Подборка книг по тегу: "запретная любовь и страсть"
Он видит меня, и его лицо мгновенно меняется, сходит весь сон. Клим резко садится и с матом растирает лицо ладонями, пока моё сердце, кажется, забывает, как биться.
— Эн… -- начинает говорить, но тут же рычит. -- Твою же!
Поднимается и проходится из стороны в сторону несколько раз.
Останавливается и медленно ведёт мрачным взглядом по моему телу. По моему лицу, которое застыло маской. Только что мне было так хорошо, а теперь…
— Эта ночь… — говорит тихо и хрипло, забивая слова в мои виски ржавыми гвоздями. — Мы оба были не в адеквате. Ты же понимаешь? Что обо всём этом лучше забыть?
Он разбил мне сердце после того, как я отдала ему всю себя. Хочет, чтобы я забыла? Потому что я не подхожу ему и он не хочет рушить дружбу с моим братом? Хорошо. Он поймёт, что совершил ошибку. Только будет уже поздно.
КНИГА СОЗДАЁТСЯ БЕЗ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА!
— Эн… -- начинает говорить, но тут же рычит. -- Твою же!
Поднимается и проходится из стороны в сторону несколько раз.
Останавливается и медленно ведёт мрачным взглядом по моему телу. По моему лицу, которое застыло маской. Только что мне было так хорошо, а теперь…
— Эта ночь… — говорит тихо и хрипло, забивая слова в мои виски ржавыми гвоздями. — Мы оба были не в адеквате. Ты же понимаешь? Что обо всём этом лучше забыть?
Он разбил мне сердце после того, как я отдала ему всю себя. Хочет, чтобы я забыла? Потому что я не подхожу ему и он не хочет рушить дружбу с моим братом? Хорошо. Он поймёт, что совершил ошибку. Только будет уже поздно.
КНИГА СОЗДАЁТСЯ БЕЗ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА!
Однажды мой отчим ворвался в мою комнату, и началось безумие. Сначала я боялась его, потом полюбила. Это история нашей порочной страсти.
Этот демон забрал мою душу и заставил тело гореть.
Этот демон забрал мою душу и заставил тело гореть.
— Ты родила мне сына, Самира. Теперь я заберу вас обоих.
Пять лет я позволяла семье мужа называть меня бесплодной, лишь бы никто не узнал: муж ни разу не прикоснулся ко мне как мужчина. Он обещал вылечиться, просил ждать и молчать. Я ждала. До той ночи, когда муж оставил в нашем доме пьяного кузена, а сам уехал.
Утром я рассказала Зауру все. Он защитил меня и назвал моего ребенка своим. Тимур исчез в горах. Все решили, что он погиб.
Но спустя годы он вернулся. Теперь он следит за сыном, угрожает всем моим близким и требует никах.
Я согласна стать его женой, только чтобы он больше никого не тронул. Но как жить рядом с мужчиной, которого боишься… и чье прикосновение тело помнит вопреки тебе?!
Пять лет я позволяла семье мужа называть меня бесплодной, лишь бы никто не узнал: муж ни разу не прикоснулся ко мне как мужчина. Он обещал вылечиться, просил ждать и молчать. Я ждала. До той ночи, когда муж оставил в нашем доме пьяного кузена, а сам уехал.
Утром я рассказала Зауру все. Он защитил меня и назвал моего ребенка своим. Тимур исчез в горах. Все решили, что он погиб.
Но спустя годы он вернулся. Теперь он следит за сыном, угрожает всем моим близким и требует никах.
Я согласна стать его женой, только чтобы он больше никого не тронул. Но как жить рядом с мужчиной, которого боишься… и чье прикосновение тело помнит вопреки тебе?!
Семнадцать лет назад его предали свои…
Андрей Север вышел по УДО в страну, которую не узнал. Ни квартиры, ни друзей, ни семьи — ничего. Но удача улыбнулась ему: Север оказался в тайном клане «Воронов» — в мире могущественных людей, живущих по своим законам.
Новая жизнь. Новая работа. Новая семья.
Его спокойствие рушится, когда в его жизнь настоящим тайфуном врывается ОНА. Одна случайная встреча, один допрос с пристрастием, одна искра — и этот пожар уже не потушить.
Следователь СК Кира Алфёрова привыкла всё контролировать. Карьера, работа, планы на будущее — и в них нет места чувствам. И уж тем более нет места мужчине с уголовным прошлым.
