Подборка книг по тегу: "семейная драма"
«Кротовая нора» — это космическая драма о земном одиночестве.
Михаил, астробиолог-самоучка и владелец сети отелей, одержим идеей отправить послание к звёздам, чтобы искупить человеческие грехи перед Вселенной. Но его личная вселенная рушится: жена Мила страдает от его равнодушия, её сестра Алла мстит за её несчастье, а инвестор Борис ищет в науке спасения от экзистенциального кошмара.
В отеле, превращённом в планетарий, и на секретной станции у холма герои роют свои «кротовые норы» — туннели бегства от реальности — в космос, в прошлое, в высокомерие или в месть. Но все ходы ведут к одному: прежде чем искать жизнь среди звёзд, нужно отыскать её в себе и в другом.
Михаил, астробиолог-самоучка и владелец сети отелей, одержим идеей отправить послание к звёздам, чтобы искупить человеческие грехи перед Вселенной. Но его личная вселенная рушится: жена Мила страдает от его равнодушия, её сестра Алла мстит за её несчастье, а инвестор Борис ищет в науке спасения от экзистенциального кошмара.
В отеле, превращённом в планетарий, и на секретной станции у холма герои роют свои «кротовые норы» — туннели бегства от реальности — в космос, в прошлое, в высокомерие или в месть. Но все ходы ведут к одному: прежде чем искать жизнь среди звёзд, нужно отыскать её в себе и в другом.
Что если я сдамся? Что если это разрушит всё? — мысли мелькали быстро, как огни города за окном. И одновременно — но я хочу этого… хочу…
Каждое мгновение казалось растянутым: поворот улицы, свет светофора, шум машин, тихий звук музыки в такси — всё усиливало ощущение: что-то решающее произойдёт этой ночью. Её тело реагировало раньше, чем разум успевал проанализировать: сердце билось быстрее, дыхание учащалось, руки сами находили его пальцы, едва касаясь.
Я хочу его… я боюсь… но я хочу… — мысли метались, смешиваясь с ощущениями.
Каждое мгновение казалось растянутым: поворот улицы, свет светофора, шум машин, тихий звук музыки в такси — всё усиливало ощущение: что-то решающее произойдёт этой ночью. Её тело реагировало раньше, чем разум успевал проанализировать: сердце билось быстрее, дыхание учащалось, руки сами находили его пальцы, едва касаясь.
Я хочу его… я боюсь… но я хочу… — мысли метались, смешиваясь с ощущениями.
Под кристальной водой тропической лагуны скрываются тёмные глубины предательства. Невинное любопытство к телефону мужа открывает Алине дверь в кошмар.
Она оказывается в ловушке между виртуозным манипулятором, который называет себя её мужем, и опасной незнакомкой из его прошлого, жаждущей мести. Чтобы выжить и сохранить себя, ей придётся из наивной жертвы превратиться в расчётливого игрока. Ведь в этой игре на выживание правда страшнее любой измены.
Она оказывается в ловушке между виртуозным манипулятором, который называет себя её мужем, и опасной незнакомкой из его прошлого, жаждущей мести. Чтобы выжить и сохранить себя, ей придётся из наивной жертвы превратиться в расчётливого игрока. Ведь в этой игре на выживание правда страшнее любой измены.
Вероника сидела на жёстком стуле в нотариальной конторе и смотрела на собственные руки. Пальцы сжимали край чёрной юбки — единственной приличной вещи в её гардеробе, купленной три года назад для чужой свадьбы. Ткань протёрлась на сгибах, швы разошлись у подола. Она заметила это утром, когда одевалась, и решила не чинить. Какая разница теперь.
Жажда мести, даже справедливой, может обернуться против мстителя. Истинная победа — в способности подняться после падения, простить себя за ошибки и найти силы жить дальше, не повторяя прошлого.
— Мам, не позорь нас, спрячь свои натруженные руки под скатерть, к нам сейчас серьезные люди придут квартиру смотреть, — Артем брезгливо поморщился, поправляя идеально наглаженные манжеты.
Надежда Петровна замерла с тряпкой в руках, чувствуя, как внутри что-то оборвалось. Квартира, которую она вылизывала годами, за которую отдала последнюю память о муже, внезапно стала для нее клеткой, а она в ней — досадным дефектом интерьера.
Надежда Петровна замерла с тряпкой в руках, чувствуя, как внутри что-то оборвалось. Квартира, которую она вылизывала годами, за которую отдала последнюю память о муже, внезапно стала для нее клеткой, а она в ней — досадным дефектом интерьера.
Ты идеальная жена, но с тобой скучно. Я выбираю её" — сказал муж после 28 лет брака. Быть удобной было легко. Быть собой — страшно.
Но только так можно по-настоящему жить.
Но только так можно по-настоящему жить.
Выберите полку для книги