Подборка книг по тегу: "одержимость"
Замок щелкнул. Дверь медленно поползла в сторону.
На пороге стоял Леша. Мой Леша. Парень, с которым мы были неразлучны последние три года. Моя первая, чистая любовь, ради которой я была готова свернуть горы.
Он выглядел странно. Дыхание сбито, волосы растрепаны, а любимая серая футболка надета наизнанку, швами наружу. В его глазах, обычно таких спокойных и теплых, сейчас плескался дикий, животный ужас.
— Леш, ну кто там притащился? — капризный женский голос донесся из спальни, сопровождаемый шуршанием шелковых простыней. — Если это курьер, забери уже эту чертову пиццу. Я безумно голодна.
Дверь спальни приоткрылась шире. Марта вышла в коридор, лениво потягиваясь.
— Этот никчемный доставщик опоздал аж на три минуты, я устрою им...
Моя лучшая, как я думала, подруга замерла в коридоре, наткнувшись взглядом на меня.
На пороге стоял Леша. Мой Леша. Парень, с которым мы были неразлучны последние три года. Моя первая, чистая любовь, ради которой я была готова свернуть горы.
Он выглядел странно. Дыхание сбито, волосы растрепаны, а любимая серая футболка надета наизнанку, швами наружу. В его глазах, обычно таких спокойных и теплых, сейчас плескался дикий, животный ужас.
— Леш, ну кто там притащился? — капризный женский голос донесся из спальни, сопровождаемый шуршанием шелковых простыней. — Если это курьер, забери уже эту чертову пиццу. Я безумно голодна.
Дверь спальни приоткрылась шире. Марта вышла в коридор, лениво потягиваясь.
— Этот никчемный доставщик опоздал аж на три минуты, я устрою им...
Моя лучшая, как я думала, подруга замерла в коридоре, наткнувшись взглядом на меня.
— Она будет моей законной женой. Ты — любовница, знающая свое место. Не забывай это, Джаннет! Ты всего лишь ишкиль. Моя собственность, отданная за бесчестие твоей семьи.
— Как прикажете, господин, — прошептала я, умирая в объятиях любимого мужчины. Единственного. Безжалостного.
Того, кто сначала забрал меня силой. Приручил. Сделал своей. Клялся в одержимой любви… а потом хладнокровно объявил о свадьбе с другой. Красивой. Достойной. Равной.
— Я женюсь, вернусь с медового месяца и ожидаю увидеть тебя в своих покоях... на коленях.
— Хорошо…
Я не плакала и не устраивала сцен.
И почему-то именно это сводило его с ума.
— Что ты как гребаная кукла?! Признайся, что сгораешь от ревности! Что будешь кусать локти, зная, что в этот момент я с ней!
Но в ночь его никаха я сбежала.
А спустя пять лет мы встретились снова.
Теперь я не бесправная ишкиль.
Я богата, красива и я — жена его злейшего врага.
— Мы больше не займемся с тобой любовью, Дамир.
Мы будем заниматься только ненавистью!
— Как прикажете, господин, — прошептала я, умирая в объятиях любимого мужчины. Единственного. Безжалостного.
Того, кто сначала забрал меня силой. Приручил. Сделал своей. Клялся в одержимой любви… а потом хладнокровно объявил о свадьбе с другой. Красивой. Достойной. Равной.
— Я женюсь, вернусь с медового месяца и ожидаю увидеть тебя в своих покоях... на коленях.
— Хорошо…
Я не плакала и не устраивала сцен.
И почему-то именно это сводило его с ума.
— Что ты как гребаная кукла?! Признайся, что сгораешь от ревности! Что будешь кусать локти, зная, что в этот момент я с ней!
Но в ночь его никаха я сбежала.
А спустя пять лет мы встретились снова.
Теперь я не бесправная ишкиль.
Я богата, красива и я — жена его злейшего врага.
— Мы больше не займемся с тобой любовью, Дамир.
