Книги по тегу «второй шанс»: ""
Встреча с мужем и его беременной любовницей в детском отделе гипермаркета разделила мою жизнь на До и После.
Он не хочет разводиться, чтобы содержать любовницу на мою зарплату. А я хочу вырастить своих троих детей и не платить за чужого.
Он не хочет разводиться, чтобы содержать любовницу на мою зарплату. А я хочу вырастить своих троих детей и не платить за чужого.
Вместо загробного мира я очнулась в чужом теле, которое принадлежало Бринне Тэггот, несчастной наяре дракона, которую хозяин променял на более молодую. Слуги дракона вышвырнули меня на улицу с единственным документом на заброшенную таверну на задворках Валлоры. Ни денег, ни связей, ни надежды. Зато есть двадцать лет кулинарного опыта в земной жизни, железная хватка профессионала и непоколебимая уверенность в том, что даже из горсти золы можно приготовить шедевр.
🥨сильная героиня
🥘вкусные рецепты
🥟таверна от захудалой до популярной
🍕драконище
🥨сильная героиня
🥘вкусные рецепты
🥟таверна от захудалой до популярной
🍕драконище
– Кыс-Кыс, открывай! Это я. Твоя Лапа!
Я едва в обморок не падаю всеми своими килограммами. Этого просто не может быть!
Сергей Лапочкин по прозвищу Лапа исчез семь лет назад. Я была уверена, что его убили. Погоревала, родила от этого бандита дочку и научилась прекрасно жить без него.
А теперь двухметровая гора мышц стоит на моём пороге и заявляет:
– Собирай вещи, пирожок! Вы с Катей едете ко мне.
– С какой стати?!
– За моей дочерью охотятся. Я вас защищу.
– Моей дочерью! Ты ей никто!
– Ошибаешься, Киса. Я её батя.
– Ты семь лет где-то шлялся!
– Зато теперь никуда не денусь.
Вот этого я и боюсь больше всего.
Потому что выяснилось: воскресший бандит Лапа не только богат, опасен и окружён охраной. Он намерен стать лучшим папой на свете.
А заодно вернуть себе меня.
Только я ему не прежняя влюблённая дурочка. И этому шкафу криминальному придётся сильно постараться, чтобы я снова назвала его своим.
А он, кажется, как раз любит невозможные задачи.
Я едва в обморок не падаю всеми своими килограммами. Этого просто не может быть!
Сергей Лапочкин по прозвищу Лапа исчез семь лет назад. Я была уверена, что его убили. Погоревала, родила от этого бандита дочку и научилась прекрасно жить без него.
А теперь двухметровая гора мышц стоит на моём пороге и заявляет:
– Собирай вещи, пирожок! Вы с Катей едете ко мне.
– С какой стати?!
– За моей дочерью охотятся. Я вас защищу.
– Моей дочерью! Ты ей никто!
– Ошибаешься, Киса. Я её батя.
– Ты семь лет где-то шлялся!
– Зато теперь никуда не денусь.
Вот этого я и боюсь больше всего.
Потому что выяснилось: воскресший бандит Лапа не только богат, опасен и окружён охраной. Он намерен стать лучшим папой на свете.
А заодно вернуть себе меня.
Только я ему не прежняя влюблённая дурочка. И этому шкафу криминальному придётся сильно постараться, чтобы я снова назвала его своим.
А он, кажется, как раз любит невозможные задачи.
— Ты говоришь слишком много. — Он крепко взял меня за подбородок и сжал.
Я отшвырнула его руку. От одного прикосновения ненависть поднялась до критической точки.
Рамазан криво дёрнул губами.
— Женщины в этом доме знают своё место. И ты должна его знать.
— Своё место знают собаки. Тебе нужно было завести мопса.
— Если я говорю молчать — ты молчишь. Если хочу услышать твоё мнение — высказываешь. Сейчас говорю я.
Он круто развернулся ко мне.
— Я беру тебя второй женой.
— Что? — переспросила я, не веря, что он это сказал. — Какой ещё второй женой? Ты…
— Я сказал всё, что хотел. А теперь ложись спать., Саша.
Я любила его больше жизни, а он однажды просто исчез. Чтобы через четыре года появиться вновь.
Я думала, что ненавижу его достаточно сильно, чтобы устоять. Оказалось — недостаточно. Потому что тело всё ещё помнит то, что разум давно запретил вспоминать. А он смотрит так, будто эти четыре года были лишь паузой.
Я отшвырнула его руку. От одного прикосновения ненависть поднялась до критической точки.
Рамазан криво дёрнул губами.
— Женщины в этом доме знают своё место. И ты должна его знать.
— Своё место знают собаки. Тебе нужно было завести мопса.
— Если я говорю молчать — ты молчишь. Если хочу услышать твоё мнение — высказываешь. Сейчас говорю я.
Он круто развернулся ко мне.
