Подборка книг по тегу: "второй шанс"

— Собери чемодан, — говорит муж, глядя на меня сверху вниз. — И уезжай. Я не хочу тебя больше видеть.
— Я никуда не поеду, — отвечаю тихо. Совсем тихо.
— Я приведу сюда Марьяну. Она будет жить здесь. Со мной. А ты… если хочешь — тоже живи здесь. В дальней комнате. Будешь смотреть, как мы живём.

— Ты… ты приведёшь её в наш дом? — говорю я. Голос дрожит. — В дом, где выросла твоя дочь?

— А что такого? — Он пожимает плечами. — Настя уже взрослая. У них с Марьяной небольшая разница в возрасте. Они подружатся.

— Ты… — начинаю я. Но не могу закончить. Слова застревают.

— Как ты тогда запоёшь, Анна? — спрашивает он. И в его голосе — насмешка. — Будешь жить с моей любовницей под одной крышей? Готовить ей завтраки? Смотреть, как я целую её за столом?
——————
Муж изменил, выгнал из дома. И уже там, в пропахшей старостью, малогабаритной квартире, с которой у нас с ним всё начиналось, я узнаю, что… Беременна.

— Алиса! — окликает меня знакомый голос.
— Уезжай, Королев!
— Только если ты поедешь со мной.
— Этому не бывать! Забудь меня. И оставь в покое.
— Не могу, девочка Алиса. Я тебя никому не отдам, слышишь?

Артем. Два месяца назад я совершил огромную ошибку. Предал доверие девушки, которую больше всего желал. И она сбежала от меня, не оставив ни единой зацепки о своем местонахождении. Но я знаю, что не успокоюсь. Я найду Алису и сделаю все, чтобы она снова была моей.

Алиса. Можно ли доверять человеку, который привык, что все продается и покупается? Я думаю, что нет. Поэтому несмотря на глубокое чувство к Артему Королеву, я нахожу в себе силы уйти от него. Прячусь в глуши, чтобы зализать нанесенные им раны, но внезапно узнаю, что беременна…

– Мы раньше не встречались, Валерия Сергеевна? – смотрит на меня так внимательно, будто пытается вспомнить и не хочет вспоминать.
– Мужчины обычно хорошо помнят женщин, с которыми поступили достойно, Глеб Андреевич. Видимо, я не тот случай.
Воронцов сводит брови на переносице.
– Вы сейчас что себе позволяете?
– Отвечаю на вопрос.
– Нет. Вы хамите командиру воинской части.
– Тогда не задавайте вопросов, на которые не готовы услышать ответ.
– Если у вас есть что мне сказать… – Он медленно закрывает папку. – И если вы считаете, что я когда-то повел себя некорректно, говорите прямо. Без намеков и дешевых выпадов.
– Мужчине обычно не нужно объяснять, где он повел себя некорректно. А если нужно – значит, объяснять уже бесполезно.
– Если вы позволяете себе личные обвинения в служебном кабинете, будьте готовы их обосновать. Объяснительную мне на стол через десять минут.
– Так точно, товарищ командир, – поднимаюсь, – таблеточки для улучшения памяти в объяснительной порекомендовать?

— А ты располнела! Всё ещё заедаешь булками стресс после нашего расставания?
Передо мной с видом хозяина развалился бывший муж.
В моём кабинете, который скоро станет — его.
— Заедаю стресс? Нет, я всё ещё праздную, дорогой. А ты здесь какими судьбами?
Молю небеса, чтобы инвестором, а по сути, новым хозяином, оказался не он, но…
Удача в последнее время отвернулась от меня!
— Теперь всё принадлежит мне. И ты — подо мной, — хищно зыркнул глазами. — Справишься? Кажется, раньше тебе нравилось. У меня уши закладывало от твоих криков.
Я адресую бывшему улыбку:
— Каюсь, я имитировала.
***
Говорят, у каждого развода есть год спустя.
Наше случилось через много лет!
Теперь бывший муж намерен превратить мою жизнь в ад.
Но лучше бы ему не трогать меня и некоторые секреты…
Особенно те, после которых наш развод может оказаться совсем не тем, чем мы его считали.

Она была идеальной дочерью.
А они выбросили её на помойку.

Она любила своего жениха.
А он дал ложные показания, отправившие её в тюрьму.

Она умерла в одиночестве.
А потом открыла глаза — в том же теле, в тот же вечер, за минуту до того, как её жизнь рухнула.

Но теперь внутри неё нет ни слёз, ни страха. Теперь у неё нет сердца. Есть только цель.

Пощады не будет. Они её не заслужили.

