Подборка книг по тегу: "сильные чувства и одержимость"
Ты когда-нибудь скучал по тому, кого никогда не видел?
Когда сон бежит в глухой ночи, а жажда отнимает покой? Смятые простыни и непокой. Кажется, вот-вот за поворотом, встретиться твоя судьба и жизнь обретет новые краски. Иногда ты вырываешь в толпе похожую улыбку или отдаленно знакомый цвет глаз. Но день проходит за днем. Чужие лица мелькают перед глазами, но все не то, не те... А глухая тоска так и остается в сердце, что натянутой красной нитью влечет прочь от рутины в другой мир...
Когда сон бежит в глухой ночи, а жажда отнимает покой? Смятые простыни и непокой. Кажется, вот-вот за поворотом, встретиться твоя судьба и жизнь обретет новые краски. Иногда ты вырываешь в толпе похожую улыбку или отдаленно знакомый цвет глаз. Но день проходит за днем. Чужие лица мелькают перед глазами, но все не то, не те... А глухая тоска так и остается в сердце, что натянутой красной нитью влечет прочь от рутины в другой мир...
Он – самый жестокий и опасный оборотень, имя которого у всех на слуху. Он - негласный хозяин нашего города, перед кем все преклоняются.
Мы никогда не должны были пересечься. Он Альфа, я - простой человек. Но судьба столкнула нас вопреки нашему желанию.
И теперь он преследует меня. А самое страшное... я не знаю, насколько далеко может зайти этот Зверь, чтобы я стала его.
***
- Глаза открыла!
Медленно поднимаю веки, а после и голову вверх, чтобы посмотреть в лицо своему персональному кошмару.
Суровое мужское лицо склоняется ко мне.Твердые губы дергаются в оскале , после чего с угрозой и мнимой лаской произносят:
- Ещё раз убежишь от меня, будут последствия. Рассказать, какие?
Нет! Не хочу знать.
Отрицательно мотаю головой.
- А я всё-таки расскажу тебе, дорогая...
Мы никогда не должны были пересечься. Он Альфа, я - простой человек. Но судьба столкнула нас вопреки нашему желанию.
И теперь он преследует меня. А самое страшное... я не знаю, насколько далеко может зайти этот Зверь, чтобы я стала его.
***
- Глаза открыла!
Медленно поднимаю веки, а после и голову вверх, чтобы посмотреть в лицо своему персональному кошмару.
Суровое мужское лицо склоняется ко мне.Твердые губы дергаются в оскале , после чего с угрозой и мнимой лаской произносят:
- Ещё раз убежишь от меня, будут последствия. Рассказать, какие?
Нет! Не хочу знать.
Отрицательно мотаю головой.
- А я всё-таки расскажу тебе, дорогая...
- Кто ты такая?— цежу сквозь зубы, прижав девчонку к обшарпанной стене. - Это он тебя подослал?
- Я Ева, — отвечает, смотря мне в глаза, хватая ртом мизерные дозы кислорода, которые я ей позволяю. - Я же сказала, что хочу помочь.
- Зачем?!- вглядываюсь в её лицо и когда она делает попытку оттолкнуться от стены, с силой возвращаю её обратно, приложив затылком о бетон. - Зачем?!
- Мама попросила, — морщась от боли, отвечает девчонка, с застывшими слезами в карих глазах.
Слово «мама», действует на меня, как ушат ледяной воды, и я в ужасе отшатываюсь от неё.
- Но... — не веря своим ушам, мотаю головой. - Она же умерла? — шепчу одними губами и, наткнувшись спиной на стену, сползаю по ней вниз. - Умерла...— вспышка света и вот опять, я вижу то утро. Мама, кричи на меня, я огрызаюсь, толчок и...
- Адриан! Адриан, слышишь?!- Ева сидит передо мной на коленях на грязном полу.- Очнись. Не тони в этом, не нужно,—моё лицо зажато в её ладошках. - Смотри на меня и дыши. Дыши. Дыши, мой хороший
- Я Ева, — отвечает, смотря мне в глаза, хватая ртом мизерные дозы кислорода, которые я ей позволяю. - Я же сказала, что хочу помочь.
- Зачем?!- вглядываюсь в её лицо и когда она делает попытку оттолкнуться от стены, с силой возвращаю её обратно, приложив затылком о бетон. - Зачем?!
- Мама попросила, — морщась от боли, отвечает девчонка, с застывшими слезами в карих глазах.
Слово «мама», действует на меня, как ушат ледяной воды, и я в ужасе отшатываюсь от неё.
- Но... — не веря своим ушам, мотаю головой. - Она же умерла? — шепчу одними губами и, наткнувшись спиной на стену, сползаю по ней вниз. - Умерла...— вспышка света и вот опять, я вижу то утро. Мама, кричи на меня, я огрызаюсь, толчок и...
