Подборка книг по тегу: "любовь вопреки"
– А наследие великих предков не позорит твоя работа маляром? Мне-то заявили, что нищий из общаги тебе не пара… – прозвучало за спиной.
Голос из прошлого хлестнул плетью, вынудив мгновенно собраться:
– Для парня, переспавшего со мной на спор в восемнадцать, ты слишком нагл. А для того, кто всегда страдал проблемами с зубами и нехваткой денег, слишком неосторожен. Тут отличный выбор лопат, так что портрет тебе поправлю легко.
– Язва моя, зачем за Пита вышла? Неужели врала, что меня любишь? – спросил хрипло.
А я не врала, я его любила.
Пока он меня не бросил.
Кабы не гад Петруша, своей изменой разрушивший нашу налаженную жизнь, вряд ли я бы оказалась сейчас в «хозяйственном» у дома.
А так не только купила краску, но и узнала тайну, что скрывали от меня самые близкие. После этого горькое предательство из прошлого рассыпалось прахом, но реальность оказалась страшнее…
Голос из прошлого хлестнул плетью, вынудив мгновенно собраться:
– Для парня, переспавшего со мной на спор в восемнадцать, ты слишком нагл. А для того, кто всегда страдал проблемами с зубами и нехваткой денег, слишком неосторожен. Тут отличный выбор лопат, так что портрет тебе поправлю легко.
– Язва моя, зачем за Пита вышла? Неужели врала, что меня любишь? – спросил хрипло.
А я не врала, я его любила.
Пока он меня не бросил.
Кабы не гад Петруша, своей изменой разрушивший нашу налаженную жизнь, вряд ли я бы оказалась сейчас в «хозяйственном» у дома.
А так не только купила краску, но и узнала тайну, что скрывали от меня самые близкие. После этого горькое предательство из прошлого рассыпалось прахом, но реальность оказалась страшнее…
Молох. Скиф. Чистюля. Они самые настоящие звери. Грешники. Свободные, всевластные, всесильные. Хищники, в которых не осталось ничего человеческого. В их глазах нет света, в их черных сердцах давно нет жалости, в их порочных душах нет места чувствам.
Любовь – их самое страшное наказание. Она сильного делает слабым, неприкасаемого – уязвимым, бесстрашного наделяет страхами.
Любовь может поработить даже самую свободную душу.
Накажем наших грешников любовью?
– Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю?! – в его темных глазах вспыхнула ярость.
– Мне всё равно. Если не ты, то другие сделают.
Провести с Молохом ночь – не проблема. Проблема – после этого выжить. Она в западне, из которой живой не выбраться. Ни в каком из случаев для нее нет благополучного исхода.
В тексте присутствуют сцены эротического характера, нецензурная лексика и сцены насилия.
Произведение является художественным вымыслом, носит развлекательный характер и соответствует требованиям законодательства РФ.
Любовь – их самое страшное наказание. Она сильного делает слабым, неприкасаемого – уязвимым, бесстрашного наделяет страхами.
Любовь может поработить даже самую свободную душу.
Накажем наших грешников любовью?
– Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю?! – в его темных глазах вспыхнула ярость.
– Мне всё равно. Если не ты, то другие сделают.
Провести с Молохом ночь – не проблема. Проблема – после этого выжить. Она в западне, из которой живой не выбраться. Ни в каком из случаев для нее нет благополучного исхода.
В тексте присутствуют сцены эротического характера, нецензурная лексика и сцены насилия.
Произведение является художественным вымыслом, носит развлекательный характер и соответствует требованиям законодательства РФ.
— А вам какое дело до моих успехов? Мы едва знакомы, и моя учеба — это исключительно мое личное дело.
Тимур, мой новоиспеченный отчим, медленно сократил расстояние, пока между нами не осталось меньше шага. Он наклонился чуть вперед, и его низкий, бархатный баритон опустился до опасного, почти интимного шепота, от которого у меня пересохло во рту:
— Теперь — ближайшее. Привыкай, Лёля. Теперь ты в моей власти.
Я вскинула подбородок, чтобы огрызнуться, но голос застрял в горле — потому что его потемневший взгляд скользнул по моим губам, задержался на секунду дольше, чем позволяли приличия, и в этом взгляде было столько неприкрытого, голодного обещания, что у меня подкосились колени.