— Эти семилетние вымогатели четыреста двадцать тысяч с меня требуют, между прочим, — показываю Яне листок с их кривыми расчетами, Яна бледнеет.
— Мальчики… что это значит?
— Мы взяли наш средний возраст — семь лет. Умножили на двенадцать. По пять тысяч в месяц… Ну, это мы еще на карманные расходы добавили, — кивает Эмир.
Я протягиваю Яне свидетельство о рождении.
— Это они тоже принесли.
Она забирает бумагу и прижимает к груди. Удивления на ее лице нет.
А я смотрю на мальчиков: похожие волосы, рост, даже куртки. Только Эмир чуть выше и смотрит исподлобья. Совсем как я.
— Мои сыновья? — спрашиваю прямо.
— Айдар…
— Они мои?
— Эмир — твой сын, — сдается Яна, пока я не отрываю взгляд от пацана, которого почти восемь лет считал погибшим… еще до рождения.
— А я? — неожиданно тихо спрашивает второй.

— Я буду тебе изменять, — заявил муж, вальяжно забросив нога на ногу.
— Что?
— Именно так, — кивает. — Ты услышала ровно то, что я сказал. Буду изменять. Сегодня или, может быть, завтра. Неважно, главное, знай.
— Неудачная шутка.
— Похоже, что я шучу? Ты же за честность? Я честно предупредил. Ты же за доверие в паре? Вот, я тебе доверился, и считаю что наши отношения после этого не пострадают.
От негодования не знаю, куда деться.
— То есть, теперь это работает так? Я тоже могу предупредить и…
— Нет, — обрывает муж, нежно коснувшись кончиками пальцев моего лица. — Это работает не так. Для тебя — не так. Ты не имеешь права мне изменять. Ты останешься чистым оазисом в пустыне.
***
Я не пожелала быть чистым оазисом для гнусного изменщика и подала на развод.
Не зная, какие испытания приготовила нам судьба...

— Наташ, а ты одна приехала?

Я уже собиралась ответить, когда Александр спокойно сказал:

— Нет. Со мной.

Четыре месяца назад я развелась с Игорем после пятнадцати лет брака. Теперь он приехал на свадьбу моей сестры вместе с женщиной, ради которой ушёл, а заодно выяснилось, что они уже помолвлены.

Я собиралась пережить эти выходные спокойно и не превращать чужой праздник в продолжение собственного развода. Но Александр Корнеев, старший брат жениха, неожиданно объявляет родственникам, что мы вместе.

Исправлять его я почему-то не спешу.

До воскресенья мы решаем изображать пару. Мне хочется избавиться от сочувственных взглядов и, чего уж скрывать, немного испортить настроение бывшему. Александр соглашается на эту странную затею слишком легко.

Проблемы начинаются, когда Игорь действительно начинает нервничать, а я замечаю, что всё меньше понимаю, где заканчивается наша игра.

Потому что Александр смотрит на меня совсем не так, как мужчина, который просто согласился по

— Привет, Трофим. Ты занят?
— Уже нет. Что случилось?
На том конце повисает пауза. Я останавливаюсь у панорамного окна. Внизу Москва живёт своей привычной жизнью.
— Слушай, у меня к тебе странный вопрос, — наконец говорит Алексей.
— Ты звонишь мне из-за странного вопроса?
— Именно.
— Тогда задавай. — Усмехаюсь, хотя в его голосе не слышу ни капли веселья. Алексей снова замолкает, явно подбирает слова. Не знает, с чего начать.
— У тебя, случайно, нет сына-первоклашки?
— Что?.. — Я спрашиваю, у тебя нет сына семи-восьми лет?
В коридоре открывается дверь. Моя помощница что-то говорит сотруднику, но я не разбираю слов.
— С чего ты взял, что у меня есть сын?
— В мою футбольную секцию записали мальчика семи лет. Ивана Вавилова.
Фамилия ударяет сильнее, чем сам вопрос. Вавилов… Закрываю глаза.

— Я не знаю, Таня.

На изнанке воротника его белой рубашки — тёмно-красный мазок. Оттенок, которого я никогда не носила.

Мой муж никогда мне не врал. Поэтому утром после корпоратива он ничего не стал придумывать. Сел напротив, через стол, и сказал правду: он не помнит ту ночь. Совсем. А женщина, с которой он поднялся в лифте, помнит всё — до последней пуговицы. И у неё есть снимок. Ей, по её словам, ничего от него не нужно. Ни денег, ни его самого. Вот это и пугает.

Соври он — я смогла бы не поверить. Признайся — смогла бы уйти. С «не знаю» нельзя сделать ничего. Можно только лежать рядом, каждый на своей стороне кровати, и слушать, как он не спит.

Я врач. Я умею отличать симптом от диагноза и не лечить то, чего не вижу. Но как поставить диагноз ночи, о которой правду знает только она?

А потом та ночь напомнила о себе так, что решать пришлось уже не мне одной.

Говорят, измену не прощают. Только никто не говорит, что делать, если не знаешь, было ли что прощать.