Подборка книг по тегу: "сильные эмоции"
Я влюбилась в него на третьем курсе. Ради него приняла ислам, поссорилась с родителями, согласилась на никах. Думала, что выхожу замуж за любовь всей жизни. Но сказка закончилась в доме его родителей в чеченском ауле.
Я складываю вещи в дорожную сумку, дрожа от нетерпения. Завтра мы едем в Москву, начинается учебный год.
Ислам берет только свою сумку и идет к машине.
— Ислам, моя сумка! — кричу я.
Он закрывает багажник.
— Ты не едешь.
— Что?! Учебный год начинается!
— У меня да, — он садится за руль. — Ты остаешься здесь. Моим родителям лишние руки не помешают.
— Ты обещал! Я должна закончить университет!
— Я передумал, — он смотрит на меня холодно. — Я твой муж. Я решаю твою судьбу. Нечего тебе делать в университете. Учись быть женой и дом вести.
Машина уезжает, оставляя меня посреди двора с сумкой в руках и разбитым сердцем.
Я складываю вещи в дорожную сумку, дрожа от нетерпения. Завтра мы едем в Москву, начинается учебный год.
Ислам берет только свою сумку и идет к машине.
— Ислам, моя сумка! — кричу я.
Он закрывает багажник.
— Ты не едешь.
— Что?! Учебный год начинается!
— У меня да, — он садится за руль. — Ты остаешься здесь. Моим родителям лишние руки не помешают.
— Ты обещал! Я должна закончить университет!
— Я передумал, — он смотрит на меня холодно. — Я твой муж. Я решаю твою судьбу. Нечего тебе делать в университете. Учись быть женой и дом вести.
Машина уезжает, оставляя меня посреди двора с сумкой в руках и разбитым сердцем.
— Ты что задумал, сынок? — Зейнаб схватилась за сердце.
— Я решил жениться, мама. И это не обсуждается, — отрезал Мансур.
— На этой Розе? Пожалей мать, она же ведьма!
— Вай-вай… — прошептала тётя Нармин с тревогой.
— Завтра же отправитесь сватами, — продолжил Мансур. — В этот раз она примет моё кольцо.
— Снова сватами? После всего позора от их семьи?
— Ты, мама, сама накинешь ей на голову красный платок, — прорычал он. — Она будет моей.
Роза — вовсе не чёрная. Она красивая, нежная, но окружена ядом сплетен и зависти.
Мансур — мужчина чести, который не спрашивает разрешения. Он берёт то, что считает своим, даже если это разожжёт войну в семьях.
— Я решил жениться, мама. И это не обсуждается, — отрезал Мансур.
— На этой Розе? Пожалей мать, она же ведьма!
— Вай-вай… — прошептала тётя Нармин с тревогой.
— Завтра же отправитесь сватами, — продолжил Мансур. — В этот раз она примет моё кольцо.
— Снова сватами? После всего позора от их семьи?
— Ты, мама, сама накинешь ей на голову красный платок, — прорычал он. — Она будет моей.
Роза — вовсе не чёрная. Она красивая, нежная, но окружена ядом сплетен и зависти.
Мансур — мужчина чести, который не спрашивает разрешения. Он берёт то, что считает своим, даже если это разожжёт войну в семьях.
– Я ненавижу тебя, каждой клеточкой своего организма, но ты сделаешь все так, как сказали наши отцы. Поняла меня, ущербная?
– Взаимно, урод! Теперь ты разрушил мою жизнь до конца. Стер все в прах. Ненавижу тебя всей душой! Всем сердцем!
– Я разрушил? – усмехается Витман, запускает пальцы в мои волосы и грубо тянет, вынуждая поднять голову. – Это ты разрушила мою. Затащила в свой склизкий, болотистый ад.
– Никакой свадьбы не будет! Я скорее себе пальцы все переломаю, чем что-то подпишу!
***
Я стала свидетельницей драки Злата с каким-то парнем. После неё именно я почему-то стала его личной мишенью.
А потом меня притащили к нему на день рождения – в качестве подарка. Я чудом выжила, но самое страшное случилось позже: видео всплыло в интернет.
Чтобы замять скандал, родители объявили нас парой и заставили готовиться к свадьбе.
Вот только как жить рядом, если мы ненавидим друг друга до дрожи?
– Взаимно, урод! Теперь ты разрушил мою жизнь до конца. Стер все в прах. Ненавижу тебя всей душой! Всем сердцем!
– Я разрушил? – усмехается Витман, запускает пальцы в мои волосы и грубо тянет, вынуждая поднять голову. – Это ты разрушила мою. Затащила в свой склизкий, болотистый ад.
