Подборка книг по тегу: "сложная судьба"
- Привет. Почему не раздеваешься? Опять вызывают?
- Оль, я ухожу. Марина…беременна...
- Не поняла. Что? – слова застревают в горле.
Я стою перед ним с вытянутой рукой, в которой кружка с его любимым чаем.
- Оль. Марина беременна от меня. И я хочу быть с ней.
Удар.
Больно.
Воздух застревает в горле.
Тишина такая, что слышно, как в детской сын переворачивается во сне.
- Я нужен ей. Ты же помнишь, что такое младенец? – муж злится и отводит взгляд.
Помню ли я? Я, которая кормила сына, сидя на полу в ванной, потому что стеснялась свекрови. Он еще смеет спрашивать?!
- Вон.
Одно слово.
И он ушёл.
***
Два часа ночи.
Я держу кружку. Чай давно остыл.
Я не могу её поставить.
Если бы поставила – это была бы точка.
Но рука опускается, дно касается стола, и я поднимаюсь. Потому что надо жить. И я буду. Здесь. Сейчас. Теперь без него.
Но мы еще встретимся.
И эту встречу он никогда не забудет…
- Оль, я ухожу. Марина…беременна...
- Не поняла. Что? – слова застревают в горле.
Я стою перед ним с вытянутой рукой, в которой кружка с его любимым чаем.
- Оль. Марина беременна от меня. И я хочу быть с ней.
Удар.
Больно.
Воздух застревает в горле.
Тишина такая, что слышно, как в детской сын переворачивается во сне.
- Я нужен ей. Ты же помнишь, что такое младенец? – муж злится и отводит взгляд.
Помню ли я? Я, которая кормила сына, сидя на полу в ванной, потому что стеснялась свекрови. Он еще смеет спрашивать?!
- Вон.
Одно слово.
И он ушёл.
***
Два часа ночи.
Я держу кружку. Чай давно остыл.
Я не могу её поставить.
Если бы поставила – это была бы точка.
Но рука опускается, дно касается стола, и я поднимаюсь. Потому что надо жить. И я буду. Здесь. Сейчас. Теперь без него.
Но мы еще встретимся.
И эту встречу он никогда не забудет…
— Такую, как ты, в жёны не берут, — говорит мама, отводя глаза. — Радуйся, что тебя вообще оставили в семье.
Меня изнасиловали. Но позором почему-то стала я, а не тот, кто это сделал. Теперь мне нельзя сидеть за общим столом, смеяться и мечтать. Зато можно стирать, готовить и благодарить за крышу над головой.
Потом появляется Идрис. Ему рассказывают обо мне всё самое грязное, а он всё равно возвращается. Смотрит так, что мне впервые хочется не спрятаться, а подойти ближе.
Только родные, которым стыдно назвать меня дочерью, не собираются отпускать бесплатную прислугу.
Особенно теперь, когда я осмелилась захотеть не их прощения, а собственного счастья.
Меня изнасиловали. Но позором почему-то стала я, а не тот, кто это сделал. Теперь мне нельзя сидеть за общим столом, смеяться и мечтать. Зато можно стирать, готовить и благодарить за крышу над головой.
Потом появляется Идрис. Ему рассказывают обо мне всё самое грязное, а он всё равно возвращается. Смотрит так, что мне впервые хочется не спрятаться, а подойти ближе.
Только родные, которым стыдно назвать меня дочерью, не собираются отпускать бесплатную прислугу.
Особенно теперь, когда я осмелилась захотеть не их прощения, а собственного счастья.
— За что мне все это, Кусь? — успокоившись, вздохнула Оля и икнула. — Может, правду говорят, что дети отвечают за грехи родителей…
Смирнова часто об этом думала и как-то легче ей было, что ли. Жертвенность — все лучше, чем тотальное невезение.
— Так. Ты из головы фигню выбрось, ага? Давай думать, что можно сделать, — Вика осушила свой бокал и налила еще. До краев. — Да уж, ситуевина. Короче, я денег скопила немного. Поедем завтра же к другому доктору. Если просвета ноль целых зеро десятых, то будем думать о генофонде. Договорились?
