Подборка книг по тегу: "семейная драма"

Измену я бы пережила. Женщины переживают и не такое.

Но муж выбрал не просто другую. Он выбрал классную руководительницу нашей дочери — и сделал так, что за его ложь расплачивается ребёнок.

Я директор школы, где работает его женщина. Когда-то я сама её приняла. А теперь не имею права подписать ей даже заявление на отгул.

Для родителей она лучший учитель, а я — директриса, которая мстит из ревности. Муж спокоен — он вообще никогда не кричит. Он уверен, что ради карьеры я промолчу. А дочь, кажется, перестаёт верить даже мне.

Между проверками и разводом в моей жизни появляется человек, который ничего не обещает. Просто звонит утром, если не сможет прийти вечером.

Я умею воевать по правилам. Теперь нужно выиграть так, чтобы дочь снова поверила: правду можно говорить вслух.

В тексте есть: измена, развод, сильная героиня, дочь-подросток, новая любовь, ХЭ

Я фельдшер скорой. Моя работа — входить туда, где беда, и не меняться в лице. Считать пульс, когда вокруг кричат. Не обещать «всё будет хорошо», даже когда об этом умоляют.

Дома уметь ничего не требовалось. Муж решал сам — бережно, заранее, за двоих: где нам жить, что мне подписать и что мне лучше не знать. Я называла это заботой и ни разу не спросила, что ещё он решил от моего имени.

А потом я узнала цену одной фразы, сказанной за меня. И поняла: самое страшное он сделал не в чужой постели.

Теперь он ждёт, когда я остыну, — я ведь всегда остывала. А пока ждёт, продолжает говорить за меня: при всех, за нас обоих, под моей фотографией. Он уверен: без его подписи меня не отпустят, а в чужое положение я войду, как входила всю жизнь.

Только он забыл одно. В его бумагах есть подпись, которая ему не принадлежит. И срок рядом с ней он поставил сам.

Я больше не подписываю не читая. И впервые узнаю, каково это — когда тебя спрашивают.

Если вы думали, что я устрою скандал, — вы меня не знаете.

Я вошла в гостиную и увидела идеальную картину: муж обнимает хрупкую блондинку, свекровь утирает слёзы умиления, все счастливы. Кроме меня, разумеется.

— Кто это? — спросила я.

— Диана, это Мелани. Дочь моей лучшей подруги. Она вернулась.

— Вернулась. Куда?

— Домой. В наш дом. Она столько пережила, дорогая. Мы должны помочь ей.

— Мы?

— Ну да. Ты же не против?

— Я против того, чтобы мой муж обнимал незнакомую женщину в моём доме. Я против того, чтобы меня называли «дорогой» в тоне, которым обычно говорят «потерпи». Я против того, чтобы решали за меня.

Четыре пары глаз уставились на меня. Муж вздрогнул. Свекровь побледнела. А девушка посмотрела с ненавистью, будто это я украла её жизнь.

— Я не гостья здесь. Я — хозяйка. И я не позволю превратить мой дом в приют для чьих-то слёз. А если кому-то это не нравится — дверь там.

Бедняжка. Она ещё не поняла, с кем связалась.

Мой муж не разговаривает до первой чашки кофе, читает инструкции до последней строчки и врезал в дверь моей комнаты замок. Ключ от него есть только у меня.

Он ни разу не назвал меня красивой. Зато заметил, что родинка над моей левой бровью поднимается, когда я спорю. Мне этого хватило, чтобы испугаться.

Мы поженились не по любви и не делали вид, что по любви. Раздельные комнаты, ужины по расписанию, свекровь, у которой больше нет ключа от нашей двери. И одно правило: никогда не решать за другого.

Я была уверена, что хуже всего — жить под одной крышей с почти незнакомым человеком.

Хуже оказалось другое: однажды вечером поймать себя на том, что прислушиваешься к его шагам в коридоре и покупаешь по дороге с работы его хлеб. А фотография мужа, которого я похоронила, стоит на полке, повешенной другим, — и полка держит.

Любовь в наш договор не входила. Мы оба это подписали.

Только никто не предупредил меня, что больнее всего бывает не от чужих, а от тех, кто хотел как лучше

— А как же мы? Никакая баба не стоит нашей дружбы! — хохочут его друзья.
— А гулять я от этого не перестану! — продолжает он, и толпа одобрительно гудит. — Что, я теперь в монастырь удалюсь? У нее свои обязанности, у меня — свои.
Не выдерживаю. Я вхожу в круг света, как ледник, обрушивающийся в теплое море. Все затихают.
— Аслан. Заткнись. Сейчас же.
Он оборачивается, его лицо расплывается в пьяной ухмылке. — О, наш святой! Пришел прочесть проповедь о чести?
— Честь не в том, чтобы делать из будущей жены шутку на потеху таким же шутам, как ты, — тихо говорю я. Его друзья отводят глаза.
Брат фыркает, делает неуверенный шаг ко мне. От него несет коньяком и наглостью.
— Что, братец, моя белая киска тебе так приглянулась? — он свистит сквозь зубы. — Ревнуешь, да? Хочешь сам попробовать?
Волна слепой, животной ярости поднимается от самого моего основания. Кулаки сжимаются до хруста. Сделать из него одно большое кровавое пятно на полу веранды — вот единственное, чего я хочу!

