Подборка книг по тегу: "счастлива_после_развода_литмоб"

— Я не знаю, по какой причине вас всех собрала Вика, но что бы это ни было, я хочу сообщить о другом. Мы разводимся. У меня другая женщина.
Пощечина. Звонкая пощечина. Именно так послышались мне его слова.
У меня другая женщина.
Я почувствовала на себе взгляды.
— Иди собирайся, Алиса, — голос Кости прозвучал буднично, почти нежно.
Сначала я не поняла. Не осознала, почему он обращается к моей младшей сестре. А потом… потом, когда она медленно поднялась из-за стола, даже не посмев взглянуть в мою сторону, бросила салфетку на салат, вышла, до меня постепенно начало доходить, что она и есть та «другая женщина»
***
В день, когда я хотела сообщить о беременности, мой муж сказал, что уходит к моей сестре. Я дала ему развод и родила ребенка, чтобы через год увидеть у порога бывшего на коленях.

Когда на порог ко мне заявилась беременная любовница мужа, я не поверила ей.
Да только Дамиров ничего не стал отрицать.
— Вик, ну ты же ее видела? Настя красивая девка, знает, как доставить удовольствие мужику так, чтобы искры из глаз сыпались. А ты, — кривится он, — десять лет назад ты была звездой, а сейчас… ну, глаз уже так не радуешь, извини. Да и родить сама не можешь.
Конечно, я была в шоке, а Дамиров меня продолжал “успокаивать”:
— Вик, я же от тебя не отказываюсь. Я к тебе привык. Ты знаешь, у меня режим, работа, я люблю порядок во всем, и что-то менять… Это хлопотно. Я не хочу затевать сейчас волокиту с разводом. Это так утомляет, — вздыхает равнодушно.
Но похлопотать Дамирову все же пришлось, наш развод состоялся.
Только почему же полгода спустя его пузатая Настя рыдает у меня на пороге и ищет мужа?
И я бы позлорадствовала, конечно, но эта ненормальная однажды пришла снова, оставила мне ребенка и исчезла!
А потом появился Дамиров и предложил стать его дочке мамой!

— Давай без театра, Вер. Ты взрослая женщина. Задавай вопросы, я отвечу. Один раз. Потом мы закроем эту тему.
— Ты спал с ней?
— Да.
— Как ты можешь так спокойно говорить? — Говорю шёпотом.
— Потому что ты спросила. Я не вру тебе, никогда не врал.
— Не врал? Полгода, Марк. Полгода ты спал с моей лучшей подругой. Это — «не врал»?
— Я не врал тебе о главном, — говорит он тише, жёстче. — Я люблю тебя. Это не менялось и не поменяется. Алина — это другое.
— Другое? Ты с ума сошёл, — выдыхаю я.
— Нет. Я просто не собираюсь ползать на коленях и рвать на себе рубашку, потому что так положено по сценарию, который ты сейчас прокручиваешь в голове. Да, я спал с Алиной. Нет, я не жалею. Это было и будет. Ты — моя жена, и ты останешься моей женой. Точка.
***
Но я ей не осталась и подала на развод. А дальше новая жизнь и рождение нашего чуда, что я носила под сердцем. Я стала счастливой после развода. Но все изменилось, когда спустя пять лет я встретила его вновь...

— Лиля? — выдыхает моя подруга. — Что ты... как ты...
Я смотрю на нее — на любовницу моего мужа, мать его будущего ребенка.
— Привет, Рита, — говорю я ровным голосом.
Она открывает рот, закрывает. Хватается за живот — защитный жест.
— Лиля, я... это не то, что ты думаешь... — начинает она, но голос срывается.
— Не то, что я думаю? — я усмехаюсь. — Рита, я думаю, что ты живешь в квартире моего мужа. Что ты беременна от него. Что вы оба предали меня. Что из этого не то, что я думаю?
Она шатается, хватается за дверной косяк. Лицо серое, в глазах паника.
— Лиля, прошу... дай мне объяснить...
— Объяснить? — я делаю шаг вперед, и она инстинктивно отступает. — Что ты можешь объяснить?
Из глубины квартиры доносится голос:
— Рит, кто там?
Голос моего мужа. Значит он дома.

— Аня, мы же взрослые люди. Зачем эти истерики? Я предлагаю тебе отличное соглашение, которое всех устроит. Ты же умная девочка.
— Знаешь, Стас, ты прав. Я умная. Я за эти месяцы стала такой умной, что сама удивляюсь. Научилась читать реестры банкротств. Проверять цепочки фирм-однодневок. Считать чужие деньги на счетах в другой стране. Ты не представляешь, как быстро учишься, когда у тебя арестовывают счёт, описывают имущество, а дома кончается корм для собаки.
Он перестал улыбаться. Не сразу, сначала улыбка дёрнулась, как зависшая картинка, а потом погасла.
— Ты что несёшь?
— Шестьдесят миллионов, Стас. Три подставные фирмы. Фиктивные закупки. Маргарита Павлова, на которую ты записал квартиру. Она, кстати, уже даёт показания, оказалось, перспектива реального срока творит чудеса с верностью.