— Кусь… — попыталась возразить Оля, зная, как подруга мечтает купить машину. Копит на нее уже полтора года.
— Давай только без нюней и соплей, — отрезала та, прекрасно понимая, что хочет противопоставить ей Оля.
— Думаешь, мне смогут ЭКО сделать со скидкой?
Смирнова часто об этом думала и как-то легче ей было, что ли. Жертвенность — все лучше, чем тотальное невезение.
— Так. Ты из головы фигню выбрось, ага? Давай думать, что можно сделать, — Вика осушила свой бокал и налила еще. До краев. — Да уж, ситуевина. Короче, я денег скопила немного. Поедем завтра же к другому доктору. Если просвета ноль целых зеро десятых, то будем думать о генофонде. Договорились?
— Кусь… — попыталась возразить Оля, зная, как подруга мечтает купить машину. Копит на нее уже полтора года.
— Давай только без нюней и соплей, — отрезала та, прекрасно понимая, что хочет противопоставить ей Оля.
— Думаешь, мне смогут ЭКО сделать со скидкой?
После того как обожаемый мною муж причинил мне немыслимую боль, поддавшись эмоциям, я решилась на отчаянный поступок.
Думала ли я в тот момент, что жизнь может стать ещё хуже? Нет. И помыслить о таком не могла. Разве может нормальная девушка привязаться к циничному и беспринципному чудовищу? Ответ всегда на поверхности – самый невероятный из всех возможных.
***
- Риш, иди погуляй, - отмахивается Кир от меня как от букашки.
Буквально перед моим носом хлопает дверь кабинета. Там его ждет сногсшибательная блондинка с грудью большей, чем моя голова. Снова до утра буду слушать, как ещё одна дама наигранно, но самозабвенно будет раскрывать таланты своего актерского мастерства.
Думала ли я в тот момент, что жизнь может стать ещё хуже? Нет. И помыслить о таком не могла. Разве может нормальная девушка привязаться к циничному и беспринципному чудовищу? Ответ всегда на поверхности – самый невероятный из всех возможных.
***
- Риш, иди погуляй, - отмахивается Кир от меня как от букашки.
Буквально перед моим носом хлопает дверь кабинета. Там его ждет сногсшибательная блондинка с грудью большей, чем моя голова. Снова до утра буду слушать, как ещё одна дама наигранно, но самозабвенно будет раскрывать таланты своего актерского мастерства.
Он был всего лишь кузнецом, но всегда жаждал большего. Но даже не догадывался, до чего однажды может довести стремление к могуществу...
«Постараюсь» не означало «получится сразу». Через неделю Даниил сорвался. Кира задержалась в городе — ездила в библиотеку за каталогом. Вернулась на сорок минут позже, чем он ожидал. И он встретил её у двери с каменным лицом.
— Где ты была? Почему не предупредила? Телефон выключен.
— Телефон сел. Я в библиотеке была. Даниил, я взрослый человек и не обязана отчитываться за каждый час.
— Ты обязана, потому что живёшь в моём доме!
Голос сорвался на крик. Первый крик за долгое время. Кира почувствовала, как внутри всё сжимается. Старый страх — не его, свой, генетический, женский страх перед мужской яростью. Но она не отступила.
— Нет, — сказала она. Тихо. Твёрдо. — Не обязана. И если ты снова начнёшь на меня кричать — я уйду. Навсегда. Долг отца — не повод превращать мою жизнь в ад.
Он замолчал. Дышал тяжело. Сжимал и разжимал кулаки. Кира видела борьбу в его глазах — старого Даниила, который хотел запереть, контролировать, подчинить, и нового, который учился отпускать.
— Прости...
— Где ты была? Почему не предупредила? Телефон выключен.
— Телефон сел. Я в библиотеке была. Даниил, я взрослый человек и не обязана отчитываться за каждый час.