Младшую сестру я вырастила почти как дочь. Когда ей стало некуда идти, я привела её в свой дом, посадила за наш стол, отдала комнату и делилась последним. Однажды она положила передо мной снимок УЗИ.
— Кто отец? — я ещё улыбалась сквозь слёзы, прижимая снимок к груди и радуясь за неё.
В этот момент домой вошёл мой муж. Сестра посмотрела на него и усмехнулась.
— Ну наконец-то ты узнаешь, — бросила она, положив ладонь на живот.
Четырнадцать лет брака рухнули за несколько секунд. Хуже самой измены оказалось другое: моя сестра ни о чём не жалела. Она хотела мою жизнь и теперь носила под сердцем ребёнка моего мужа.

– Переделайте ужин. Через полтора часа здесь будет вдвое больше гостей.
– Тогда вам понадобится другой повар.
Мне очень нужны деньги, но это не значит, что миллиардер Роман Дорнов купил право распоряжаться моим временем. Я согласна готовить для него, спорить о меню и спасать безнадежные приемы. Но в шесть часов я ухожу к семилетнему сыну, а слово «нет» должно оставаться понятным даже человеку, привыкшему получать все по первому требованию.
Роман невыносим, требователен и уверен, что любую проблему можно решить связями, деньгами или одним коротким приказом. Только почему рядом с ним мне все труднее сохранять равнодушие? И почему за его дурным характером я начинаю замечать мужчину, способного заботиться по-настоящему?
Когда бывший муж снова вмешивается в мою жизнь и пытается использовать сына для давления, Роман решает защитить нас. Разумеется, не спросив моего согласия.
Теперь ему придется понять: любовь не дает права командовать.

Обхожу стол и беру девушку за руку, которая оказывается ледяной, будто она сидит на морозе. Поднимаю её со стула, вывожу на середину зала и ставлю рядом с собой лицом к гостям.

— Знакомьтесь. Это моя замена в семейной жизни!

Держу паузу.

— Я помогла ей в трудной ситуации, но ей показалось мало, и она захотела занять мое место! Она спуталась с моим мужем, с которым мы сегодня отмечаем двадцать лет брака, который обещал мне и в радости и горе…А сам пал так низко, что взял в любовницы девчонку, которая ему в дочери годится. Правда Аркаша?

Гул проходит по столу и обрывается, будто кто-то прикрутил звук. Аркадий бледнеет, оттягивает ворот рубашки, словно ему мало воздуха.

— Марина, — девушка дёргает руку и переходит на шепот, — что вы делаете, отпустите меня, пожалуйста, отпустите.

Я аудитор. Моя работа — не верить словам и проверять, что за ними стоит на бумаге.

Дома я этого никогда не делала. Мужу я просто верила, так было спокойнее.

Теперь у меня есть папка, на корешке которой написано «Свадьба». В этом доме её никто не откроет.

Скандала не будет. По утрам я варю кофе на двоих, улыбаюсь за завтраком и сверяю даты: банковские выписки, реестр, чужие подписи, соседка с мусорным пакетом, которая видела больше меня.

Муж уверен, что я никуда не денусь, — и в чём-то он прав. Не учёл он одного: я считаю быстрее, чем он врёт.

А самое трудное начнётся потом — когда муж станет идеальным и подшивать в папку будет нечего.

- Яна, меня все достало, понимаешь? Вечная возня с астматичкой — поперек горла.
- Максим, ты осознаешь, что говоришь о собственной дочери? - не могу поверить в то, что слышу.
- Ага, той самой, кто отняла у нас жизнь? - цинично заявляет. - Три года я будто живой труп. Вечные ингаляторы, душераздирающий свист по ночам. Я устал быть кошельком на ножках. Утомился от вечных слёз и того, что только и делаем, что боремся за каждый вздох Анастасии. Где в этом всем я и мои желания?
- Но она...
- Знаешь, что? - перебивает. - Я заслужил право расслабиться с женщиной, которая видит во мне мужчину, а не придаток к больному ребенку!
Муж не останавливается, продолжая лупить словами:
- Да, деньги на отдых дочери снял я, не мошенники, - шокирует. - Считай это платой за загубленное психическое здоровье. Самое забавное — простишь меня, так что не корчи страдалицу. Не сможешь смотреть в глаза Насте, если выгонишь, ипотеку не потянешь. Забудь об измене и будем жить, как жили.