Подборка книг по тегу: "роковая страсть"
— Ты родила мне сына, Самира. Теперь я заберу вас обоих.
Пять лет я позволяла семье мужа называть меня бесплодной, лишь бы никто не узнал: муж ни разу не прикоснулся ко мне как мужчина. Он обещал вылечиться, просил ждать и молчать. Я ждала. До той ночи, когда муж оставил в нашем доме пьяного кузена, а сам уехал.
Утром я рассказала Зауру все. Он защитил меня и назвал моего ребенка своим. Тимур исчез в горах. Все решили, что он погиб.
Но спустя годы он вернулся. Теперь он следит за сыном, угрожает всем моим близким и требует никах.
Я согласна стать его женой, только чтобы он больше никого не тронул. Но как жить рядом с мужчиной, которого боишься… и чье прикосновение тело помнит вопреки тебе?!
Пять лет я позволяла семье мужа называть меня бесплодной, лишь бы никто не узнал: муж ни разу не прикоснулся ко мне как мужчина. Он обещал вылечиться, просил ждать и молчать. Я ждала. До той ночи, когда муж оставил в нашем доме пьяного кузена, а сам уехал.
Утром я рассказала Зауру все. Он защитил меня и назвал моего ребенка своим. Тимур исчез в горах. Все решили, что он погиб.
Но спустя годы он вернулся. Теперь он следит за сыном, угрожает всем моим близким и требует никах.
Я согласна стать его женой, только чтобы он больше никого не тронул. Но как жить рядом с мужчиной, которого боишься… и чье прикосновение тело помнит вопреки тебе?!
— Она будет моей законной женой. Ты — любовница, знающая свое место. Не забывай это, Джаннет! Ты всего лишь ишкиль. Моя собственность, отданная за бесчестие твоей семьи.
— Как прикажете, господин, — прошептала я, умирая в объятиях любимого мужчины. Единственного. Безжалостного.
Того, кто сначала забрал меня силой. Приручил. Сделал своей. Клялся в одержимой любви… а потом хладнокровно объявил о свадьбе с другой. Красивой. Достойной. Равной.
— Я женюсь, вернусь с медового месяца и ожидаю увидеть тебя в своих покоях... на коленях.
— Хорошо…
Я не плакала и не устраивала сцен.
И почему-то именно это сводило его с ума.
— Что ты как гребаная кукла?! Признайся, что сгораешь от ревности! Что будешь кусать локти, зная, что в этот момент я с ней!
Но в ночь его никаха я сбежала.
А спустя пять лет мы встретились снова.
Теперь я не бесправная ишкиль.
Я богата, красива и я — жена его злейшего врага.
— Мы больше не займемся с тобой любовью, Дамир.
Мы будем заниматься только ненавистью!
— Как прикажете, господин, — прошептала я, умирая в объятиях любимого мужчины. Единственного. Безжалостного.
Того, кто сначала забрал меня силой. Приручил. Сделал своей. Клялся в одержимой любви… а потом хладнокровно объявил о свадьбе с другой. Красивой. Достойной. Равной.
— Я женюсь, вернусь с медового месяца и ожидаю увидеть тебя в своих покоях... на коленях.
— Хорошо…
Я не плакала и не устраивала сцен.
И почему-то именно это сводило его с ума.
— Что ты как гребаная кукла?! Признайся, что сгораешь от ревности! Что будешь кусать локти, зная, что в этот момент я с ней!
Но в ночь его никаха я сбежала.
А спустя пять лет мы встретились снова.
Теперь я не бесправная ишкиль.
Я богата, красива и я — жена его злейшего врага.
— Мы больше не займемся с тобой любовью, Дамир.
Мы будем заниматься только ненавистью!
— У тебя нет выхода,Каин, — похотливо усмехается враг отца, устроивший засаду на мой свадебный кортеж. — Лиши невесту брата девственности. Или это сделают мои люди.
Наши взгляды пересекаются. Дрожь… и шёпот прошлого. Маковое поле, мой вороной скакун и дерзкий всадник, осмелившийся догнать меня.
— Как ты держишься без седла? — спросил он тогда, обжигая взглядом голые ноги.
— Сила бедер, наивный.
Жесткая усмешка. Жадный взгляд. Вожделение. Он хватает поводья.
— Сделаю тебя своей — покажешь силу своих бедер.
— Мечтай!
Я унеслась, рассекая хрустальный воздух гор. Чтобы встретить его через три года… как невеста брата. Кто бы знал, какой вираж уготовит судьба.
— Снимай всё, Лилит.
Похитители оставляют нас. Я пячусь к стене. Он настигает — и рвет платье.
— Если ты это сделаешь, будет кровная месть! Брат тебя убьет!
Его черные глаза становятся ещё темнее.