— Ты обязана, потому что живёшь в моём доме!
Голос сорвался на крик. Первый крик за долгое время. Кира почувствовала, как внутри всё сжимается. Старый страх — не его, свой, генетический, женский страх перед мужской яростью. Но она не отступила.
— Нет, — сказала она. Тихо. Твёрдо. — Не обязана. И если ты снова начнёшь на меня кричать — я уйду. Навсегда. Долг отца — не повод превращать мою жизнь в ад.
Он замолчал. Дышал тяжело. Сжимал и разжимал кулаки. Кира видела борьбу в его глазах — старого Даниила, который хотел запереть, контролировать, подчинить, и нового, который учился отпускать.
— Прости...
Истории женщин, которые прошли через ад и не потеряли себя.
Здесь нет идеальных героинь. Есть Маша, которую бросают с ребёнком на руках, потому что «младенец мешает спать». Есть Лена, которую лучший друг превращает в заложницу, а жених бросает, испугавшись шрамов. Есть Катя, которую похитили, чтобы сделать «женой»...
Но есть и те, кто протянет руку помощи. Те, кто рискует собой ради чужой жизни. Те, кто остаётся рядом, когда весь мир отворачивается.
Если вы хоть раз хотели сдаться, но выбирали бороться — эти истории для вас. И для тех, кому сегодня нужно найти силы идти дальше.
Здесь нет идеальных героинь. Есть Маша, которую бросают с ребёнком на руках, потому что «младенец мешает спать». Есть Лена, которую лучший друг превращает в заложницу, а жених бросает, испугавшись шрамов. Есть Катя, которую похитили, чтобы сделать «женой»...
Но есть и те, кто протянет руку помощи. Те, кто рискует собой ради чужой жизни. Те, кто остаётся рядом, когда весь мир отворачивается.
Если вы хоть раз хотели сдаться, но выбирали бороться — эти истории для вас. И для тех, кому сегодня нужно найти силы идти дальше.
Как невинный мальчик из бедной деревни стал самым влиятельным и опасным правителем в мире? Какие трудности ему пришлось преодолеть ради достижения цели? Какие жертвы пришлось принести, чтобы сотворить себя из ничего?
Эта книга рассказывает историю жизни Ворона — мальчика, из-за жестокой лжи отвергнувшего свои корни и выросшего на чужбине. Мужчины, на чьи плечи лег тяжелый груз ответственности за свою жизнь и будущее четырех Континентов.
Мужчины, который не сломался под влиянием обстоятельств и смог поставить на колени мир, враждебный к нему с раннего детства.
Эта книга рассказывает историю жизни Ворона — мальчика, из-за жестокой лжи отвергнувшего свои корни и выросшего на чужбине. Мужчины, на чьи плечи лег тяжелый груз ответственности за свою жизнь и будущее четырех Континентов.
Мужчины, который не сломался под влиянием обстоятельств и смог поставить на колени мир, враждебный к нему с раннего детства.
— Почему ты не сказал, что слушаешь мои голосовые?!
— Я хотел. Несколько раз даже порывался ответить или написать сообщение, но тогда бы ты перестала звонить. Я боялся что ты замолчишь и я не смогу тебя никогда найти.
*****
Они не должны были встретиться. Но у судьбы свои планы!
— Я хотел. Несколько раз даже порывался ответить или написать сообщение, но тогда бы ты перестала звонить. Я боялся что ты замолчишь и я не смогу тебя никогда найти.
*****
Они не должны были встретиться. Но у судьбы свои планы!
Однажды один очень храбрый и ответственный маршал влюбился. Обычный такой фэнтезийный маршал. Сексуальный красавчик с шестью кубиками пресса, мордой кирпичом и эмоциональным диапазоном, как у табуретки. Влюбился, как водится, сразу и на всю жизнь. Однако местный король решил, что маршал будет лучше смотреться на поле боя, чем в семейной опочивальне. Король послал маршала в очередное сражение, а его невесту приказал схватить и казнить
Выберите полку для книги