приземлился? — бросаю взволнованный взгляд на часы.
Я в двух квартала от дома ищу любимые маринованные персики мужа. У меня уже все готово. Ужин, свечи, дети у бабушки. Я безумно соскучилась.
— Я не приеду сегодня. Перенесли рейс, — слышу в трубке.
Тянусь к банке с персиками и замираю, потому что вижу мужа через две секции у отдела со сладостями. И у него на руках ребенок. Светловолосая девочка, которая дергает его за воротник и спрашивает:
— Пап, а киндер можно?

Открываю дверь и сбрасываю туфли. Каблуки — моё проклятие, но статус обязывает.
Неожиданно раздается крик. Не просто голос, а рёв, полный слепой ярости.
- Так вот почему нельзя было встречаться с Ангелиной? - вопит Руслан. - Как ты выразился - поломойкой.
Спешу на шум. Гостиная разгромлена: опрокинут журнальный столик, осколки стекла на паркете, цветы из вазы разбросаны по полу.
В эпицентре разрухи я вижу сына.
Рус стоит посреди комнаты, в руках у него бейсбольная бита.
- Страшно? - кричит, срываясь на визг. - Как ты смел? Как ты мог?
- Остановись! - шипит супруг. На нем нет рубашки, расстегнуты брюки.
- Мама, - оборачивается Рус. - Он…он...
И тогда я вижу её. В углу, на полу, съёжившись в комок, сидит дочь домработницы. Она закутана в простыню из нашей спальни и дрожит.
Мой мозг отказывается воспринимать картину, но правда очевидна, и она... шокирует.

Анна получает в наследство особняк, но с условием: выйти замуж и прожить в нём год. Циничный адвокат Максим предлагает фиктивный брак в обмен на фамильную реликвию. Сто тридцать два пункта договора, никакой романтики — всё просчитано.

Вот только дом оказался с характером, закрывает двери когда захочет, двигает фикус и много еще чего.

Пока враги плетут интриги, а прошлое не желает молчать, двум чужим людям приходится изображать семью. И чем дальше, тем сложнее понять, где заканчивается игра и начинается любовь.

💥 ЭКСКЛЮЗИВ 💥
— Только Андрюше ничего не говорите… Это... боже, какая нелепая случайность.
— Заткнись! — резко обрываю нахалку. — Ты случайно оказалась в нашей спальне, по пути потеряв одежду? Или считаешь меня идиоткой, которой легко навешать на уши лапшу?
Роберт встаёт, его лицо налито злобой.
Он даже не скрывает раздражения:
— Ты сама виновата, — бросает, сжимая кулаки. — Превратилась в старуху, Альбина. С этими своими грибами, дачами, вечной заботой мамки. А мне хотелось просто расслабиться. Вот и всё.
— С женой нашего сына? Ты хотя бы понимаешь, как это отвратительно?
Он закатывает глаза.
— Забудь. Пустяк, Альбина. Побереги нервы, в твоем возрасте противопоказаны эмоциональные скандалы. Вечером семейный ужин, надеюсь, не додумаешься до того, чтобы ныть и позорить членов своей семьи?

— Прости меня, Василиса, — говорит моя сестра, у которой я сейчас принимаю роды.
— За что?
Маша резко отворачивается.
— Неважно за что. Не ненавидь меня только.
— Маша, ты вообще о чём сейчас?
Новая схватка не даёт ей договорить.
В этот момент дверь родильного зала резко распахивается.
— Мужчина! Вам сюда нельзя! Подождите! Немедленно выйдите!
Я раздражённо оборачиваюсь.
Ну кто ещё решил устроить сцену именно сейчас?
— Вы не имеете права...
Слова застывают у меня на губах. На пороге стоит Олег.
Мой муж.

— Тебе не стоило сюда заходить. Это тебя не касается.
— Тогда почему не запер?
Он усмехнулся краем губ.
— Потому что ещё не решил: запереть и забыть или… пусть увидят.
Он впервые подошёл так близко ко мне.
Слишком близко.
Между нами — сантиметров двадцать, не больше. Я почувствовала, как тело будто само подтянулось. Кожа отозвалась лёгким покалыванием, будто по ней прошёл ток. Он ничего не сказал, но было достаточно того, что стоял слишком близко. От него пахло чем-то тёплым, живым. Я боялась смотреть на него, но ощущала каждый сантиметр расстояния между нами — как будто не воздух разделял нас, а ожидание. Ощущала его тепло, и вдруг поняла — он не просто злится. Он возбуждён. Не от того, что я тронула его прошлое. От того, что я — здесь. Одна. В его логове.

Десять лет я режу пряничные доски, от которых ахает весь город. Ахает – и кланяется дяде: клеймо-то на досках его. А я при мастерской так, из милости. Стружку мету. Квас подаю.

Молчать я умею – выучена. Молчала бы и дальше, да в город приехал заказ: свадьба княжны, тысяча пряников, и принимать работу будет сам молодой князь. Тот самый, который задает мастерам по три вопроса – и мой дядя утонул на первом.

А еще князь нашел в узоре ласточку. Малую, с ноготь, в левом завитке – мою тайную подпись. И теперь он ездит по мастерским с доскою под мышкой и ищет не мастера.
Он ищет руку.

Прятаться? Поздно. Отдать ему все на блюдечке? Ну уж нет: свое имя я подниму со дна сама – со слепым судом, с артелью из восьми пряничниц, глухого подмастерья и двух вдов, и пусть цех при всем народе скажет вслух, чья рука резала эти десять лет.