Я согласилась переехать к будущему отчиму, чтобы защитить маму от холодного и властного кавказского бизнесмена, но не ожидала, что сама стану центром его опасного внимания…
Тимур, мой новоиспеченный отчим, медленно сократил расстояние, пока между нами не осталось меньше шага. Он наклонился чуть вперед, и его низкий, бархатный баритон опустился до опасного, почти интимного шепота, от которого у меня пересохло во рту:
— Теперь — ближайшее. Привыкай, Лёля. Теперь ты в моей власти.
Я вскинула подбородок, чтобы огрызнуться, но голос застрял в горле — потому что его потемневший взгляд скользнул по моим губам, задержался на секунду дольше, чем позволяли приличия, и в этом взгляде было столько неприкрытого, голодного обещания, что у меня подкосились колени.
Я согласилась переехать к будущему отчиму, чтобы защитить маму от холодного и властного кавказского бизнесмена, но не ожидала, что сама стану центром его опасного внимания…
— Мы все выяснили! Это чудовищная ошибка, наша сотрудница… эмбриолог… она перепутала пробирки…
— Перепутала? — гремит голос Тамерлана. — Кто эта женщина, которой подсадили моего ребенка? Где она? Я хочу знать все.
— Мы… мы не имеем права разглашать…
— Имеете! — рявкает он. — Если не хотите, чтобы я сжег эту клинику дотла, вы скажете мне!
А я стою за дверью и думаю, что мне пора бежать.
Но и шага сделать не успеваю, когда за спиной раздаётся грозное:
— Стоять!
— Перепутала? — гремит голос Тамерлана. — Кто эта женщина, которой подсадили моего ребенка? Где она? Я хочу знать все.
— Мы… мы не имеем права разглашать…
— Имеете! — рявкает он. — Если не хотите, чтобы я сжег эту клинику дотла, вы скажете мне!
А я стою за дверью и думаю, что мне пора бежать.
Но и шага сделать не успеваю, когда за спиной раздаётся грозное:
— Стоять!
Меня зачитали вслух. Между кубком и золотыми пряжками💔
«Рыжая. Редкая. Беречь».
Оказалось, самый богатый дракон империи внёс меня в книгу своих сокровищ. Четвёртой строчкой сверху. И приписал снизу другим пером: срок — до затмения.
Я потребовала развод. Он сложил мою бумагу вдвое и убрал в ту же книгу. К побрякушкам😤
— Драконы не вычёркивают, рыжая. Драконы только собирают.
Только вот беда: он умирает. И развод, которого я так добиваюсь, убьёт не меня. Его🖤
👉 Оставь себе своё золото, дракон. Я не сокровище. Я та, кто уходит сама — и, если захочет, сама же возвращается.
✨ Счастливый финал. Один герой. Без измен. 16+.
«Рыжая. Редкая. Беречь».
Оказалось, самый богатый дракон империи внёс меня в книгу своих сокровищ. Четвёртой строчкой сверху. И приписал снизу другим пером: срок — до затмения.
Я потребовала развод. Он сложил мою бумагу вдвое и убрал в ту же книгу. К побрякушкам😤
— Драконы не вычёркивают, рыжая. Драконы только собирают.
Только вот беда: он умирает. И развод, которого я так добиваюсь, убьёт не меня. Его🖤
👉 Оставь себе своё золото, дракон. Я не сокровище. Я та, кто уходит сама — и, если захочет, сама же возвращается.
✨ Счастливый финал. Один герой. Без измен. 16+.
- Ты не достойна Булата. Грязная шармута, наглая ведьма, дворняжка. Ему не нужна ни ты, ни твой ребёнок!
- Оставьте меня в покое. Я никуда не уйду, я дождусь моего мужа!
- Булата? Что ж, он скоро приедет, привезёт свою настоящую жену. У него был никях вчера.
- Что?
Я вышла замуж за властного кавказца, который хотел получить меня любой ценой. Я не хотела его любить. Я знала, что ничем хорошим это не закончится.
Я сказала ему, что люблю, а потом узнала, что он женился на другой, а меня и моего сына приказал вышвырнуть на улицу.
Что ж. Я ушла. Я выжила. Я стала свободной и независимой. А через пять лет жизнь снова свела на вместе и тогда я сделала свой ход конём.
Моя жена предала меня и сбежала, а через пять напротив окна моего кабинета появился огромный билборд. На нём улыбающийся парнишка. И надпись.
«С днём рождения, сынок. Мы могли бы отпраздновать его вместе с твоим отцом, но он от нас отказался. Пусть видит, каким ты вырос, Булат!»