Но сердцу не прикажешь. Их любовь — пламя. Их страсть — пытка. Их выбор — усмешка судьбы.
Всё меняется, когда в руки Киры попадает старая папка с грифом «Секретно». И в ней — имя человека, разрушившего жизнь Севера.
Рассказать — потерять его навсегда.
Солгать — предать саму себя.
«Ты пахнешь, как свобода…» — сказал он однажды.
Андрей Север вышел по УДО в страну, которую не узнал. Ни квартиры, ни друзей, ни семьи — ничего. Но удача улыбнулась ему: Север оказался в тайном клане «Воронов» — в мире могущественных людей, живущих по своим законам.
Новая жизнь. Новая работа. Новая семья.
Его спокойствие рушится, когда в его жизнь настоящим тайфуном врывается ОНА. Одна случайная встреча, один допрос с пристрастием, одна искра — и этот пожар уже не потушить.
Следователь СК Кира Алфёрова привыкла всё контролировать. Карьера, работа, планы на будущее — и в них нет места чувствам. И уж тем более нет места мужчине с уголовным прошлым.
Но сердцу не прикажешь. Их любовь — пламя. Их страсть — пытка. Их выбор — усмешка судьбы.
Всё меняется, когда в руки Киры попадает старая папка с грифом «Секретно». И в ней — имя человека, разрушившего жизнь Севера.
Рассказать — потерять его навсегда.
Солгать — предать саму себя.
«Ты пахнешь, как свобода…» — сказал он однажды.
Муж был моей первой и единственной любовью. До того, как разбил мне сердце изменой.
Я решила уйти и подать на развод, но… в наши семейные дела вмешался свекор.
Властный. Влиятельный. И… пугающе притягательный.
И теперь он смотрит на меня совсем не так, как должен смотреть отец моего мужа...
Я решила уйти и подать на развод, но… в наши семейные дела вмешался свекор.
Властный. Влиятельный. И… пугающе притягательный.
И теперь он смотрит на меня совсем не так, как должен смотреть отец моего мужа...
— Ты не понимаешь, о чем просишь? — в голосе Влада столько сопротивления, что мне ещё больше хочется. Только с ним!
— Понимаю, — носиком задеваю его сухие губы. — Пожалуйста... — хнычу и трусь об него, как котёночек, нуждающейся в ласке.
— Тогда у меня есть условие, — хрипит от перевозбуждения и смыкает пальцы на моей шее под волосами. Губами касается скул. Так нежно и чувственно, что хочется рыдать.
— Что угодно...
— Будешь меня слушаться, — властно-наставнические нотки в голосе Влада вызывает улыбочку. — И делать всё, что я скажу!
— А чего ты хочешь? — во все глаза смотрю на друга брата и задыхаюсь.
— Всю. Тебя, — и страстно целует, забирая моё дыхание.
— Понимаю, — носиком задеваю его сухие губы. — Пожалуйста... — хнычу и трусь об него, как котёночек, нуждающейся в ласке.
— Тогда у меня есть условие, — хрипит от перевозбуждения и смыкает пальцы на моей шее под волосами. Губами касается скул. Так нежно и чувственно, что хочется рыдать.
— Что угодно...
— Будешь меня слушаться, — властно-наставнические нотки в голосе Влада вызывает улыбочку. — И делать всё, что я скажу!
— А чего ты хочешь? — во все глаза смотрю на друга брата и задыхаюсь.
— Всю. Тебя, — и страстно целует, забирая моё дыхание.
Одна ночь. И четыре месяца, чтобы вытравить её из памяти. Тщетно. Время не властно над тем, что вспыхнуло между нами в полумраке комнаты.
Я думал, мы никогда не встретимся. Как же я ошибался.
Судьба свела нас снова. Тогда я не знал, кто она. Она не узнала меня. Теперь между нами титулы, этикет, молчаливые запреты. И притяжение, которое мы не в силах сломать.
Она любит другого. Называет меня чудовищем.
И в последнем она права.
Потому что есть тайна, которая заставит отвернуться от меня всех. Даже её. Особенно её…
Я думал, мы никогда не встретимся. Как же я ошибался.
Судьба свела нас снова. Тогда я не знал, кто она. Она не узнала меня. Теперь между нами титулы, этикет, молчаливые запреты. И притяжение, которое мы не в силах сломать.
Она любит другого. Называет меня чудовищем.
И в последнем она права.