- Адриан! Адриан, слышишь?!- Ева сидит передо мной на коленях на грязном полу.- Очнись. Не тони в этом, не нужно,—моё лицо зажато в её ладошках. - Смотри на меня и дыши. Дыши. Дыши, мой хороший
- Что вы сказали?
- Я сказал, что хочу купить твою девственность. Хорошие деньги, между прочим, предлагаю.
Он смотрит на меня не как на человека, а как на товар.
- Простите, но вы бред сейчас говорите, кажется.
- Бред – это отказываться от моего предложения, Иветта. – на полном серьёзе отвечает мне босс. – Тебе в твои годы уже нечего терять, а так подъёмные деньги будут.
В мои годы? Мои годы принялся считать какой-то старпёр. Жутко сексуальный, горячий, но старпёр! Ещё надоумился денег за мой первый секс предложить…
Какой отвратительный, самовлюблённый, но… желанный ГАД!
- Я сказал, что хочу купить твою девственность. Хорошие деньги, между прочим, предлагаю.
Он смотрит на меня не как на человека, а как на товар.
- Простите, но вы бред сейчас говорите, кажется.
- Бред – это отказываться от моего предложения, Иветта. – на полном серьёзе отвечает мне босс. – Тебе в твои годы уже нечего терять, а так подъёмные деньги будут.
В мои годы? Мои годы принялся считать какой-то старпёр. Жутко сексуальный, горячий, но старпёр! Ещё надоумился денег за мой первый секс предложить…
Какой отвратительный, самовлюблённый, но… желанный ГАД!
-Тайка!
Хлопаю испуганно ресницами, смотря на того самого клоуна, которого я совсем не хотела повстречать как минимум никогда в своей жизни.
Он стоит за стеклом с клюшкой в своей хоккейной форме команды «Барсы» и сужает зловеще свои светло-карие глаза. Морщит свой прямой нос, кривит свои пухлые красные губы. А потом бьет шлемом по стеклу еще раз и кричит:
-Зачем на игру пришла, если не смотришь?!
Вид у него был как у Пеннивайза!
Клоун уже клюшкой по стеклу ударил, прекращая мое сканирование, и, когда я вздрогнула, он победно расплылся в своей отвратительно страшной, пошлой, ужасной улыбке.
Ненавижу… Нет, я презираю!
Хлопаю испуганно ресницами, смотря на того самого клоуна, которого я совсем не хотела повстречать как минимум никогда в своей жизни.
Он стоит за стеклом с клюшкой в своей хоккейной форме команды «Барсы» и сужает зловеще свои светло-карие глаза. Морщит свой прямой нос, кривит свои пухлые красные губы. А потом бьет шлемом по стеклу еще раз и кричит:
-Зачем на игру пришла, если не смотришь?!
Вид у него был как у Пеннивайза!
Клоун уже клюшкой по стеклу ударил, прекращая мое сканирование, и, когда я вздрогнула, он победно расплылся в своей отвратительно страшной, пошлой, ужасной улыбке.
Ненавижу… Нет, я презираю!
«— Я беременна! — крикнула предательница. — Ты не можешь меня бросить!
— Делай аборт. Или пусть твой любовник о вас заботится, — сказал в ответ и свалил к чертям собачьим».
А спустя несколько лет я встретил свою копию.
— Дядя, а как вас зовут? — спрашивает девчонка, внимательно всматриваясь в мои глаза. Будто знает меня, но не может вспомнить, кто я такой.
— Эмиль.
— Да? — почему-то удивляется она. — Мама говорила, что это ее любимое имя. И поэтому назвала меня Эмилией. Вон, она приехала, — тычет маленьким пальчиком в сторону, где стоит седан, и из салона выходит женщина из моего прошлого, которую мне не вернуть.
❤️
— Делай аборт. Или пусть твой любовник о вас заботится, — сказал в ответ и свалил к чертям собачьим».
А спустя несколько лет я встретил свою копию.
— Дядя, а как вас зовут? — спрашивает девчонка, внимательно всматриваясь в мои глаза. Будто знает меня, но не может вспомнить, кто я такой.
— Эмиль.
— Да? — почему-то удивляется она. — Мама говорила, что это ее любимое имя. И поэтому назвала меня Эмилией. Вон, она приехала, — тычет маленьким пальчиком в сторону, где стоит седан, и из салона выходит женщина из моего прошлого, которую мне не вернуть.
❤️
- Одну ночь. Здесь. Под камерами. Под нашим полным подчинением, - говорит сводный брат. - До рассвета. А утром у нас останется файл, на память у всех троих. Как общая клятва.