- Оставьте меня в покое. Я никуда не уйду, я дождусь моего мужа!
- Булата? Что ж, он скоро приедет, привезёт свою настоящую жену. У него был никях вчера.
- Что?
Я вышла замуж за властного кавказца, который хотел получить меня любой ценой. Я не хотела его любить. Я знала, что ничем хорошим это не закончится.
Я сказала ему, что люблю, а потом узнала, что он женился на другой, а меня и моего сына приказал вышвырнуть на улицу.
Что ж. Я ушла. Я выжила. Я стала свободной и независимой. А через пять лет жизнь снова свела на вместе и тогда я сделала свой ход конём.
Моя жена предала меня и сбежала, а через пять напротив окна моего кабинета появился огромный билборд. На нём улыбающийся парнишка. И надпись.
«С днём рождения, сынок. Мы могли бы отпраздновать его вместе с твоим отцом, но он от нас отказался. Пусть видит, каким ты вырос, Булат!»
Переключаю волны, пока не нахожу ту, где объявляют. «Ночная Москва в прямом эфире» — у ведущей приятный голос. Я нажимаю кнопку погромче. Почему-то задерживаю дыхание. Ведущая объявляет:
— У нас на связи молодой человек. Представьтесь, пожалуйста. Вы в прямом эфире «Ночной Москвы».
— Здравствуйте, — раздаётся взволнованный детский голосок. Тонкий, звонкий. Мальчик. Не старше восьми.
Руки на руле сжимаются. Сердце пропускает удар.
— Меня зовут Никита. Мне семь лет.
Замираю обратившись в слух. Я знаю этот голос. Так же хорошо, как своё дыхание. Я знаю каждую интонацию, каждую паузу. Как он просил мороженое. Как он плакал, когда упал с велосипеда. Как шептал: «Мама, я люблю тебя», когда укладывала его спать.
Это голос Тимоши. Моего сына. Которого больше нет. Машина дёргается, я случайно нажимаю на газ. Сзади сигналят. Выжимаю тормоз, прижимаюсь спиной к креслу. Дышу часто, никак не могу выровнять дыхание. Смотрю на динамик и не верю в реальность того, что происходит.
— У нас на связи молодой человек. Представьтесь, пожалуйста. Вы в прямом эфире «Ночной Москвы».
— Здравствуйте, — раздаётся взволнованный детский голосок. Тонкий, звонкий. Мальчик. Не старше восьми.
Руки на руле сжимаются. Сердце пропускает удар.
— Меня зовут Никита. Мне семь лет.
Замираю обратившись в слух. Я знаю этот голос. Так же хорошо, как своё дыхание. Я знаю каждую интонацию, каждую паузу. Как он просил мороженое. Как он плакал, когда упал с велосипеда. Как шептал: «Мама, я люблю тебя», когда укладывала его спать.
Это голос Тимоши. Моего сына. Которого больше нет. Машина дёргается, я случайно нажимаю на газ. Сзади сигналят. Выжимаю тормоз, прижимаюсь спиной к креслу. Дышу часто, никак не могу выровнять дыхание. Смотрю на динамик и не верю в реальность того, что происходит.
- Собирайся, Аля. Возьми самое необходимое.
После смерти мамы дядя увозит меня в горы, где собирается выдать замуж.
- Я нашёл достойного жениха. Такого о котором говорила твоя мать.
Мой жених, молодой, известный, богатый, уважаемый, его называют Царь.
Вот только дядя рассказал мне о нём не всё. Зато женщины из его дома не стали скрывать правду.
- Грязное отродье! Блудница! Муженёк тебя будет учить уму разуму, у такого чудовища ты быстро научишься порядку, как шёлковая будешь! На! Посмотри! Полюбуйся, чьей женой станешь, шармута!
Мой будущий муж – жуткое чудовище.
Я бегу, в надежде вернуться в дом матери, вернуть свою обычную жизнь. Но меня находят.
- Ты моя жена, Аля!
- Я не стану вашей. Я лучше умру!
- Думаешь, я буду уговаривать? Ты сама придёшь в мою постель.
- Никогда! Никогда этого не будет!
Его рот, и без того кривой, изгибается в усмешке.
- Это будет интересная битва. Пожалуй, самая интересная в моей жизни.
Посмотрим, как красавица склонится перед чудовищем!
После смерти мамы дядя увозит меня в горы, где собирается выдать замуж.