— Я беру тебя второй женой.
— Что? — переспросила я, не веря, что он это сказал. — Какой ещё второй женой? Ты…
— Я сказал всё, что хотел. А теперь ложись спать., Саша.
Я любила его больше жизни, а он однажды просто исчез. Чтобы через четыре года появиться вновь.
Я думала, что ненавижу его достаточно сильно, чтобы устоять. Оказалось — недостаточно. Потому что тело всё ещё помнит то, что разум давно запретил вспоминать. А он смотрит так, будто эти четыре года были лишь паузой.
Когда-то он был моим мужем. Моей любовью. Моим воздухом.
Но он выбрал честь вместо любви. Прилюдно развелся со мной, чтобы не посрамить имя отца, заставив заплатить за ошибку, которую совершила не я, а мой брат.
Я молча ушла, переехала… и родила его сына.
Теперь он снова встретился на моем пути - мой бывший муж, мой палач, мой Шамиль.
Холодный, суровый, готовый наказать за все, что я якобы отняла у него. Он говорит, что пришел забрать своего наследника, но я вижу в его глазах большее - желание уничтожить меня до конца.
Стоила ли его мужская гордость наших сломанных судеб? И сможет ли он, разрушив меня однажды, сделать это снова?
Но он выбрал честь вместо любви. Прилюдно развелся со мной, чтобы не посрамить имя отца, заставив заплатить за ошибку, которую совершила не я, а мой брат.
Я молча ушла, переехала… и родила его сына.
Теперь он снова встретился на моем пути - мой бывший муж, мой палач, мой Шамиль.
Холодный, суровый, готовый наказать за все, что я якобы отняла у него. Он говорит, что пришел забрать своего наследника, но я вижу в его глазах большее - желание уничтожить меня до конца.
Стоила ли его мужская гордость наших сломанных судеб? И сможет ли он, разрушив меня однажды, сделать это снова?
Я умею спасать людей. Свою семью я не спасла.
Год назад мы с Глебом развелись тихо. Без скандалов, без громких обвинений, почти по-взрослому. Я убедила себя, что так было правильно.
Только есть одна проблема: я так и не перестала его любить.
Глеб всегда был человеком, который идёт туда, откуда другие бегут. Спасает, принимает решения, берёт ответственность на себя — и никогда не спрашивает, чего хочу я.
А я всегда умела сказать «хорошо» именно тогда, когда мне было хуже всего.
Теперь у него другая жизнь. Другая женщина. Скоро свадьба.
И всё же он снова стоит слишком близко.
Я не хочу быть его ошибкой перед новой жизнью.
Не хочу снова ждать, считать минуты и угадывать то, что он не умеет говорить.
И точно не соглашусь на то место, которое он решил оставить мне.
Только почему тогда достаточно одного его взгляда, чтобы весь мой правильный год после развода рассыпался?
И что будет, если на этот раз мы оба наконец скажем правду?
Год назад мы с Глебом развелись тихо. Без скандалов, без громких обвинений, почти по-взрослому. Я убедила себя, что так было правильно.
Только есть одна проблема: я так и не перестала его любить.
Глеб всегда был человеком, который идёт туда, откуда другие бегут. Спасает, принимает решения, берёт ответственность на себя — и никогда не спрашивает, чего хочу я.
А я всегда умела сказать «хорошо» именно тогда, когда мне было хуже всего.
Теперь у него другая жизнь. Другая женщина. Скоро свадьба.
И всё же он снова стоит слишком близко.
Я не хочу быть его ошибкой перед новой жизнью.
Не хочу снова ждать, считать минуты и угадывать то, что он не умеет говорить.
И точно не соглашусь на то место, которое он решил оставить мне.
Только почему тогда достаточно одного его взгляда, чтобы весь мой правильный год после развода рассыпался?
И что будет, если на этот раз мы оба наконец скажем правду?
Влезть на дерево за котом и застрять?
Умеем. Практикуем.
— Помогите! — кричу, не слишком надеясь на помощь.
Темень, хоть глаз коли. Наверное, куковать мне тут всю ночь.
— Кто кричал? — раздается вопрос с земли.
— Я. Я тут, на дереве, вызовите МЧС, пожалуйста.
Слышу смешок и на дерево направляют луч фонарика.
Поглумиться? Или чтобы лучше объяснить суть проблемы при звонке?
— Подержи, — просит у кого-то мой спаситель и лезет на орех.
— Вы что делаете? Мы же теперь вместе застрянем!
В ответ опять смех. Хриплый, грудной.
— Зря ты в людей не веришь, девочка, — звучит тепло и, чёрт возьми, ласково.
Боже… Меня спасают. А бывший муж утверждал, что я никому не буду нужна. Я верила. Были основания.
Но меня спасают. Может, я встречу человека, для кого не буду бракованной?
— Руку давай, а ногу сюда. Не бойся и не верещи, у нас не много времени. Меня внизу внук ждёт.