Мы будем заниматься только ненавистью!
– Хватит, Таир. Отпусти.
– Отпустить? – он сжимает мой подбородок. Заставляет смотреть в глаза. – Ты сама пришла. И раз ты здесь, то раздевайся. Решим нашу проблему… полюбовно.
Таир Раджепов – тот ещё кошмар. Высокий, породистый. Таких рисуют на обложках журналов мод. И он одержим мной после одной случайной встречи. Вот только никто не знает, что за маской идеального сына скрывается настоящий отброс.
Он сделал мне грязное предложение. А теперь мы вынуждены жить под одной крышей со спальнями на одном этаже.
И он не отпустит, пока не получит меня.
– Отпустить? – он сжимает мой подбородок. Заставляет смотреть в глаза. – Ты сама пришла. И раз ты здесь, то раздевайся. Решим нашу проблему… полюбовно.
Таир Раджепов – тот ещё кошмар. Высокий, породистый. Таких рисуют на обложках журналов мод. И он одержим мной после одной случайной встречи. Вот только никто не знает, что за маской идеального сына скрывается настоящий отброс.
Он сделал мне грязное предложение. А теперь мы вынуждены жить под одной крышей со спальнями на одном этаже.
И он не отпустит, пока не получит меня.
Он разворачивается. Я смотрю на его широкую спину в чёрной куртке.
— Сдачу возьмите, — окликаю тихо.
Он останавливается. Оборачивается медленно, и я второй раз в жизни вижу его лицо. Запоминаю каждую чёрточку, каждую тень — анализировать буду потом.
Шаг — и он у прилавка. Не отпуская моего взгляда, не отводя своих немигающих глаз, срывает с крючка пачку сухариков, что висит у кассы, и бросает передо мной. Мне.
— Поешь. А то светишься вся.
Говорит и выходит.
Ни усмешки. Ни намёка. Просто как данность. Факт, не требующий доказательств. Истина, утверждённая им самим и произнесённая как закон.
А я наконец делаю первый вдох — и мне хочется сползти вниз, укрыться за стойкой, зажмуриться, спрятать лицо в ладони и… просто заплакать.
Зачем он так? Он ведь меня совсем не знает. И… не дай бог, если узнает.
— Сдачу возьмите, — окликаю тихо.
Он останавливается. Оборачивается медленно, и я второй раз в жизни вижу его лицо. Запоминаю каждую чёрточку, каждую тень — анализировать буду потом.
Шаг — и он у прилавка. Не отпуская моего взгляда, не отводя своих немигающих глаз, срывает с крючка пачку сухариков, что висит у кассы, и бросает передо мной. Мне.
— Поешь. А то светишься вся.
Говорит и выходит.
Ни усмешки. Ни намёка. Просто как данность. Факт, не требующий доказательств. Истина, утверждённая им самим и произнесённая как закон.
А я наконец делаю первый вдох — и мне хочется сползти вниз, укрыться за стойкой, зажмуриться, спрятать лицо в ладони и… просто заплакать.
Зачем он так? Он ведь меня совсем не знает. И… не дай бог, если узнает.
Пристегнутая наручниками к кровати, в нижнем белье и непроницаемой повязке на глазах – вот как я ждала своего любимого парня, желая сделать нашу первую ночь особенной в его день рождения. Он так хотел. И я послушала его, несмотря на ужасное стеснение.
Когда дверь в квартиру открылась, и в комнате раздались шаги, я впервые осознала насколько беспомощна, но встретила любимого с волнительной улыбкой и трепетом. Потому что верила ему. И не придала значения крику интуиции, даже уловив в воздухе чужой запах...
Когда дверь в квартиру открылась, и в комнате раздались шаги, я впервые осознала насколько беспомощна, но встретила любимого с волнительной улыбкой и трепетом. Потому что верила ему. И не придала значения крику интуиции, даже уловив в воздухе чужой запах...