— Нашему браку конец, — муж смотрит холодно. — И уже давно. Просто ты предпочла этого не замечать.
— Я… не верю, — мотаю головой, будто меня огрели обухом. — Орлов, мы же через столько с тобой вместе прошли…
— В этом и дело, — бросает он. — У нас лишком много общих тяжёлых воспоминаний. Мне от этого передышка нужна.
— И в качестве передышки ты выбрал мою лучшую подругу? — всхлипнула я.
— Я сама его выбрала, — Наина прижалась к своему любовнику так, будто я пыталась его у неё отобрать. — Тебя, Ирочка, просто любовь твоя беззаветная ослепила.
— Ир, нам пора перестать цепляться за прошлое, — муж прижал Наину к себе. — Пора двигаться дальше. Я свой выбор сделал. Уверен, ты сможешь понять.

– Масик, ты точно бросишь свою курицу? Я вот тут шубку присмотрела… – щебечет любовница мужа.

– Все купим, звезда моя. Ты же у меня… 

– Огонь, да? Не то, что твоя мымра сморщенная. Когда уже мы будем вместе? 

– Скоро, скоро… Как ты правильно сказала… Она сухарь и есть… И я ничего, кроме жалости, к ней не испытываю. 

Я услышала разговор мужа с любовницей и решила…

Нет, не рвать на себе волосы и не страдать. 

Я лишу их всего, опустошу счета мужа и отправлюсь в путешествие… 

Но моим планам не суждено было сбыться – муж приготовил ответный удар, а мне пришлось искать того, кто поможет остаться на свободе…

— Где ты была?! — голос бывшего мужа звучит властно и резко, он надвигается на меня.

Окружающий мир померк, я вижу в его глазах бурю эмоций, напоминающую приближающуюся грозу.

— Я вернулась решить проблему в отеле! — говорю, высоко подняв подбородок. Как же я жалею, что работаю у этого чудовища в отеле!

Предатель прищуривается и наклоняется ближе, его дыхание опаляет моё лицо.

— Виновный сотрудник уже пойман и сейчас извинится перед клиенткой!

— Прекрасно, — откашливаюсь. — И кто же это был?

— Ты, Дарья! Ты должна извиниться!

Что? Он окончательно лишился рассудка?

Но не успеваю ответить, как дверь кабинета распахивается, и из-за моей спины выбегает дочка.

— Мамочка, смотри, какого слоника я нарисовала! Папе понравится?

Я оборачиваюсь, подхватываю малышку на руки, она протягивает мне рисунок слоника, выполненный на моём заявлении об увольнении.

— Это твоя дочь? — прорычал Марат. — Сколько ей лет?

— Ты ничего не хочешь мне сказать про Миронову? — спрашивает адвокат.
Я киваю.
— Боюсь, тебе эта инфа не понравится.
Молчит.
Я ставлю чашку.
— Мы разошлись с ней восемь лет назад. Это моя бывшая жена.
— Твою ж…, Макс! И почему я это впервые слышу от тебя?
— Потому что это было давно и неправда, — спокойно отвечаю.
Роман проводит ладонью по лицу.
— И ты решил, что мне знать не обязательно?
— Это был всего лишь год. Мы тихо поженились и тихо развелись. Всё.
Я откидываюсь на спинку стула.
— Макс, — он смотрит жёстко, — это конфликт интересов. Следователь — твоя бывшая жена. Это подарок обвинению. Мы можем сослаться на это и потребовать передать дело другому следователю.
— Нет, — отрезаю. — Мы не станем этого делать.
— Ты серьёзно?
— Если бы она хотела просто посадить — не вела бы сама. Передала бы кому-то.

— Присаживайтесь, — говорит мужской голос, и мне не нужно видеть лицо, чтобы понять, кто это.
Восемь лет брака.
Одна измена. Развод, в котором я ушла беременной — и промолчала.
Потом авария. Кровь на ладонях. Мамина рука, которую я держала до последнего. И крик врача о моей малышке…
Он стоит у окна, спиной ко мне, будто всё здесь уже его.
Тимур Русланович Ходжаев. Мой бывший муж.
— Кира Игоревна, — произносит, читая папку.
Ровно. Холодно. Официально.
И тише: — Синицина...
— Семь лет, — говорит он спокойно.
У меня взрывается в памяти: чемодан, ночь, тест с двумя полосками, его “это ничего не значит”.
— В анкете указано: “разведена”, — продолжает он. — Детей нет.
Детей нет… Если бы он знал...
— Вы ошиблись, — говорю я ровно.
Он наклоняется чуть ближе — и его голос становится ниже.
— Я редко ошибаюсь, Кира.
Пауза.
— И ещё реже отпускаю то, что однажды было моим.
Прекрасно…вот только этого мне и не хватало сейчас.