— Плевать. Ты стоишь того, чтобы воевать за тебя до последней капли крови.
Наши взгляды пересекаются. Дрожь… и шёпот прошлого. Маковое поле, мой вороной скакун и дерзкий всадник, осмелившийся догнать меня.
— Как ты держишься без седла? — спросил он тогда, обжигая взглядом голые ноги.
— Сила бедер, наивный.
Жесткая усмешка. Жадный взгляд. Вожделение. Он хватает поводья.
— Сделаю тебя своей — покажешь силу своих бедер.
— Мечтай!
Я унеслась, рассекая хрустальный воздух гор. Чтобы встретить его через три года… как невеста брата. Кто бы знал, какой вираж уготовит судьба.
— Снимай всё, Лилит.
Похитители оставляют нас. Я пячусь к стене. Он настигает — и рвет платье.
— Если ты это сделаешь, будет кровная месть! Брат тебя убьет!
Его черные глаза становятся ещё темнее.
— Плевать. Ты стоишь того, чтобы воевать за тебя до последней капли крови.
Они оба стали жертвой ловко расставленной ловушки. Альфа могущественной стаи и его подруга. Они любили друг друга и сгорали в страсти. И когда Сергей увидел Валентину в объятиях другого самца, он не стал разбираться, а поднял руку и нанёс первый удар...
Потом всё выяснится... Потом придет раскаяние и чувство вины... Но это будет потом...
Валентине чудом удалось выжить. Ей запретили появляться на территории стаи, и она приняла решение мужа. Какого же было её удивление, когда она получает приглашение на свадьбу сестры. Значит, Сергей сменил гнев на милость....
За три года страсть Сергея к Валентине превратилась в наваждение, в одержимость... Не проходило и дня, чтобы он не думал о ней... не вспоминал... И он уже был готов пойти на всё лишь бы иметь возможность заново держать её в своих объятиях.
Потом всё выяснится... Потом придет раскаяние и чувство вины... Но это будет потом...
Валентине чудом удалось выжить. Ей запретили появляться на территории стаи, и она приняла решение мужа. Какого же было её удивление, когда она получает приглашение на свадьбу сестры. Значит, Сергей сменил гнев на милость....
За три года страсть Сергея к Валентине превратилась в наваждение, в одержимость... Не проходило и дня, чтобы он не думал о ней... не вспоминал... И он уже был готов пойти на всё лишь бы иметь возможность заново держать её в своих объятиях.
Я сижу в номере отеля после той ночи, когда мы снова были вместе. Завернувшись в халат, смотрю в одну точку. Потом пальцы сами набирают в поиске его имя.
Я не смотрю его страницу. Я проваливаюсь в бездну, где его отмечают другие.
Первое же фото, сделанное на следующий день после нашей ночи, бьёт под дых.
София Миронова. Идеальная. Он стоит чуть сзади, его рука лежит у неё на талии. Взгляд направлен не в кадр, а на неё.
Подпись: «После вчерашних разговоров под луной — сегодняшний свет кажется ярче».
«Вчерашние разговоры под луной».
Значит, его первым шагом после меня… был разговор с ней. А я… я существую только здесь. В этой квартире. В отелях. В командировках.
Я — его личный интим-сервис по вызову.
Я не София — не возвышенная муза для светских хроник.
Я — приключение. Пикантное, грязное, одноразовое.
Я не смотрю его страницу. Я проваливаюсь в бездну, где его отмечают другие.
Первое же фото, сделанное на следующий день после нашей ночи, бьёт под дых.
София Миронова. Идеальная. Он стоит чуть сзади, его рука лежит у неё на талии. Взгляд направлен не в кадр, а на неё.
Подпись: «После вчерашних разговоров под луной — сегодняшний свет кажется ярче».
«Вчерашние разговоры под луной».
Значит, его первым шагом после меня… был разговор с ней. А я… я существую только здесь. В этой квартире. В отелях. В командировках.
Я — его личный интим-сервис по вызову.
Я не София — не возвышенная муза для светских хроник.
Я — приключение. Пикантное, грязное, одноразовое.
— Попалась, мышка, — его дыхание обжигает кожу. — Хочешь, чтобы я остановился? Просто скажи «нет». Но если ты промолчишь... я приму это за «да».
Три года я была его тенью. Его личным, до смешного неуклюжим сталкером. Я знала о нём всё, кроме одного — какой он в ярости. Первоапрельская шутка стала моей роковой ошибкой. Он поймал меня.
И наказал. Жестоко, унизительно и… до дрожи в коленках возбуждающе. А ещё отобрал мой телефон со всеми доказательствами моей одержимости и превратил его в оружие против меня. Он думает, что теперь я его собственность.
Посмотрим, как этому плохому мальчику понравится его новая, очень плохая девочка...
