Подборка книг по тегу: "эксклюзив"
– Ну что, плюшка, поехали ко мне? Я даже торт купил.
Я, конечно, любила сладкое, но не настолько.
– Не для тебя «плюшка» у психотерапевта лечилась, – усмехнулась, отпихивая настырного, но неугодного поклонника.
Увы, моё мнение его не интересовало.
– Чего ты ломаешься? Можно подумать, много желающих на твои сто двадцать кг живого веса.
– Слышь, плюгавый, ты что бессмертный? Девушка сказала «отвали»? Вот и шуруй отсюда.
Ангидрид твою сероводорода мать! Только моего «особого пациента» здесь сейчас не хватало.
Майор ведь обязательно полезет в драку, а я только-только поправила ему спину. Неделя работы псу под хвост.
Кошмар!
Она давно решила, что отношения не для неё, и да, у неё была на то серьезная причина.
А он? Тот, чья служба и опасна, и трудна, а жизнь может оборваться в любой момент, не готов обречь близких на боль потери и сожаления.
Однако у Судьбы свои планы. Помочь ему вернуться к работе и полноценной жизни может только она.
Я, конечно, любила сладкое, но не настолько.
– Не для тебя «плюшка» у психотерапевта лечилась, – усмехнулась, отпихивая настырного, но неугодного поклонника.
Увы, моё мнение его не интересовало.
– Чего ты ломаешься? Можно подумать, много желающих на твои сто двадцать кг живого веса.
– Слышь, плюгавый, ты что бессмертный? Девушка сказала «отвали»? Вот и шуруй отсюда.
Ангидрид твою сероводорода мать! Только моего «особого пациента» здесь сейчас не хватало.
Майор ведь обязательно полезет в драку, а я только-только поправила ему спину. Неделя работы псу под хвост.
Кошмар!
Она давно решила, что отношения не для неё, и да, у неё была на то серьезная причина.
А он? Тот, чья служба и опасна, и трудна, а жизнь может оборваться в любой момент, не готов обречь близких на боль потери и сожаления.
Однако у Судьбы свои планы. Помочь ему вернуться к работе и полноценной жизни может только она.
Я собиралась увольняться. Поэтому на корпоративе позволила себе лишний бокал и одну глупость. Когда из коробки с фантами вытянули моё имя, я уже знала — ничего хорошего не будет.
— Поцелуй самого красивого мужчину в зале, — прочитала ведущая.
Все замолчали. Потому что самым красивым был генеральный директор. И он смотрел прямо на меня.
Теперь весь офис уверен, что я его любовница. Его бывшая жена назвала меня коровой при всех. А он… он приглашает меня встретить Новый год вдвоём.
Но я не верю в сказки. Такие, как он, не выбирают таких, как я.
Или всё-таки выбирают?
— Поцелуй самого красивого мужчину в зале, — прочитала ведущая.
Все замолчали. Потому что самым красивым был генеральный директор. И он смотрел прямо на меня.
Теперь весь офис уверен, что я его любовница. Его бывшая жена назвала меня коровой при всех. А он… он приглашает меня встретить Новый год вдвоём.
Но я не верю в сказки. Такие, как он, не выбирают таких, как я.
Или всё-таки выбирают?
— Мам, — вдруг говорит Артём, пока отца нет рядом. — А почему тётя Лера пошла за папой в туалет?
Замираю.
— Что? — переспрашиваю ошарашено.
— Ну, я ждал у двери, в коридоре между туалетом для мальчиков и туалетом для девочек, а тетя Лера подошла и зашла в мальчиковый туалет. Наверное, ошиблась. А потом они вместе с папой вышли оттуда.
Они просто вместе вышли из туалета, как ни в чем не бывало?
Мир будто переворачивается.
— Ты уверен? — спрашиваю, чувствуя, как голос дрожит.
— Да, — кивает бесхитростно в ответ.
Что же получается?
Они были вместе. В туалете.
В общественном туалете! Неужели он настолько бессовестный? Настолько потерял человеческий облик?
Дима не постеснялся собственного сына, так не терпелось справить нужду со своей любовницей?
Какая же мерзость…
Он перечеркнул все, что было между нами. Он растоптал мою любовь, мое доверие, мою гордость.
Но я ему этого не прощу. Никогда…
Замираю.
— Что? — переспрашиваю ошарашено.
— Ну, я ждал у двери, в коридоре между туалетом для мальчиков и туалетом для девочек, а тетя Лера подошла и зашла в мальчиковый туалет. Наверное, ошиблась. А потом они вместе с папой вышли оттуда.
Они просто вместе вышли из туалета, как ни в чем не бывало?
Мир будто переворачивается.
— Ты уверен? — спрашиваю, чувствуя, как голос дрожит.
— Да, — кивает бесхитростно в ответ.
Что же получается?
Они были вместе. В туалете.
В общественном туалете! Неужели он настолько бессовестный? Настолько потерял человеческий облик?
Дима не постеснялся собственного сына, так не терпелось справить нужду со своей любовницей?
Какая же мерзость…
Он перечеркнул все, что было между нами. Он растоптал мою любовь, мое доверие, мою гордость.
