Подборка книг по тегу: "эмоционально"
– Я найду эту дрянь! – рявкаю, сжимая челюсти.
Город переверну, но эта девчонка будет стоять передо мной на коленях! Голой!
– Смотри, как бы она тебе что-то другое не откусила! – ржут друзья, чем дико бесят.
– Ну, уж нет! Будет кричать и стонать до самого утра. Так что с меня самый горячий видос в вашей жизни, парни!
Я случайно попала на мотогонки и случайно приглянулась там самому опасному парню университета. И теперь он ищет меня, даже не подозревая, что я та самая серая мышка староста, которую он даже не замечает.
Город переверну, но эта девчонка будет стоять передо мной на коленях! Голой!
– Смотри, как бы она тебе что-то другое не откусила! – ржут друзья, чем дико бесят.
– Ну, уж нет! Будет кричать и стонать до самого утра. Так что с меня самый горячий видос в вашей жизни, парни!
Я случайно попала на мотогонки и случайно приглянулась там самому опасному парню университета. И теперь он ищет меня, даже не подозревая, что я та самая серая мышка староста, которую он даже не замечает.
— Я Юля, — дочка прекрасно видит, что незнакомец говорит со мной, а, значит, и ей можно. — А вы кто?
— Тимур, — бывший протягивает ладонь. — Будем знакомы.
Нет. Только не это.
Поднимаюсь, ноги дрожат. Разум твердит, что мой бывший предал меня — и это правда. Сердце же шепчет другое: любить его я не перестала.
— Тимур Аркадьевич приходил по делам.
Пауза бьёт по нервам. Я сжимаю губы, чтобы не показать дочке переживаний, и жду. Жду, пока бывший не выходит за дверь, обернувшись на прощание — и по его взгляду я вижу: он задумался.
— Мам, — ладошка скользит в мою руку, когда за ним закрывается дверь. — Мам, а это был мой папа?
Когда-то я любила человека, поспорившего с друзьями на мою любовь и опозорившего меня на весь универ. Когда-то я сбежала и убедила себя, что мы с дочкой справимся без него. Но теперь я преподаю у его несносной младшей сестры, наши пути снова пересекаются. Я уверена, что не к добру...
— Тимур, — бывший протягивает ладонь. — Будем знакомы.
Нет. Только не это.
Поднимаюсь, ноги дрожат. Разум твердит, что мой бывший предал меня — и это правда. Сердце же шепчет другое: любить его я не перестала.
— Тимур Аркадьевич приходил по делам.
Пауза бьёт по нервам. Я сжимаю губы, чтобы не показать дочке переживаний, и жду. Жду, пока бывший не выходит за дверь, обернувшись на прощание — и по его взгляду я вижу: он задумался.
— Мам, — ладошка скользит в мою руку, когда за ним закрывается дверь. — Мам, а это был мой папа?
Когда-то я любила человека, поспорившего с друзьями на мою любовь и опозорившего меня на весь универ. Когда-то я сбежала и убедила себя, что мы с дочкой справимся без него. Но теперь я преподаю у его несносной младшей сестры, наши пути снова пересекаются. Я уверена, что не к добру...
- Дядя!
Малявка вчерашняя. Стоит возле сетчатого забора, разделяющего наши половины. Смотрит на меня.
Следом появляется соседка. Красивая, я сразу заметил. Но мне все это ни к чему. Я не создан для отношений, не моя тема. Мое дело - армия. Была когда-то, а теперь…
- Не удивлюсь, если завтра ваша дочь пролезет на мой участок через дырку, - говорю.
- А тут есть дыры? - на самом деле тревожится соседка.
- Уверен, она сделает, - хмыкаю, инстинктивно трогая лоб, по которому вчера от мелкой ложкой прилетело.
В этот момент на дороге машина показывается.
- Это к вам? - спрашиваю соседку.
Она резко разворачивается, крепче прижимая к себе ребенка. Вижу, как мелькает страх в ее глазах, как сильно напрягаются плечи.
И впервые допускаю мысль, что девчонка с ребенком оказались в глухой деревне не просто так. Прячутся от кого-то?
Малявка вчерашняя. Стоит возле сетчатого забора, разделяющего наши половины. Смотрит на меня.
Следом появляется соседка. Красивая, я сразу заметил. Но мне все это ни к чему. Я не создан для отношений, не моя тема. Мое дело - армия. Была когда-то, а теперь…
- Не удивлюсь, если завтра ваша дочь пролезет на мой участок через дырку, - говорю.
- А тут есть дыры? - на самом деле тревожится соседка.
- Уверен, она сделает, - хмыкаю, инстинктивно трогая лоб, по которому вчера от мелкой ложкой прилетело.