Потому что есть тайна, которая заставит отвернуться от меня всех. Даже её. Особенно её…
Мои звери. Мои сводные. Те, чьей куклой я стала.
Дом в лесной чаще с наглухо забитой дверью и окнами.
Я, они и их порочные желания, которые стали и моими тоже.
Некуда бежать. Да уже и не хочется.
Рвите меня, звери.
Дом в лесной чаще с наглухо забитой дверью и окнами.
Я, они и их порочные желания, которые стали и моими тоже.
Некуда бежать. Да уже и не хочется.
Рвите меня, звери.
— Раздевайся, — похотливо произносит старик. — Снимай эти тряпки. Я — твой муж, Ася. И буду делать из тебя женщину.
Звенит пряжка ремня.
— Махач Казбекович, — обнимаю себя за плечи, — Не надо, умоляю вас. Я ведь ровесница вашей внучки…
Ему шестьдесят пять, а мне двадцать.
Он — министр внутренних дел, самый влиятельный человек в городе, за которого меня выдали замуж второй женой.
— Ты очень красивая, — ухмыляется министр, — Сладкая. Ты мне сына родишь через девять месяцев. Я тебе обещаю…
***
Увидев меня на празднике, пожилой министр внутренних дел захотел меня в жены.
Взамен он пообещал спасти моего брата, ведь ему грозит тюремное заключение.
Но в первую брачную ночь, с брачного ложа, меня похитил он...
Арслан Гаджиев.
Зверь.
Он нагло украл меня из дома мужа, нарушив все законы и адаты.
Босую, в одной тонкой ночнушке.
Я его ненавижу.
Когда-то он сделал мне очень больно.
Но только теперь от него зависит моя жизнь...
Звенит пряжка ремня.
— Махач Казбекович, — обнимаю себя за плечи, — Не надо, умоляю вас. Я ведь ровесница вашей внучки…
Ему шестьдесят пять, а мне двадцать.
Он — министр внутренних дел, самый влиятельный человек в городе, за которого меня выдали замуж второй женой.
— Ты очень красивая, — ухмыляется министр, — Сладкая. Ты мне сына родишь через девять месяцев. Я тебе обещаю…
***
Увидев меня на празднике, пожилой министр внутренних дел захотел меня в жены.
Взамен он пообещал спасти моего брата, ведь ему грозит тюремное заключение.
Но в первую брачную ночь, с брачного ложа, меня похитил он...
Арслан Гаджиев.
Зверь.
Он нагло украл меня из дома мужа, нарушив все законы и адаты.
Босую, в одной тонкой ночнушке.
Я его ненавижу.
Когда-то он сделал мне очень больно.
Но только теперь от него зависит моя жизнь...
В этот момент за спиной раздался рёв мотоцикла — громкий, режущий слух. Я растерянно обернулся и увидел, как на меня несётся чёрный спортивный байк. Расстояние сокращалось с пугающей скоростью.
Мотоцикл резко затормозил в паре шагов от меня — так, что резина жалобно взвизгнула по асфальту. Водитель поднял затемнённое стекло шлема. Открывая только глаза.
Я с трудом сглотнул: за рулём была азиатка лет тридцати, с холодным, цепким взглядом.
Глаза, эти глаза…
Не теряя ни секунды, она достала из за пазухи пистолет и навела его прямо на меня.
Я стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться. В ушах звенело, а из трубки доносились сумбурные вопросы Торпа на английском:
— Дюон? Дюон, ты слышишь меня?! Что нам делать?!
Она не сводила с меня глаз. Я не пытался защититься, продолжая стоять, ожидая выстрела…
— Тик-так, тик-так, профессор Чонг, — произнесла она...
Мотоцикл резко затормозил в паре шагов от меня — так, что резина жалобно взвизгнула по асфальту. Водитель поднял затемнённое стекло шлема. Открывая только глаза.
Я с трудом сглотнул: за рулём была азиатка лет тридцати, с холодным, цепким взглядом.
Глаза, эти глаза…
Не теряя ни секунды, она достала из за пазухи пистолет и навела его прямо на меня.
Я стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться. В ушах звенело, а из трубки доносились сумбурные вопросы Торпа на английском:
— Дюон? Дюон, ты слышишь меня?! Что нам делать?!
Она не сводила с меня глаз. Я не пытался защититься, продолжая стоять, ожидая выстрела…
— Тик-так, тик-так, профессор Чонг, — произнесла она...
Выберите полку для книги