Dark romance читать книги онлайн
Демьян Варшавский стал моей первой школьной любовью. Мы целовались на каждой перемене, и у нас, казалось, было столько общего: чувства, друзья и даже общий подоконник на двоих. Локоть к локтю. Колено к колену.
Но однажды он изменился, и теперь в его кругу блеска и роскоши нет места для такой «беспонтовой провинциалки», как я.
Но однажды он изменился, и теперь в его кругу блеска и роскоши нет места для такой «беспонтовой провинциалки», как я.
- Роди ребенка моему мужу, - произносит сестра, а у меня отвисает челюсть. - Я хорошо заплачу, найдем матери лучших врачей. Просто притворись мной на девять месяцев, а потом будешь жить свою лучшую жизнь.
Я согласилась. Но не учла, что могу влюбиться в мужа сестры - главу мафиозной организации. Устрашающего и слишком проницательного, чтобы наша с сестрой афера осталась незамеченной. Вопрос теперь в том, какое наказание последует за этот обман?
Я согласилась. Но не учла, что могу влюбиться в мужа сестры - главу мафиозной организации. Устрашающего и слишком проницательного, чтобы наша с сестрой афера осталась незамеченной. Вопрос теперь в том, какое наказание последует за этот обман?
Я вернулась домой после смерти отца и узнала, что ни чем не владею.
Рауль и Франко Витторио ждали меня пять лет.
По завещанию я должна жить с ними два года и выполнять их «разумные требования».
Один брат соблазняет нежно, целует так, будто я его единственное сокровище.
Другой брат берет жестко, властно, и тело предает меня каждый раз.
Я ненавижу их. Я боюсь их.
Но все чаще думаю: а что, если я всегда была их?
Что, если я уже хочу принадлежать им обоим?
Теперь я в их руках.
И выхода нет.
Рауль и Франко Витторио ждали меня пять лет.
По завещанию я должна жить с ними два года и выполнять их «разумные требования».
Один брат соблазняет нежно, целует так, будто я его единственное сокровище.
Другой брат берет жестко, властно, и тело предает меня каждый раз.
Я ненавижу их. Я боюсь их.
Но все чаще думаю: а что, если я всегда была их?
Что, если я уже хочу принадлежать им обоим?
Теперь я в их руках.
И выхода нет.
— У нас с тобой нет вариантов, — надвигается он на меня. — Ты принимаешь мое предложение и становишься моей женой, и твоему отцу не остается ничего иного, кроме как заключить перемирие.
— Разве недостаточно того, что ты меня похитил? — смотрю на мужчину, что держит меня в подвале.
— Нет, принцесса. Твой отец ни за что не признается, что его незаконную дочь, которую он так упорно прятал, украли и надругались над ней.
— Надругались? — вздрагиваю в ужасе, но он игнорирует.
— Ему проще будет забыть о тебе. Но если его главный противник женится на ней, тогда ему будет выгодно признать тебя и заключить мир.
— Все не так… — хочу возразить, пока она надвигается на меня, снимая часы с запястья. — Вы же не тронете меня?
— Я? Теперь ты моя невеста, хочешь ты того или нет, — расстегивает рубашку. — Пришла пора узнать друг друга ближе.
Меня похитили посреди дня прямо во дворе университета, и запихнули в багажник. А когда привезли к человеку, который заказал все это, выяснилось, что
— Разве недостаточно того, что ты меня похитил? — смотрю на мужчину, что держит меня в подвале.
— Нет, принцесса. Твой отец ни за что не признается, что его незаконную дочь, которую он так упорно прятал, украли и надругались над ней.
— Надругались? — вздрагиваю в ужасе, но он игнорирует.
— Ему проще будет забыть о тебе. Но если его главный противник женится на ней, тогда ему будет выгодно признать тебя и заключить мир.
— Все не так… — хочу возразить, пока она надвигается на меня, снимая часы с запястья. — Вы же не тронете меня?
— Я? Теперь ты моя невеста, хочешь ты того или нет, — расстегивает рубашку. — Пришла пора узнать друг друга ближе.
Меня похитили посреди дня прямо во дворе университета, и запихнули в багажник. А когда привезли к человеку, который заказал все это, выяснилось, что
Клим... самый надменный вампир в Ведборне. Сломленный, разрывающийся от контрастов: вседозволенность и неспособность влиять на свою судьбу, власть и полное подчинение собственному создателю, запредельная сила и абсолютная беспомощность, когда нужно защитить тех, кто особенно дорог.
Нас тянет друг к другу так, что разум не в силах противиться страсти. И пусть мы сгорим в этом пламени. Я попробую его на вкус.
Нас тянет друг к другу так, что разум не в силах противиться страсти. И пусть мы сгорим в этом пламени. Я попробую его на вкус.
- Рыдать будешь дома, - произнес Гордей жестко, - сейчас слушай и запоминай.
Не хотела ничего слушать. Я хотела, чтобы он отпустил.
Сморгнула слезы и проскулила:
- За что?
- Потому что из-за тебя мой сын хотел разорвать помолвку с дочерью моего делового партнера.
Помолвку? Но ведь, Матвей помолвлен со мной!
Гордей усмехнулся:
- Да, девочка, помолвку. Представляешь, как я офигел, когда за неделю до свадьбы, сын заявил, что женится по любви, а не по расчету. Теперь ты моя, Ива, и я собираюсь держать тебя рядом, как послушную зверюшку, пока Матвей не выкинет из головы, что может поступать по-своему.