Но я ему этого не прощу. Никогда…
— Никогда, слышишь?! Никогда больше я не посмею сомневаться в тебе.
— Это лишь красивые слова, Паршин. На нашей свадьбе ты тоже много говорил, буквально соловьем разливался. А по факту что? Сразу же отказался от меня, поверив наглой лжи, которую тебе скормили.
— Идиотом был, родная. Но этого больше не повторится. Клянусь. Дай мне один маленький шанс, и, обещаю, ты не пожалеешь.
— А я не хочу, слышишь? Не хочу пробовать, рисковать, разбрасываться шансами направо и налево. Я не в ресурсе для всего этого, Игорь. Слишком поздно. Слишком поздно для любви… Ее больше нет.
***
Что может быть хуже, чем застрять вместе с бывшим мужем в загородном доме?
На носу Новый год, а все дороги в город заметены обильным снегопадом. Сбежать нереально, но и остаться с бывшим под одной крышей невозможно…
Сможем ли мы пережить праздники и не вести с ума друг друга? А может, дни вынужденной изоляции станут для нас новой точкой отсчета?
— Это лишь красивые слова, Паршин. На нашей свадьбе ты тоже много говорил, буквально соловьем разливался. А по факту что? Сразу же отказался от меня, поверив наглой лжи, которую тебе скормили.
— Идиотом был, родная. Но этого больше не повторится. Клянусь. Дай мне один маленький шанс, и, обещаю, ты не пожалеешь.
— А я не хочу, слышишь? Не хочу пробовать, рисковать, разбрасываться шансами направо и налево. Я не в ресурсе для всего этого, Игорь. Слишком поздно. Слишком поздно для любви… Ее больше нет.
***
Что может быть хуже, чем застрять вместе с бывшим мужем в загородном доме?
На носу Новый год, а все дороги в город заметены обильным снегопадом. Сбежать нереально, но и остаться с бывшим под одной крышей невозможно…
Сможем ли мы пережить праздники и не вести с ума друг друга? А может, дни вынужденной изоляции станут для нас новой точкой отсчета?
Если тебе изменил мужчина, то дело совершенно не в твоей внешности. Просто он не твой, а ты не его.
Так думала Серафима, когда переступила порог офиса главного конкурента своей бывшей начальницы. Именно эта гадина стала разлучницей и одновременно проводником в новый мир под названием «Шик».
Потапов Михаил не поверил в случайное совпадение. Он устроил девушке настоящую проверку, где его женщина впервые положила на лопатки.
— Хорошей женщины должно быть много, — Потапов загнал меня в угол.
— А пупок не развяжется, господин начальник? Я же худеть не буду! — и вида не подаю, что боюсь его до дрожи в коленках.
— Не развяжется, Кузнецова, — жарко шепчет мне в губы. — Попалась. Наказывать буду!
Так думала Серафима, когда переступила порог офиса главного конкурента своей бывшей начальницы. Именно эта гадина стала разлучницей и одновременно проводником в новый мир под названием «Шик».
Потапов Михаил не поверил в случайное совпадение. Он устроил девушке настоящую проверку, где его женщина впервые положила на лопатки.
— Хорошей женщины должно быть много, — Потапов загнал меня в угол.
— А пупок не развяжется, господин начальник? Я же худеть не буду! — и вида не подаю, что боюсь его до дрожи в коленках.
— Не развяжется, Кузнецова, — жарко шепчет мне в губы. — Попалась. Наказывать буду!
Петр Николаевич – большой босс в огромном холдинге, суровый начальник, человек, создавший себя сам. Он всегда в работе, а из всех слабостей у него лишь родители, живущие в маленьком областном городке, и классическая опера, ради которой он может даже ненадолго отложить дела.
Марина – очаровательная пышечка. Мастер десертов из провинции, создающая «сладкое волшебство» на своей кухне. Она воспитывает дочь, имея не только фигуру, не влезающую ни в один стандарт красоты, но и одну… две, нет, три тайны в прошлом.
Что же может их связать?
Абсолютно ничего.
Остается уповать только на новогоднее волшебство, желание матери Петра женить сына или… одну-единственную мечту маленькой девочки.
ИСТОРИЯ ЗАВЕРШЕНА!
Марина – очаровательная пышечка. Мастер десертов из провинции, создающая «сладкое волшебство» на своей кухне. Она воспитывает дочь, имея не только фигуру, не влезающую ни в один стандарт красоты, но и одну… две, нет, три тайны в прошлом.
Что же может их связать?
Абсолютно ничего.
Остается уповать только на новогоднее волшебство, желание матери Петра женить сына или… одну-единственную мечту маленькой девочки.
ИСТОРИЯ ЗАВЕРШЕНА!
ФИНАЛ 19 ФЕВРАЛЯ!!!
Впервые в жизни я не доверяю своим глазам.
И упорно отказываюсь верить в то, что часы Глеба в квартире моей подруги — это прямое доказательство измены.
Он не мог, не мог, не мог… Только не с ней…
До спальни добираюсь как лунатичка и даже застываю на пару секунд, не решаясь сделать последний шаг.
