Подборка книг по тегу: "жизненные ситуации"
Нейробиолог Ада уверена: любви не существует. Есть лишь влечение, гормоны, привычка и взаимная выгода.
Глеб уверен в другом: женщины любят не мужчин, а их деньги.
Чтобы доказать это друзьям, он подходит к Аде в самой нелепой в мире рубашке с уткой. Получит номер телефона и согласие на свидание — и спор выигран.
Только Глеб ещё не знает, что Ада тоже сидит на этой скамейке из-за пари. А главное — ни один из них не предусмотрел, что произойдёт, когда эксперимент закончится.
Глеб уверен в другом: женщины любят не мужчин, а их деньги.
Чтобы доказать это друзьям, он подходит к Аде в самой нелепой в мире рубашке с уткой. Получит номер телефона и согласие на свидание — и спор выигран.
Только Глеб ещё не знает, что Ада тоже сидит на этой скамейке из-за пари. А главное — ни один из них не предусмотрел, что произойдёт, когда эксперимент закончится.
— Не удивлен, что ты так и осталась одна, – хмыкнул бывший муж, когда мы встретились в аэропорту.
Наверное, мне стоило просто поздороваться и пройти мимо. Но его самодовольный вид и молодая жена так меня взбесили, что я заявила, что тоже не одна! Тыкнула на совершенно незнакомого мужчину и попросила его подыграть мне.
Только вот я не ожидала, что несколько минут маленького спектакля грозят обернуться очень большими неприятностями…
Наверное, мне стоило просто поздороваться и пройти мимо. Но его самодовольный вид и молодая жена так меня взбесили, что я заявила, что тоже не одна! Тыкнула на совершенно незнакомого мужчину и попросила его подыграть мне.
Только вот я не ожидала, что несколько минут маленького спектакля грозят обернуться очень большими неприятностями…
Я летела с сыном на обследование, но на паспортном контроле потребовали разрешение его отца.
Отец по злой насмешке судьбы оказался в соседней очереди.
— Алёна, что это? — Александр смотрит на свидетельство о рождении. — Здесь отцом записан я!
Восемь лет я была уверена, что Александр знает о сыне и не хочет его. А он увидел своего ребёнка впервые.
Мне бы схватить Артёма и бежать, вот только все рейсы внезапно задерживают.
Похоже, судьба решила, что восемь лет для нашей разлуки вполне достаточно...
Отец по злой насмешке судьбы оказался в соседней очереди.
— Алёна, что это? — Александр смотрит на свидетельство о рождении. — Здесь отцом записан я!
Восемь лет я была уверена, что Александр знает о сыне и не хочет его. А он увидел своего ребёнка впервые.
Мне бы схватить Артёма и бежать, вот только все рейсы внезапно задерживают.
Похоже, судьба решила, что восемь лет для нашей разлуки вполне достаточно...
- Телефон покажи, - спокойно попросила я.
Муж демонстративно сложил руки на груди, откинулся на спинку стула и посмотрел на меня так, как смотрел, когда я в третий раз за день напоминала ему передать показания счётчиков.
- Ты что, собралась устраивать проверку телефона? - прозвучало грубо. - Мы что, в девятом классе?
Раньше, когда он говорил со мной таким тоном, я обижалась, отвечала что-то вроде “ну и не надо” и закрывалась в спальне. Утром Игорь примирительно целовал меня в щёку, спрашивал, купить ли хлеба, и жизнь ехала дальше по тем же рельсам. Он и сейчас ждал именно этого: даже убрал ногу с перекладины соседнего стула, чтобы мне удобнее было пройти к двери.
Но только в этот раз я осталась сидеть на своём месте.
- Я подожду, - сказала ему.
Он нехотя покрутил телефон в руке, фыркнул и всё-таки разблокировал экран. Развернул его ко мне и держал крепко, как держат паспорт перед пограничником.
- На, смотри. Довольна?
Муж демонстративно сложил руки на груди, откинулся на спинку стула и посмотрел на меня так, как смотрел, когда я в третий раз за день напоминала ему передать показания счётчиков.
- Ты что, собралась устраивать проверку телефона? - прозвучало грубо. - Мы что, в девятом классе?
Раньше, когда он говорил со мной таким тоном, я обижалась, отвечала что-то вроде “ну и не надо” и закрывалась в спальне. Утром Игорь примирительно целовал меня в щёку, спрашивал, купить ли хлеба, и жизнь ехала дальше по тем же рельсам. Он и сейчас ждал именно этого: даже убрал ногу с перекладины соседнего стула, чтобы мне удобнее было пройти к двери.
Но только в этот раз я осталась сидеть на своём месте.
- Я подожду, - сказала ему.
Он нехотя покрутил телефон в руке, фыркнул и всё-таки разблокировал экран. Развернул его ко мне и держал крепко, как держат паспорт перед пограничником.
- На, смотри. Довольна?
Мы регистрировались на рейс, когда к мужу бросилась трёхлетняя девочка с криком «Папочка!».
Так я узнала, что четыре года моего двадцатилетнего брака были ложью.
И всё бы ничего — можно развернуться, уйти и больше никогда его не видеть. Только мы летим на свадьбу нашей девятнадцатилетней дочери, которую собирались отговорить от слишком раннего брака.