- Ненавижу, - прошептала, глядя прямо в морозно-серые глаза авторитета.
- Ломать придется, значит, - в голосе Гордея прозвучало мрачное удовлетворение, - я люблю строптивых, из них получаются самые искусные любовницы.
Не хотела ничего слушать. Я хотела, чтобы он отпустил.
Сморгнула слезы и проскулила:
- За что?
- Потому что из-за тебя мой сын хотел разорвать помолвку с дочерью моего делового партнера.
Помолвку? Но ведь, Матвей помолвлен со мной!
Гордей усмехнулся:
- Да, девочка, помолвку. Представляешь, как я офигел, когда за неделю до свадьбы, сын заявил, что женится по любви, а не по расчету. Теперь ты моя, Ива, и я собираюсь держать тебя рядом, как послушную зверюшку, пока Матвей не выкинет из головы, что может поступать по-своему.
- Ненавижу, - прошептала, глядя прямо в морозно-серые глаза авторитета.
- Ломать придется, значит, - в голосе Гордея прозвучало мрачное удовлетворение, - я люблю строптивых, из них получаются самые искусные любовницы.
Он — грозный босс мафии, для которого она стала единственной слабостью.
Она — простая студентка, рискнувшая принять его опасный мир.
Их любовь стала мишенью.
Однажды ее не стало. Но что, если смерть — это обман?
Игра, где ставка — чужая душа. Он готов сжечь все на своем пути, чтобы вернуть ее. Она должна вспомнить, кем была, чтобы выжить. Даже если правда окажется страшнее, чем можно представить.
Она — простая студентка, рискнувшая принять его опасный мир.
Их любовь стала мишенью.
Однажды ее не стало. Но что, если смерть — это обман?
Игра, где ставка — чужая душа. Он готов сжечь все на своем пути, чтобы вернуть ее. Она должна вспомнить, кем была, чтобы выжить. Даже если правда окажется страшнее, чем можно представить.
Я подняла взгляд и встретилась с зелеными глазами, горевшими неприкрытым желанием.
– Сколько? – Прорычал мужчина мне в лицо. Я не поняла, что ему от меня нужно. Музыка оглушала.
– Сколько что?
– Сколько берешь за ночь, кошечка? – Спросил зеленоглазый и положил ладонь мне на плечо. От неожиданности и такой наглости я опешила, не сразу поняв, что он приценивается ко мне.
– Я не такая, отпустите, – попыталась высвободиться, но мужчина положил руку мне на затылок, притягивая мое лицо ближе к своему. Так что я почувствовала его горячее дыхание на своих губах.
– Кошечка, я не спрашиваю, какая ты, я спрашиваю, сколько ты стоишь?
– Сколько? – Прорычал мужчина мне в лицо. Я не поняла, что ему от меня нужно. Музыка оглушала.
– Сколько что?
– Сколько берешь за ночь, кошечка? – Спросил зеленоглазый и положил ладонь мне на плечо. От неожиданности и такой наглости я опешила, не сразу поняв, что он приценивается ко мне.
– Я не такая, отпустите, – попыталась высвободиться, но мужчина положил руку мне на затылок, притягивая мое лицо ближе к своему. Так что я почувствовала его горячее дыхание на своих губах.
– Кошечка, я не спрашиваю, какая ты, я спрашиваю, сколько ты стоишь?
- Мой дед мертв, Мария,- произносит Кемаль, испепеляя меня своим черным взглядом,- он скончался сегодня утром от инфаркта. Теперь я во главе холдинга. И в отличие от него, я не благотворитель и не питаю сентиментальности к России. Раз уж ты теперь живешь за счет моей семьи, придется работать.
Он произносит это таким тоном, что у меня мурашки по коже… Я знаю про то, что Кемаль хочет от меня… Теперь нет никого, кто бы его остановил…
- Будешь горничной в моем головном отеле!
Я слышу злобные смешки его сестры, матери и невесты. Три мымры смотрят на меня так, как на Золушку в до боли известной сказке.
Еще три месяца назад я была дочерью российского миллионера, владевшего сетью гостиниц в России и Турции. А потом папу убили, а на меня на родине объявили охоту. Друг и партнер отца Керим Демир приютил меня в Стамбуле, дал кров, хлеб и защиту, в том числе от домогательств своего наглого внука. Вот только сегодня моего защитника не стало...
Теперь я игрушка в руках его наследника.
Он произносит это таким тоном, что у меня мурашки по коже… Я знаю про то, что Кемаль хочет от меня… Теперь нет никого, кто бы его остановил…
- Будешь горничной в моем головном отеле!
Я слышу злобные смешки его сестры, матери и невесты. Три мымры смотрят на меня так, как на Золушку в до боли известной сказке.
Еще три месяца назад я была дочерью российского миллионера, владевшего сетью гостиниц в России и Турции. А потом папу убили, а на меня на родине объявили охоту. Друг и партнер отца Керим Демир приютил меня в Стамбуле, дал кров, хлеб и защиту, в том числе от домогательств своего наглого внука. Вот только сегодня моего защитника не стало...
Теперь я игрушка в руках его наследника.
Маша узнает правду о гибели своего отчима, но эта истина приносит лишь новые проблемы. Прошлое возвращается, лишая её покоя и безопасности. Влиятельный Владислав Борисов по прозвищу Барс предлагает помощь, но цена за неё — нелёгкий выбор. Теперь Маше предстоит понять, кто на самом деле её главный враг: одержимый ею Ворон или холодный и расчётливый Барс?
Выберите полку для книги