- Я нашёл достойного жениха. Такого о котором говорила твоя мать.
Мой жених, молодой, известный, богатый, уважаемый, его называют Царь.
Вот только дядя рассказал мне о нём не всё. Зато женщины из его дома не стали скрывать правду.
- Грязное отродье! Блудница! Муженёк тебя будет учить уму разуму, у такого чудовища ты быстро научишься порядку, как шёлковая будешь! На! Посмотри! Полюбуйся, чьей женой станешь, шармута!
Мой будущий муж – жуткое чудовище.
Я бегу, в надежде вернуться в дом матери, вернуть свою обычную жизнь. Но меня находят.
- Ты моя жена, Аля!
- Я не стану вашей. Я лучше умру!
- Думаешь, я буду уговаривать? Ты сама придёшь в мою постель.
- Никогда! Никогда этого не будет!
Его рот, и без того кривой, изгибается в усмешке.
- Это будет интересная битва. Пожалуй, самая интересная в моей жизни.
Посмотрим, как красавица склонится перед чудовищем!
Владислав Морозов не человек, а безжалостный Альфа, оборотень. Он и его компания держат весь город под контролем, так что его слово - закон.
А я... всего лишь человек с особенностями.
Вот только помочь с моей бедой может лишь он, так что я должна непременно стать его секретарём. Даже, если страшно и периодами хочется самолично придушить владельца мохнатой задницы.
***
Зверь. Дикий.
И одно дело, просто знать, с кем ты собираешься работать, и совсем другое – видеть, чувствовать и осязать воочию.
- Может ты хочешь забрать своё заявление обратно?
И эти его янтарные глаза, глаза оборотня, пронизывают меня насквозь.
- И не подумаю!
Мне нужна эта работа и если эта зверюга думает, что его рычание заставит меня передумать, то пусть полижет свои яйца в своей второй ипостаси.
А я... всего лишь человек с особенностями.
Вот только помочь с моей бедой может лишь он, так что я должна непременно стать его секретарём. Даже, если страшно и периодами хочется самолично придушить владельца мохнатой задницы.
***
Зверь. Дикий.
И одно дело, просто знать, с кем ты собираешься работать, и совсем другое – видеть, чувствовать и осязать воочию.
- Может ты хочешь забрать своё заявление обратно?
И эти его янтарные глаза, глаза оборотня, пронизывают меня насквозь.
- И не подумаю!
Мне нужна эта работа и если эта зверюга думает, что его рычание заставит меня передумать, то пусть полижет свои яйца в своей второй ипостаси.
Он умеет решать. Быстро, дорого и так бережно, что нечего предъявить.
Я хирург и привыкла, что решения принимаю сама. Поэтому поставила ему одно условие: ни грамма лжи. Всё, что узнаёт, — мне, в тот же день, а не когда сочтёт, что я готова. Он согласился. Слишком быстро.
Потом на подоконнике появились ключи от квартиры, которую я не просила. У ворот больницы — водитель. В кабинете главврача — разговор обо мне, без меня. Каждый вечер он сидел в машине под окнами и не поднимался, пока я не разрешу, и я уже не понимала, что это: забота или клетка.
Его мать пришла ко мне с раскрытыми ладонями — просить. Человек из его окружения назвал цену. А он сидел рядом со мной на бетонном полу больничного коридора и молчал.
Я тогда не знала, о чём именно он молчит.
Можно ли простить мужчину, который солгал тебе в глаза, потому что был уверен, что так правильно? И сделал бы это ещё раз.
Я хирург и привыкла, что решения принимаю сама. Поэтому поставила ему одно условие: ни грамма лжи. Всё, что узнаёт, — мне, в тот же день, а не когда сочтёт, что я готова. Он согласился. Слишком быстро.
Потом на подоконнике появились ключи от квартиры, которую я не просила. У ворот больницы — водитель. В кабинете главврача — разговор обо мне, без меня. Каждый вечер он сидел в машине под окнами и не поднимался, пока я не разрешу, и я уже не понимала, что это: забота или клетка.
Его мать пришла ко мне с раскрытыми ладонями — просить. Человек из его окружения назвал цену. А он сидел рядом со мной на бетонном полу больничного коридора и молчал.
Я тогда не знала, о чём именно он молчит.
Можно ли простить мужчину, который солгал тебе в глаза, потому что был уверен, что так правильно? И сделал бы это ещё раз.
Выберите полку для книги