– Никакой свадьбы не будет! Я скорее себе пальцы все переломаю, чем что-то подпишу!
***
Я стала свидетельницей драки Злата с каким-то парнем. После неё именно я почему-то стала его личной мишенью.
А потом меня притащили к нему на день рождения – в качестве подарка. Я чудом выжила, но самое страшное случилось позже: видео всплыло в интернет.
Чтобы замять скандал, родители объявили нас парой и заставили готовиться к свадьбе.
Вот только как жить рядом, если мы ненавидим друг друга до дрожи?
Эта история не для слабонервных.
Она о том, как грань между страхом и желанием стирается. О том, как цена свободы иногда оказывается выше, чем ты готов заплатить. О том, как три мужчины могут превратить женщину в игрушку... и как она может начать получать от этого удовольствие.
Если вы готовы заглянуть в самую тёмную часть чужих фантазий — пристегните ремни.
Это будет горячий рейс.
💙САМЫЕ ГОРЯЧИЕ МУЖЧИНЫ
💙ЖАРКИЕ СЦЕНЫ
💙ОКЕАН СТРАСТИ
Она о том, как грань между страхом и желанием стирается. О том, как цена свободы иногда оказывается выше, чем ты готов заплатить. О том, как три мужчины могут превратить женщину в игрушку... и как она может начать получать от этого удовольствие.
Если вы готовы заглянуть в самую тёмную часть чужих фантазий — пристегните ремни.
Это будет горячий рейс.
💙САМЫЕ ГОРЯЧИЕ МУЖЧИНЫ
💙ЖАРКИЕ СЦЕНЫ
💙ОКЕАН СТРАСТИ
— Толя, — сказала я негромко, но отчётливо, — выходи. Я знаю, что ты там.
Тишина. Ни звука, ни шороха. Только где-то за спиной что-то тихо говорила мать ребёнка.
Я повернула голову и посмотрела на неё — она стояла в коридоре и смотрела на меня огромными влажными глазами.
— Откройте дверь, — сказала я уже ей, кивнув на комнату. — Не доводите до греха.
***
Я лечила чужих детей, а своих родить так и не смогла. Муж обещал быть рядом, но однажды на вызове к чужому ребёнку я нашла его куртку в прихожей, услышала его голос из дальней комнаты и увидела в кроватке его дочь…
Тишина. Ни звука, ни шороха. Только где-то за спиной что-то тихо говорила мать ребёнка.
Я повернула голову и посмотрела на неё — она стояла в коридоре и смотрела на меня огромными влажными глазами.
— Откройте дверь, — сказала я уже ей, кивнув на комнату. — Не доводите до греха.
***
Я лечила чужих детей, а своих родить так и не смогла. Муж обещал быть рядом, но однажды на вызове к чужому ребёнку я нашла его куртку в прихожей, услышала его голос из дальней комнаты и увидела в кроватке его дочь…
Я согласилась на сделку с двумя мужчинами, чтобы спасти сестру. Арсений берёт холодным расчётом, Станислав — грубой силой.
Они поставили мне условия, от которых кровь закипает в жилах.
Я тону в тёмном омуте собственных желаний, ненавижу их и себя, но понимаю, что обратной дороги уже нет. Я продала себя, но цена оказалась выше, чем я могла представить.
Они поставили мне условия, от которых кровь закипает в жилах.
Я тону в тёмном омуте собственных желаний, ненавижу их и себя, но понимаю, что обратной дороги уже нет. Я продала себя, но цена оказалась выше, чем я могла представить.
- В моей компании служебные романы не приветствуются, ты помнишь? Если что, найти нового переводчика не проблема.
- Тогда начинай искать, - возмущаюсь я. - Потому что сам переспал со мной неделю назад!
- И ты сбежала через окно ванной.
Нет, неужели сам не понимает, как это все ужасно? Встретить бывшего спустя годы и переспать с ним через пять минут после этой встречи.
Что может быть хуже? Только устроиться после этого к нему на работу. Оба пункта - выполнено.
- Ты бросил меня почти шесть лет назад, - терпеливо отвечаю. - Нас ничего больше не связывает. И ясно же, случившееся - ошибка.
Илья не говорит ничего. Ну и хорошо. Так и должно быть.
Мы никто друг другу. Просто никто.
Только вот тест, показавший две полоски, явно все поменяет.
- Тогда начинай искать, - возмущаюсь я. - Потому что сам переспал со мной неделю назад!
- И ты сбежала через окно ванной.