Какая ирония...
Так я узнала, что четыре года моего двадцатилетнего брака были ложью.
И всё бы ничего — можно развернуться, уйти и больше никогда его не видеть. Только мы летим на свадьбу нашей девятнадцатилетней дочери, которую собирались отговорить от слишком раннего брака.
Какая ирония...
— Убирайся отсюда! — бросает мой жених беременной девушке, которая пришла к нам на свадьбу. – Лен, это просто деревенская девка на один раз. И приплод ее мне не нужен. Я не собираюсь рушить нашу свадьбу из-за нее!
Ну уж нет, милый! Ни измену, ни скотского отношения к женщине, которая от тебя забеременела, я тебе не прощу!
Сбегаю с собственной свадьбы прямо в белом платье и еду в аэропорт, решив улететь куда угодно, лишь бы подальше отсюда.
Вот только я еще не знаю, что самый неожиданный сюрприз этого безумного дня ждет меня именно там...
Ну уж нет, милый! Ни измену, ни скотского отношения к женщине, которая от тебя забеременела, я тебе не прощу!
Сбегаю с собственной свадьбы прямо в белом платье и еду в аэропорт, решив улететь куда угодно, лишь бы подальше отсюда.
Вот только я еще не знаю, что самый неожиданный сюрприз этого безумного дня ждет меня именно там...
Тётя Зина умерла, но кабинет без присмотра не оставила. Пока Акулина привыкает слышать её голос, за помощью приходит флористка Соня.
Стоит девушке кого-нибудь похвалить — обязательно случается беда. Клиенты считают её сглазливой, жених отменяет свадьбу, а популярная ясновидящая требует восемьдесят тысяч за очищение.
Акулина подозревает, что кому-то выгодно превращать случайности в проклятие. Роман задаёт всего несколько вопросов — и снова оказывается втянут в расследование.
Но старый браслет Сони пугает даже тётю Зину. А следы нового дела ведут в прошлое, о котором Акулине никто не рассказывал.
Стоит девушке кого-нибудь похвалить — обязательно случается беда. Клиенты считают её сглазливой, жених отменяет свадьбу, а популярная ясновидящая требует восемьдесят тысяч за очищение.
Акулина подозревает, что кому-то выгодно превращать случайности в проклятие. Роман задаёт всего несколько вопросов — и снова оказывается втянут в расследование.
Но старый браслет Сони пугает даже тётю Зину. А следы нового дела ведут в прошлое, о котором Акулине никто не рассказывал.
Пять лет я откладывала каждую лишнюю копейку, чтобы показать дочери море. Я представляла её восторг, песок под босыми ногами и семь дней, за которые мы обе наконец станем счастливыми.
Но в первый же день Алиса встречает у соседнего отеля своего отца. Мужчину, который когда-то отказался от неё, а теперь отдыхает с беременной женщиной и делает вид, что видит нас впервые.
Наверное, самое горькое - не растить ребёнка одной.
Самое горькое - увидеть, как легко её отец готов стать папой для другого малыша.
Но в первый же день Алиса встречает у соседнего отеля своего отца. Мужчину, который когда-то отказался от неё, а теперь отдыхает с беременной женщиной и делает вид, что видит нас впервые.
Наверное, самое горькое - не растить ребёнка одной.
Самое горькое - увидеть, как легко её отец готов стать папой для другого малыша.
- Значит, Анжела, - мой спокойный голос нарушил тишину.
Её я, разумеется, вспомнила. Маркетолог из соседнего отдела в компании мужа, лет тридцати. Яркая, честолюбивая, с безупречной укладкой и всегда свежим маникюром.
Виктор, казалось, немного смутился. (На моё спокойствие, видимо, он не рассчитывал.) Но тут же расправил плечи, переходя в наступление:
- Мы взрослые люди, давай разойдёмся достойно.
Слово “достойно” он произнес с таким выражением, будто репетировал его перед зеркалом. И я вдруг поняла, что он, наверное, действительно репетировал: когда брился, проговаривал свой уход вслух, расставляя паузы и нужные интонации.
- Нам с тобой по пятьдесят два года, - продолжил он. - Дети выросли. Я отдал семье лучшие годы, пахал как проклятый! Я всё для вас сделал. Квартира есть, дача есть. Имею я право наконец-то пожить для себя?
Её я, разумеется, вспомнила. Маркетолог из соседнего отдела в компании мужа, лет тридцати. Яркая, честолюбивая, с безупречной укладкой и всегда свежим маникюром.
Виктор, казалось, немного смутился. (На моё спокойствие, видимо, он не рассчитывал.) Но тут же расправил плечи, переходя в наступление:
- Мы взрослые люди, давай разойдёмся достойно.
Слово “достойно” он произнес с таким выражением, будто репетировал его перед зеркалом. И я вдруг поняла, что он, наверное, действительно репетировал: когда брился, проговаривал свой уход вслух, расставляя паузы и нужные интонации.
- Нам с тобой по пятьдесят два года, - продолжил он. - Дети выросли. Я отдал семье лучшие годы, пахал как проклятый! Я всё для вас сделал. Квартира есть, дача есть. Имею я право наконец-то пожить для себя?
Выберите полку для книги