А потом до меня доносятся смех Арины, какие-то шорохи, звон бокалов и звуки возни.
И я не выдерживаю.
Чуть ли не с ноги врываюсь в комнату и вижу то, что не могла представить даже в самом страшном кошмаре.
Весь пол усыпан одеждой: брюки, носки и рубашка моего мужа, платье и трусы Арины валяются вперемешку, создавая лоскутное покрывало разврата.
А мои муж и лучшая подруга явно готовы сыграть второй акт оперы под названием «Измена».
Впервые в жизни я не доверяю своим глазам.
И упорно отказываюсь верить в то, что часы Глеба в квартире моей подруги — это прямое доказательство измены.
Он не мог, не мог, не мог… Только не с ней…
До спальни добираюсь как лунатичка и даже застываю на пару секунд, не решаясь сделать последний шаг.
А потом до меня доносятся смех Арины, какие-то шорохи, звон бокалов и звуки возни.
И я не выдерживаю.
Чуть ли не с ноги врываюсь в комнату и вижу то, что не могла представить даже в самом страшном кошмаре.
Весь пол усыпан одеждой: брюки, носки и рубашка моего мужа, платье и трусы Арины валяются вперемешку, создавая лоскутное покрывало разврата.
А мои муж и лучшая подруга явно готовы сыграть второй акт оперы под названием «Измена».
— В 45 лет — баба ягодка опять, — вот так мой муж Саша поздравил меня с юбилеем на глазах у гостей.
А ночью услышала разговор мужа с любовницей...
Из кабинета доносился его голос. Странно... С кем он разговаривает ночью?
Я подошла ближе к кабинету. Дверь только слегка приоткрыта. Но пригнувшись к этой щелочке, можно было лучше расслышать слова Саши.
— Зай, ты сегодня выглядела потрясающе. Я чуть не набросился на тебя прямо на юбилее жены, — хрипло рассмеялся мой муж.
Больше 20 лет брака, общий бизнес и дочь. Мой муж перечеркнул все. И я не понимаю, кто его любовница. Но я ее точно знаю!
А ночью услышала разговор мужа с любовницей...
Из кабинета доносился его голос. Странно... С кем он разговаривает ночью?
Я подошла ближе к кабинету. Дверь только слегка приоткрыта. Но пригнувшись к этой щелочке, можно было лучше расслышать слова Саши.
— Зай, ты сегодня выглядела потрясающе. Я чуть не набросился на тебя прямо на юбилее жены, — хрипло рассмеялся мой муж.
Больше 20 лет брака, общий бизнес и дочь. Мой муж перечеркнул все. И я не понимаю, кто его любовница. Но я ее точно знаю!
Васнецова Софья, девушка с особенностями — она сыта по горло этой фразой. Никто и слушать её не хочет, что она вполне взрослая и может решать вопросы, касаемо её жизни. Сводный братец кошмарит, мачеха идентифицирует, как мебельный интерьер, а отец много работает, чтобы замечать очевидное.
«Софья, Адаев с тобой поиграет, выбросит, и ты вернёшься в семью. Радуйся, что отец в тебе души не чает и позволяет сидеть на его шее», — шептались завистники, а девушка рискнула и… Плейбой, миллионер и харизматичный холостяк рвёт на себе волосы, не понимая, как его уделала девчонка.
«Софья, Адаев с тобой поиграет, выбросит, и ты вернёшься в семью. Радуйся, что отец в тебе души не чает и позволяет сидеть на его шее», — шептались завистники, а девушка рискнула и… Плейбой, миллионер и харизматичный холостяк рвёт на себе волосы, не понимая, как его уделала девчонка.
- Данте, пожалуйста, если ты…
- Сначала ты мне покоришься, вопросы задашь потом, - ответил бандит, в черных глазах ни капли жалости, только похоть, затягивающая, обжигающая, откровенная.
Он хотел меня унизить, сломать.
Так, просто сделать то, чего он хочет. Но я не могла.
- Понимаю, любишь, когда ломают, любишь жестко, - процедил Данте.
- Да пошел ты! – Попыталась вырваться из захвата.
- Я помогу, если ты станешь моей содержанкой, послушной, покорной. Само собой, помолвку с Радимовым придется разорвать, и я хочу это видеть. Я хочу видеть, как ты бросишь жениха, чтобы стать моей подстилкой.
- Сначала ты мне покоришься, вопросы задашь потом, - ответил бандит, в черных глазах ни капли жалости, только похоть, затягивающая, обжигающая, откровенная.
Он хотел меня унизить, сломать.
Так, просто сделать то, чего он хочет. Но я не могла.
- Понимаю, любишь, когда ломают, любишь жестко, - процедил Данте.
- Да пошел ты! – Попыталась вырваться из захвата.
- Я помогу, если ты станешь моей содержанкой, послушной, покорной. Само собой, помолвку с Радимовым придется разорвать, и я хочу это видеть. Я хочу видеть, как ты бросишь жениха, чтобы стать моей подстилкой.
Выберите полку для книги
Подборка книг по тегу: эксклюзив