Нет, неужели сам не понимает, как это все ужасно? Встретить бывшего спустя годы и переспать с ним через пять минут после этой встречи.
Что может быть хуже? Только устроиться после этого к нему на работу. Оба пункта - выполнено.
- Ты бросил меня почти шесть лет назад, - терпеливо отвечаю. - Нас ничего больше не связывает. И ясно же, случившееся - ошибка.
Илья не говорит ничего. Ну и хорошо. Так и должно быть.
Мы никто друг другу. Просто никто.
Только вот тест, показавший две полоски, явно все поменяет.
Я уже сказала им «да», но они решили показать мне, что значит быть их до конца. Они подготовили меня, растянули мои границы до предела и взяли всё, что я могла им дать, — и в этом полном подчинении я нашла странное, пугающее освобождение.
Я их девочка, и я хочу оставаться ею навсегда.
🍓 СТРОГО 18+ 🍓
От автора: Немного мата, много страсти, жаркие сцены, властные, горячие мужчины.
Все как мы любим 🍓
Звездочки и комментарии - отдельный плюсик в карму 🍓
При подписке на автора будете узнавать о скидках первые!
Действует программа лояльности со скидками!
Я их девочка, и я хочу оставаться ею навсегда.
🍓 СТРОГО 18+ 🍓
От автора: Немного мата, много страсти, жаркие сцены, властные, горячие мужчины.
Все как мы любим 🍓
Звездочки и комментарии - отдельный плюсик в карму 🍓
При подписке на автора будете узнавать о скидках первые!
Действует программа лояльности со скидками!
Она видит меня первой. Не отскакивает. Не пугается. Холодные, зелёные, как у кошки глаза — встречаются с моими. В уголках полных губ дрогнула улыбка.
Алексей оборачивается. Его лицо белеет.
— Оля?..
Я не могу издать ни звука. Горло сжалось.
— Оля, ты не так поняла! — Он отпускает её руку, делает шаг ко мне. Бормочет нелепые оправдания: — Мы просто... разряжались после операции. Говорили.
— В душе? — хриплю пересохшим горлом. — Говорили? С твоей рукой на ней?
Катерина нарочито медленно поправляет халат на плече.
— Ольга Викторовна, какая может быть ревность?.. — говорит она спокойно, почти снисходительно. — Мы все на нервах. Алексей Игоревич помог мне снять стресс. Как коллега.
От намёка на поддержку «коллеги» темнеет в глазах.
— Молчи, — шиплю я ей. Смотрю на него: — Ты. С ней. Здесь.
— Мы разговаривали! — выдаёт он глупость за глупостью. — Обсуждали тактику! Сложная была операция, ты же понимаешь...
Алексей оборачивается. Его лицо белеет.
— Оля?..
Я не могу издать ни звука. Горло сжалось.
— Оля, ты не так поняла! — Он отпускает её руку, делает шаг ко мне. Бормочет нелепые оправдания: — Мы просто... разряжались после операции. Говорили.
— В душе? — хриплю пересохшим горлом. — Говорили? С твоей рукой на ней?
Катерина нарочито медленно поправляет халат на плече.
— Ольга Викторовна, какая может быть ревность?.. — говорит она спокойно, почти снисходительно. — Мы все на нервах. Алексей Игоревич помог мне снять стресс. Как коллега.
От намёка на поддержку «коллеги» темнеет в глазах.
— Молчи, — шиплю я ей. Смотрю на него: — Ты. С ней. Здесь.
— Мы разговаривали! — выдаёт он глупость за глупостью. — Обсуждали тактику! Сложная была операция, ты же понимаешь...
- Соблюдай дистанцию, ясно! - выкрикиваю сорванным голосом.
Плевать он хотел на мое требование. Потирая шею, медленно приближается ко мне.
- Иначе что?.. Снова сдашь меня ментам?
- На этот раз да!
Мне тоже плевать на то, что он думает. Я расшибла лоб, доказывая обратное.
- Валяй... - роняет, заведя руку мне за спину и захватывая большую часть моих волос.
- Ты... ты помешан на мне.
- Угадала, - усмехается он жестко.
Плевать он хотел на мое требование. Потирая шею, медленно приближается ко мне.
- Иначе что?.. Снова сдашь меня ментам?
- На этот раз да!
Мне тоже плевать на то, что он думает. Я расшибла лоб, доказывая обратное.
- Валяй... - роняет, заведя руку мне за спину и захватывая большую часть моих волос.
- Ты... ты помешан на мне.
- Угадала, - усмехается он жестко.
Выберите полку для книги