— Зачем ты запер нас, Воронцов? Уходи к своей Кристине.
— А почему ты тогда дрожишь, мышка? — мажор небрежно расстегивает рубашку, глядя на меня потемневшими от похоти глазами. — Соколова устроила тебе ад, а мой отец грозит отобрать грант. И ты правда думаешь, что я тебя отпущу?
— Ян, пусти... Мы из разных миров.
— Мне плевать, — он резко сгребает меня в охапку и швыряет на барную стойку, со звоном сметая посуду. — Можешь сколько угодно хлопать глазами и притворяться, что мы незнакомы. Но я три года сдыхал от этой похоти. Думала, потеряю тебя снова?
— О чем ты?.. Прекрати!
— Не прекращу. Сегодня ты наконец-то вспомнишь, кто я такой.
— А почему ты тогда дрожишь, мышка? — мажор небрежно расстегивает рубашку, глядя на меня потемневшими от похоти глазами. — Соколова устроила тебе ад, а мой отец грозит отобрать грант. И ты правда думаешь, что я тебя отпущу?
— Ян, пусти... Мы из разных миров.
— Мне плевать, — он резко сгребает меня в охапку и швыряет на барную стойку, со звоном сметая посуду. — Можешь сколько угодно хлопать глазами и притворяться, что мы незнакомы. Но я три года сдыхал от этой похоти. Думала, потеряю тебя снова?
— О чем ты?.. Прекрати!
— Не прекращу. Сегодня ты наконец-то вспомнишь, кто я такой.
— Какого чёрта? Я не вещь! И я вообще-то могу оплатить стоимость этого лобового. У меня есть деньги. Ну, не все сразу, но я могу частями. Или отработаю. Или… да хоть полы помою в твоём клубе!
Он хмыкнул, так, будто мои слова были жалким аргументом:
— Это можно покрыть одной ночью, Даша.
— Что? — выдохнула я, — ты хочешь, чтобы я с тобой…
— Я хочу, чтобы подо мной, Даша. А не со мной, — лениво поправил он.
Я уставилась на него с таким шоком, что, кажется, даже моргнуть забыла. Зрачки расширились до размеров спасательных кругов, а лицо застыло в той самой гримасе, которую потом будет стыдно вспоминать.
***
Она любила плохие идеи. Но это уже был красный флаг.
И, будь у нее хоть один шанс на побег, она бы уже орала, дралась, пиналась и, возможно, пыталась бы вырвать у него руль.
Но впереди нее сидел Анубис.
Он хмыкнул, так, будто мои слова были жалким аргументом:
— Это можно покрыть одной ночью, Даша.
— Что? — выдохнула я, — ты хочешь, чтобы я с тобой…
— Я хочу, чтобы подо мной, Даша. А не со мной, — лениво поправил он.
Я уставилась на него с таким шоком, что, кажется, даже моргнуть забыла. Зрачки расширились до размеров спасательных кругов, а лицо застыло в той самой гримасе, которую потом будет стыдно вспоминать.
***
Она любила плохие идеи. Но это уже был красный флаг.
И, будь у нее хоть один шанс на побег, она бы уже орала, дралась, пиналась и, возможно, пыталась бы вырвать у него руль.
Но впереди нее сидел Анубис.
Я переехала в новый город в надежде осесть хоть где-то. И все шло спокойно: приятные знакомства, учеба идет гладко, даже подруга появилась!
А потом оказалось, что меня приметил один псих, не знающий границ и слова "нет". Что делать? Куда бежать? И есть ли смысл, если хищник заприметил "добычу"?
– Аня, – понижая тон, смотрит на меня. Ну, я не была бы так уверена, что прямо на меня, потому что очки закрывают его глаза, но прям всем телом чувствую это давление. – Садись в машину.
Тяжело сглатываю. Сажусь на переднее, пряча ладони между коленей. Руки ходят ходуном. Да чего уж там! Все тело трясется, как желе.