Я вляпалась. Очень жестко и теперь мои два сводных брата закрыли меня в вип-комнате своего закрытого, элитного клуба.
Я могу выйти отсюда только на рассвете по правилам безумной сделки, и всю ночь подчинятся их безумству.
Но чем обернется эта ночь для нас троих?
Я вляпалась. Очень жестко и теперь мои два сводных брата закрыли меня в вип-комнате своего закрытого, элитного клуба.
Я могу выйти отсюда только на рассвете по правилам безумной сделки, и всю ночь подчинятся их безумству.
Но чем обернется эта ночь для нас троих?
180 дней. Столько он дал мне, прежде чем… что? Отпустить? Уничтожить?
Каждый мой шаг под прицелом камер. Каждый вдох под его взглядом. Я не принадлежу себе.Но всё изменилось в тот момент, когда я узнала его тайну — страшную, запретную, ту, которую нельзя было знать никому. Теперь я не просто пленница… я свидетель.И я боюсь одного: что он решит, будто 180 дней — это слишком долго, чтобы я оставалась жива.
Каждый мой шаг под прицелом камер. Каждый вдох под его взглядом. Я не принадлежу себе.Но всё изменилось в тот момент, когда я узнала его тайну — страшную, запретную, ту, которую нельзя было знать никому. Теперь я не просто пленница… я свидетель.И я боюсь одного: что он решит, будто 180 дней — это слишком долго, чтобы я оставалась жива.
- Ты, кажется, хотел поговорить с мамой Мирьям, - напомнила Зарина.
- Хотел, но ты же меня отвлекла. Зазвала к себе в комнату, я думал, за этим. А бутоньерка предлог.
Фарах грубо оттолкнул её от себя.
- Ты вся горишь в этом месте, но всё равно стои́шь на своём. На своих глупых принципах, как будто ты и вправду часть этого старого замшелого дома. Твой жар передаётся мне. Тогда уж лучше буду от тебя подальше. Не то не удержусь и возьму тебя силой. Или нежностью, как в ту ночь, когда ты была посговорчивее. Ты ещё совсем юная, Зарина, но повадки у тебя, как у взрослой, опытной женщины. Ты прекрасно умеешь завлечь и в последний момент отступить. Не думаю, что ты научилась этому с Камилем. В тебе это просто заложено.
Фарах пошел к двери, но у порога обернулся и добавил:
- Учти, что я терплю это только до свадьбы. Потом мне не нужно будет твоё приглашение. Я буду ногой открывать дверь в твою комнату. И брать тебя сколько и когда захочу.
- Хотел, но ты же меня отвлекла. Зазвала к себе в комнату, я думал, за этим. А бутоньерка предлог.
Фарах грубо оттолкнул её от себя.
- Ты вся горишь в этом месте, но всё равно стои́шь на своём. На своих глупых принципах, как будто ты и вправду часть этого старого замшелого дома. Твой жар передаётся мне. Тогда уж лучше буду от тебя подальше. Не то не удержусь и возьму тебя силой. Или нежностью, как в ту ночь, когда ты была посговорчивее. Ты ещё совсем юная, Зарина, но повадки у тебя, как у взрослой, опытной женщины. Ты прекрасно умеешь завлечь и в последний момент отступить. Не думаю, что ты научилась этому с Камилем. В тебе это просто заложено.
Фарах пошел к двери, но у порога обернулся и добавил:
- Учти, что я терплю это только до свадьбы. Потом мне не нужно будет твоё приглашение. Я буду ногой открывать дверь в твою комнату. И брать тебя сколько и когда захочу.
Страшно оказаться матерью-одиночкой. Тем более, когда твои бывшие – оборотни из другого мира. И ты не знаешь, кто из них папа. Но еще страшней осознать, что не рожденному еще дитя нет места в твоем собственном мире.
Меня пугают опасностями, с которыми невозможно справиться. Заставляют избавиться от малыша. Но я стою на своем. Собираюсь стать матерю. Отвоевать свободу и право на женское счастье. Вот только я пока не знаю, как сделать это. Ведь два непримиримых брата, которые семь месяцев назад чуть не убили друг друга и не свели меня с ума, снова врываются в мою жизнь.
Х.Э. 💘
Меня пугают опасностями, с которыми невозможно справиться. Заставляют избавиться от малыша. Но я стою на своем. Собираюсь стать матерю. Отвоевать свободу и право на женское счастье. Вот только я пока не знаю, как сделать это. Ведь два непримиримых брата, которые семь месяцев назад чуть не убили друг друга и не свели меня с ума, снова врываются в мою жизнь.
Х.Э. 💘
Выберите полку для книги
Подборка книг по тегу: сильные чувства и одержимость