В этот момент на дороге машина показывается.
- Это к вам? - спрашиваю соседку.
Она резко разворачивается, крепче прижимая к себе ребенка. Вижу, как мелькает страх в ее глазах, как сильно напрягаются плечи.
И впервые допускаю мысль, что девчонка с ребенком оказались в глухой деревне не просто так. Прячутся от кого-то?
– Расслабься, Давидыч! Эта училка тебе не по зубам! – хохочет кто-то из парней, припоминая недавний случай в ресторане.
Ярость заливает сознание. Я не из тех, кто отступает. Пру напролом, как чертов танк!
– Это мы еще посмотрим, – с усмешкой заявляю.
Ну, все, Виктория Евгеньевна, ты не просто попала, ты конкретно попала!
– Неделя, – уверенно заявляю, – и эта малышка будет стонать подо мной всю ночь.
Я думала, что работа в университете будет моей сбывшейся мечтой, но в итоге встретила ЕГО. Наглого и циничного студента, который не признает слова «нет».
Ярость заливает сознание. Я не из тех, кто отступает. Пру напролом, как чертов танк!
– Это мы еще посмотрим, – с усмешкой заявляю.
Ну, все, Виктория Евгеньевна, ты не просто попала, ты конкретно попала!
– Неделя, – уверенно заявляю, – и эта малышка будет стонать подо мной всю ночь.
Я думала, что работа в университете будет моей сбывшейся мечтой, но в итоге встретила ЕГО. Наглого и циничного студента, который не признает слова «нет».
Ещё секунда, и его губы снова касаются её уха. Он что-то говорит ей, а Лера снова смеётся. Легко, светло, по-девичьи.
Каждый её смешок отзывается во мне острой болью и диким, животным желанием вырвать его из рук этого сопляка.
– Понравилось, как он прижимал тебя к себе? – спрашиваю её позднее.
– Он не прижимал.
– Брось, хватит изображать из себя невинность. Просто скажи, что я для тебя рылом не вышел. От меня шарахалась, как от огня. От Комлева бегала. А ему, значит, можно тебя лапать? Позволяешь? – Мои пальцы касаются Лериной щеки, и я вижу, как её кожа покрывается мурашками. – Поверь, ты делаешь неправильный выбор. Прекрати ломаться, пойдём со мной и я покажу тебе, что такое опытный мужчина, а не сосунок. Уверен: тебе понравится...
Каждый её смешок отзывается во мне острой болью и диким, животным желанием вырвать его из рук этого сопляка.
– Понравилось, как он прижимал тебя к себе? – спрашиваю её позднее.
– Он не прижимал.
– Брось, хватит изображать из себя невинность. Просто скажи, что я для тебя рылом не вышел. От меня шарахалась, как от огня. От Комлева бегала. А ему, значит, можно тебя лапать? Позволяешь? – Мои пальцы касаются Лериной щеки, и я вижу, как её кожа покрывается мурашками. – Поверь, ты делаешь неправильный выбор. Прекрати ломаться, пойдём со мной и я покажу тебе, что такое опытный мужчина, а не сосунок. Уверен: тебе понравится...
⭐⭐⭐ РОМАН ЗАВЕРШЕН ⭐⭐⭐
Не просил об этом санатории.
Не просил о трех неделях тишины, которая громче любого оружия.
Не просил о враче с зелеными глазами, которая не боится меня, а это, поверьте, редкость.
Я умею воевать.
Умею выживать.
Умею НЕ чувствовать.
Последнее перестало работать на третий день.
Она не лечит – она ломает мою броню.
Методично, без жалости, без лишних слов.
Я сопротивлялся, как умел.
Оказалось, что недостаточно хорошо.
Потому что есть сила ломающая все приказы.
Эта сила – ЛЮБОВЬ.
Не просил об этом санатории.
Не просил о трех неделях тишины, которая громче любого оружия.
Не просил о враче с зелеными глазами, которая не боится меня, а это, поверьте, редкость.
Я умею воевать.
Умею выживать.
Умею НЕ чувствовать.
Последнее перестало работать на третий день.
Она не лечит – она ломает мою броню.
Методично, без жалости, без лишних слов.
Я сопротивлялся, как умел.
Оказалось, что недостаточно хорошо.
Потому что есть сила ломающая все приказы.
Эта сила – ЛЮБОВЬ.
⭐РОМАН ЗАВЕРШЕН + МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА⭐
Я умею держать удар.
Умею молчать, когда молчание это единственная защита.
Умею не заикаться, даже когда внутри все горит.
Последнее перестало работать после одного простого вопроса.