— Внук?
— Де… — звучит снизу.
М-да… Нашелся небезразличный и тот уже дедушка… Старички меня не спасали...
Умеем. Практикуем.
— Помогите! — кричу, не слишком надеясь на помощь.
Темень, хоть глаз коли. Наверное, куковать мне тут всю ночь.
— Кто кричал? — раздается вопрос с земли.
— Я. Я тут, на дереве, вызовите МЧС, пожалуйста.
Слышу смешок и на дерево направляют луч фонарика.
Поглумиться? Или чтобы лучше объяснить суть проблемы при звонке?
— Подержи, — просит у кого-то мой спаситель и лезет на орех.
— Вы что делаете? Мы же теперь вместе застрянем!
В ответ опять смех. Хриплый, грудной.
— Зря ты в людей не веришь, девочка, — звучит тепло и, чёрт возьми, ласково.
Боже… Меня спасают. А бывший муж утверждал, что я никому не буду нужна. Я верила. Были основания.
Но меня спасают. Может, я встречу человека, для кого не буду бракованной?
— Руку давай, а ногу сюда. Не бойся и не верещи, у нас не много времени. Меня внизу внук ждёт.
— Внук?
— Де… — звучит снизу.
М-да… Нашелся небезразличный и тот уже дедушка… Старички меня не спасали...
— Борька, рыжий, ты как тут оказался, бандит?
Держу на руках кота и смотрю на своих перепуганных детей.
— Мамуля, мы хорошо себя вели, правда.
— Мы тихо сидеви, а потом этот… Выжий…
— Он на дядю прыгнул, а дядя хороший…
Смотрю на хорошего дядю и замираю, потому что никакой он не хороший.
Он бывший, который обещал жениться, а потом выгнал, посчитав воровкой.
— Женя?
А теперь он готов уволить меня потому, что мои дети притащили на открытие его нового ресторана рыжего кота, который устроил настоящий погром.
— Ты ничего не хочешь мне сказать, Евгения? Кто отец твоих детей?
Держу на руках кота и смотрю на своих перепуганных детей.
— Мамуля, мы хорошо себя вели, правда.
— Мы тихо сидеви, а потом этот… Выжий…
— Он на дядю прыгнул, а дядя хороший…
Смотрю на хорошего дядю и замираю, потому что никакой он не хороший.
Он бывший, который обещал жениться, а потом выгнал, посчитав воровкой.
— Женя?
А теперь он готов уволить меня потому, что мои дети притащили на открытие его нового ресторана рыжего кота, который устроил настоящий погром.
— Ты ничего не хочешь мне сказать, Евгения? Кто отец твоих детей?
Я просчитывала будущее для крупнейших корпораций. Мои стратегии приносили им миллионы, но моё имя не стояло ни в одном отчёте.
Меня не существовало — только результаты моей работы.
Я умерла в тот момент, когда поняла: всё, что я создавала, принадлежало всем, кроме меня.
А потом я открыла глаза.
В том же офисе.
В тот же день.
За минуту до того, как моя жизнь пошла под откос.
Теперь у меня есть второй шанс — и я не собираюсь быть тенью.
Я знаю, как устроена эта система.
Я знаю, где она ломается.
И в этот раз я не спрошу разрешения.
Меня не существовало — только результаты моей работы.
Я умерла в тот момент, когда поняла: всё, что я создавала, принадлежало всем, кроме меня.
А потом я открыла глаза.
В том же офисе.
В тот же день.
За минуту до того, как моя жизнь пошла под откос.
Теперь у меня есть второй шанс — и я не собираюсь быть тенью.
Я знаю, как устроена эта система.
Я знаю, где она ломается.
И в этот раз я не спрошу разрешения.
Меня убили — те, кого я защищала всю жизнь.
Я вернулась.
С пятью годами форы, холодной головой и знанием их будущего.
И теперь играю в их игру лучше, чем они.
В доме, где кровь — валюта, а любовь — слабость, я больше не жертвенный ягнёнок.
Пусть мать верит, что я сломлена.
Пусть брат празднует свои победы.
Они даже не заметят, как сами подпишут себе приговор.
А я просто займусь тем, что умею лучше всего теперь — держать дистанцию, считать ходы... и позволять их собственным решениям разрушить всё, что они так яростно защищали.
Я вернулась.
С пятью годами форы, холодной головой и знанием их будущего.
И теперь играю в их игру лучше, чем они.
В доме, где кровь — валюта, а любовь — слабость, я больше не жертвенный ягнёнок.
Пусть мать верит, что я сломлена.
Пусть брат празднует свои победы.
Они даже не заметят, как сами подпишут себе приговор.
А я просто займусь тем, что умею лучше всего теперь — держать дистанцию, считать ходы... и позволять их собственным решениям разрушить всё, что они так яростно защищали.
Выберите полку для книги