– Что тебе нужно? – прочищая горло, спрашиваю я.
– Ты, – коротко отвечает, пожимая одним плечом.
Я даже воздухом подавилась.
– Зачем? – спрашиваю тихо и осторожно. Кто его знает, в какую сторону рванет.
– Хочу, – растягивает рот, обнажая белые зубы. И от этой улыбки волосы на всем теле встают дыбом.
А потом оказалось, что меня приметил один псих, не знающий границ и слова "нет". Что делать? Куда бежать? И есть ли смысл, если хищник заприметил "добычу"?
– Аня, – понижая тон, смотрит на меня. Ну, я не была бы так уверена, что прямо на меня, потому что очки закрывают его глаза, но прям всем телом чувствую это давление. – Садись в машину.
Тяжело сглатываю. Сажусь на переднее, пряча ладони между коленей. Руки ходят ходуном. Да чего уж там! Все тело трясется, как желе.
– Что тебе нужно? – прочищая горло, спрашиваю я.
– Ты, – коротко отвечает, пожимая одним плечом.
Я даже воздухом подавилась.
– Зачем? – спрашиваю тихо и осторожно. Кто его знает, в какую сторону рванет.
– Хочу, – растягивает рот, обнажая белые зубы. И от этой улыбки волосы на всем теле встают дыбом.
Когда-то у меня была любимая работа, жених, планы на будущее.
Мечты.
Но он отобрал у меня всё. Растоптал, превратив в прах.
Он вычерпал из моего сердца всё светлое и доброе. Оставив лишь темноту. И жизнь, в которой единственное сильное и чистое чувство, что я могла испытывать, – это чёрная непроглядная ненависть. И желание отомстить.
Мечты.
Но он отобрал у меня всё. Растоптал, превратив в прах.
Он вычерпал из моего сердца всё светлое и доброе. Оставив лишь темноту. И жизнь, в которой единственное сильное и чистое чувство, что я могла испытывать, – это чёрная непроглядная ненависть. И желание отомстить.
Мой жених оказался мошенником: уговорил взять кредит и продать квартиру, а потом сбежал с деньгами. Я осталась на улице без гроша в кармане и понятия не имела, что мне делать, пока не появился ОН...
Парень, который всю школу меня добивался, утверждая, что я должна быть только с ним. Парень, которому я отказала, отдав предпочтение другому. Парень, который теперь стал мужчиной, от одного взгляда на которого захватывало дух…
Он предложил мне работу, прекрасно понимая, что выбора у меня нет. И хотя он утверждает, что его чувства ко мне давно прошли, его откровенный и наглый взгляд ясно говорит: так просто он меня не отпустит.
— Думаешь ты в том положении, чтобы выбирать? С кредитом в десять миллионов и без крыши над головой?
— Откуда ты узнал?
— Навел справки. Я привык находить всю информацию, прежде чем принимать решения.
— И что за решение ты принял, позволь поинтересоваться?
— Ты будешь моей.
Я чуть не поперхнулась и удивленно уставилась на Андрея. Он улыбнулся.
— Моей ассист
Парень, который всю школу меня добивался, утверждая, что я должна быть только с ним. Парень, которому я отказала, отдав предпочтение другому. Парень, который теперь стал мужчиной, от одного взгляда на которого захватывало дух…
Он предложил мне работу, прекрасно понимая, что выбора у меня нет. И хотя он утверждает, что его чувства ко мне давно прошли, его откровенный и наглый взгляд ясно говорит: так просто он меня не отпустит.
— Думаешь ты в том положении, чтобы выбирать? С кредитом в десять миллионов и без крыши над головой?
— Откуда ты узнал?
— Навел справки. Я привык находить всю информацию, прежде чем принимать решения.
— И что за решение ты принял, позволь поинтересоваться?
— Ты будешь моей.
Я чуть не поперхнулась и удивленно уставилась на Андрея. Он улыбнулся.
— Моей ассист
Выберите полку для книги