Три года я была его тенью. Его личным, до смешного неуклюжим сталкером. Я знала о нём всё, кроме одного — какой он в ярости. Первоапрельская шутка стала моей роковой ошибкой. Он поймал меня.
И наказал. Жестоко, унизительно и… до дрожи в коленках возбуждающе. А ещё отобрал мой телефон со всеми доказательствами моей одержимости и превратил его в оружие против меня. Он думает, что теперь я его собственность.
Посмотрим, как этому плохому мальчику понравится его новая, очень плохая девочка...
В этот момент за спиной раздался рёв мотоцикла — громкий, режущий слух. Я растерянно обернулся и увидел, как на меня несётся чёрный спортивный байк. Расстояние сокращалось с пугающей скоростью.
Мотоцикл резко затормозил в паре шагов от меня — так, что резина жалобно взвизгнула по асфальту. Водитель поднял затемнённое стекло шлема. Открывая только глаза.
Я с трудом сглотнул: за рулём была азиатка лет тридцати, с холодным, цепким взглядом.
Глаза, эти глаза…
Не теряя ни секунды, она достала из за пазухи пистолет и навела его прямо на меня.
Я стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться. В ушах звенело, а из трубки доносились сумбурные вопросы Торпа на английском:
— Дюон? Дюон, ты слышишь меня?! Что нам делать?!
Она не сводила с меня глаз. Я не пытался защититься, продолжая стоять, ожидая выстрела…
— Тик-так, тик-так, профессор Чонг, — произнесла она...
Мотоцикл резко затормозил в паре шагов от меня — так, что резина жалобно взвизгнула по асфальту. Водитель поднял затемнённое стекло шлема. Открывая только глаза.
Я с трудом сглотнул: за рулём была азиатка лет тридцати, с холодным, цепким взглядом.
Глаза, эти глаза…
Не теряя ни секунды, она достала из за пазухи пистолет и навела его прямо на меня.
Я стоял как вкопанный, не в силах пошевелиться. В ушах звенело, а из трубки доносились сумбурные вопросы Торпа на английском:
— Дюон? Дюон, ты слышишь меня?! Что нам делать?!
Она не сводила с меня глаз. Я не пытался защититься, продолжая стоять, ожидая выстрела…
— Тик-так, тик-так, профессор Чонг, — произнесла она...
Андрей Ветров – глава крупной компании. Он привык командовать и не терпит отказов. Все беспрекословно выполняют его инструкции, но в этот раз он перешел черту и пожелал меня – Светлану Маркову. Ему плевать, что у меня есть муж. И тот факт, что мой супруг – его подчиненный, Андрей воспринимает лишь как способ надавить на меня.
Что же мне делать? Подчиниться? Немыслимо! Отказать? Невозможно... А ему все мало. Он хочет уже не только тело, но и душу.
Что же мне делать? Подчиниться? Немыслимо! Отказать? Невозможно... А ему все мало. Он хочет уже не только тело, но и душу.
Милана сбежала от мужа три года назад, украв деньги и растоптав его гордость. А он не из тех, кто прощает подобное. Три года поисков и разрывающей грудную клетку ярости, и вот он нашёл её. Его руки прижимают её к стене, его губы шепчут угрозы, а на дне зрачков она видит жаждущего ее зверя, который хочет не просто вернуть, а сломать и подчинить себе. Милана знает, на что он способен. Но огонь между ними не угас, только стал сильнее и опаснее. Милана боится его, но страх в её глазах смешан с желанием, которое она безуспешно пытается скрыть. Мансур видит это и теперь его цель не просто вернуть свое, а заставить её сгореть в той же страсти, что сжигает и его самого.
СОАВТОР Лира Ветрова
https://litmarket.ru/lira-vetrova-p1838375/books
СОАВТОР Лира Ветрова
https://litmarket.ru/lira-vetrova-p1838375/books
Я приехала в деревню, чтобы залечить раны после предательства. Но красивый и самоуверенный брюнет вмешался в моё одиночество. Одна чёртова ночь, после которой мы поклялись выжечь друг друга из памяти. И я почти поверила, что смогу. А затем пришло спокойствие в образе Андрея. Он — взрослый, надёжный, давний друг моего отца. С ним я впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности. Но вскоре мне открылась правда: Андрей — отец того, кого я поклялась забыть. Теперь я стою между ними, и мне кажется, что сама судьба проверяет: хватит ли у меня сил не разбиться окончательно?
Отец, который дал мне безопасность? Или сын, который сжёг мою душу за одну ночь?
Выбирай, детка. Или выберут без тебя.
Отец, который дал мне безопасность? Или сын, который сжёг мою душу за одну ночь?
Выбирай, детка. Или выберут без тебя.
Выберите полку для книги