Она не спрашивает лишнего, она просто смотрит так, что врать бесполезно.
По уставу – она врач, я пациент. Ничего больше.
По факту – с каждым днем все сложнее делать вид, что это правда.
Я сопротивлялся, как умел двадцать лет подряд.
Оказалось, что этого недостаточно, когда лечение оказывается запретом сильнее любого приказа.
ЗАПРЕТНАЯ ТЕРАПИЯ.
Та, что не прописана в протоколе.
Та, что лечит, ломая.
Та, без которой я больше не хочу выздоравливать.
⭐⭐⭐
Я умею держать удар.
Умею молчать, когда молчание это единственная защита.
Умею не заикаться, даже когда внутри все горит.
Последнее перестало работать после одного простого вопроса.
Она не спрашивает лишнего, она просто смотрит так, что врать бесполезно.
По уставу – она врач, я пациент. Ничего больше.
По факту – с каждым днем все сложнее делать вид, что это правда.
Я сопротивлялся, как умел двадцать лет подряд.
Оказалось, что этого недостаточно, когда лечение оказывается запретом сильнее любого приказа.
ЗАПРЕТНАЯ ТЕРАПИЯ.
Та, что не прописана в протоколе.
Та, что лечит, ломая.
Та, без которой я больше не хочу выздоравливать.
⭐⭐⭐
— Ева.
Спустя шесть недель чёрный внедорожник перекрывает мне дорогу, а знакомый голос заставляет сердце остановиться.
Я сбежала от человека, который сделал меня своей пленницей.
Сменила город. Спряталась под чужим именем. И поклялась больше никогда не возвращаться на Сицилию.
Только одну вещь я не учла.
Я беременна от него.
Теперь мне нужно исчезнуть окончательно, прежде чем Дарио Романо узнает, что у главы сицилийской мафии будет наследник.
Но от таких мужчин невозможно убежать.
Он нашёл меня.
И на этот раз я скрываю от него тайну, способную навсегда изменить нас обоих.
Спустя шесть недель чёрный внедорожник перекрывает мне дорогу, а знакомый голос заставляет сердце остановиться.
Я сбежала от человека, который сделал меня своей пленницей.
Сменила город. Спряталась под чужим именем. И поклялась больше никогда не возвращаться на Сицилию.
Только одну вещь я не учла.
Я беременна от него.
Теперь мне нужно исчезнуть окончательно, прежде чем Дарио Романо узнает, что у главы сицилийской мафии будет наследник.
Но от таких мужчин невозможно убежать.
Он нашёл меня.
И на этот раз я скрываю от него тайну, способную навсегда изменить нас обоих.
Дмитрий Пегасин, известный как Пего, — один из тринадцати наследников криминального мира, без совести и страха. Его смех громче выстрелов, шутки смертельны, а жизнь — бесконечная игра без правил.
Светлана Гробова — фарфоровая кукла с дрожащим голосом. Она заикается от страха и отдана Дмитрию в брак ради сделки.
Он не верит в добро, она боится зла. Но что, если хрупкость может сломать броню жестокости, а молчание заставит услышать то, что годами было погребено под смехом? Или одно зло может победить вечный страх?
Светлана Гробова — фарфоровая кукла с дрожащим голосом. Она заикается от страха и отдана Дмитрию в брак ради сделки.
Он не верит в добро, она боится зла. Но что, если хрупкость может сломать броню жестокости, а молчание заставит услышать то, что годами было погребено под смехом? Или одно зло может победить вечный страх?
До шестидесятилетия мужа оставалось всего две недели.
Любящий супруг. Трое взрослых детей. Почти тридцать лет счастливого брака. Мать, которой я доверяла больше, чем самой себе. Казалось, у моей семьи есть всё, о чём только можно мечтать.
Я готовила большой праздник и даже не подозревала, что одна случайная поездка перечеркнёт всю мою жизнь.
Иногда достаточно одной приоткрытой двери, чтобы понять: самые страшные предатели никогда не приходят со стороны.
Они уже давно живут в семейном альбоме.
История не о мести.
История о предательстве, после которого невозможно остаться прежней.
Любящий супруг. Трое взрослых детей. Почти тридцать лет счастливого брака. Мать, которой я доверяла больше, чем самой себе. Казалось, у моей семьи есть всё, о чём только можно мечтать.
Я готовила большой праздник и даже не подозревала, что одна случайная поездка перечеркнёт всю мою жизнь.
Иногда достаточно одной приоткрытой двери, чтобы понять: самые страшные предатели никогда не приходят со стороны.
Они уже давно живут в семейном альбоме.
История не о мести.
История о предательстве, после которого невозможно остаться прежней.
Выберите полку для книги