Подборка книг по тегу: "любовь и ненависть"

Пять лет назад альфа Ратмир Хольт назвал меня предательницей и выгнал из стаи. Он не выслушал, не поверил и не узнал главного: я была беременна.

Я ушла одна. Но под сердцем уже бились три жизни.

Теперь у меня тройня: Тимей, Ярина и Лукьян. Дети с его глазами, его кровью и силой, которую уже невозможно скрыть.

Когда Ратмир появляется на моем пороге, он требует правду. Совет требует наследников. А те, кто однажды подставил меня, снова тянутся к моим детям.

Только я больше не слабая жена, которую можно сломать приказом альфы.

Я мать.

И если Ратмир хочет место рядом с нами, ему придется заслужить не прощение, а право быть отцом.

«Соблазни его. Подчини. Влюби в себя — а потом сломай.»

Я согласилась. У меня не было выбора: жизнь моего отца — в руках человека, который отдал этот приказ. Цена отказа — тюрьма.

Марк Громов. Талантливый хирург, сбежавший от собственного отца в провинцию. Дерзкий, закрытый, невыносимый. Я знаю про него всё — даже то, что запах ванили возвращает его к матери, которую он потерял.

Я пришла, чтобы его уничтожить.
Я не планировала влюбиться.

Говорят, от ненависти до любви один шаг.
Никто не говорит, как далеко идти обратно.

Правило номер один: не влюбляться в пациентов. Правило номер два: даже если пациент — ходячий соблазн в кожанке и с серыми глазами.
Я нарушила оба. В первый же день.
Макс Воронов — владелец сети мотосалонов, гроза города и человек, который привык получать всё, что захочет. Я — интерн Ева Ветрова, которая не привыкла сдаваться.
Когда он явился на перевязку с улыбкой, от которой у медсестёр подгибаются колени, я пообещала себе: этот наглый красавчик не сломает мою броню.
Но он приносит кофе с корицей. Говорит, что я «офигенно выгляжу даже в дурацком халате». И смотрит так, будто видит меня насквозь.
Я думала, что смогу держать дистанцию. Я думала, что это просто игра.
А потом он сказал: «Ты — мой самый опасный вираж, Ветрова. И я с удовольствием разобьюсь».

– Что ты здесь делаешь? – дрожащим голосом спрашиваю, понимая, кто сидит в темноте.
На лице Эмиля рисуется оскал, подсвечиваемый лишь угольком. Оттого он ещё более жуткий.
– Мне надо отвечать на этот вопрос или сама догадаешься? – выдыхая дым, бросает в ответ.
А затем как-то слишком резко соскакивает с подоконника и плавной походкой хищника приближается ко мне.
Пячусь назад, надеясь успеть дойти до двери, но натыкаюсь спиной на стену и тут же замираю.
– А вот что ты здесь делаешь, Пчёлка?
– Мы с Трофимом пришли забрать задания… – бормочу в надежде, что его остановит мой парень за дверью.
Но Доминину, похоже, плевать: одна его рука упирается в стену у моей головы, пока пальцы второй медленно проводят по моей коже на ноге, вызывая толпу мурашек.
– Что ты себе позволяешь? – шиплю на него.
Но не успеваю ничего добавить, потому что ладонь резко перемещается с бедра на мой рот, а у уха раздаётся хриплый шёпот:
– Тише, Пчёлка. Ты ведь не хочешь, чтобы твой пай-мальчик нас услышал?

— Ты надежно спряталась, Плакса, — говорит он низко, так, чтобы слышала только я. — Но ты забыла, что я всегда нахожу тебя. Игра окончена, — заявляет твердо.



Десять лет он превращал мою жизнь в ад, заставляя жить в постоянном страхе. Сначала мы были детьми и я считала, что со временем он оставит меня в покое.
Мы выросли, и при новой встрече все возобновилось, уже по ожесточенным правилам. Наша больная игра переросла в чувство, похожее на любовь. Но из нас двоих любила только я, а он лишь играл, предав меня.
Я сбежала, сумев построить жизнь заново, и научилась быть счастливой. Но даже спустя долгие шесть лет мой Псих нашел меня, для продолжения игры. Теперь, когда в его руках власть, он уверен, что контролирует меня. Как далеко он зайдет на этот раз и чем обернется игра, ставшая жестче и изощреннее?

— Раздевайся, — похотливо произносит старик. — Снимай эти тряпки. Я — твой муж, Ася. И буду делать из тебя женщину.
Звенит пряжка ремня.
— Махач Казбекович, — обнимаю себя за плечи, — Не надо, умоляю вас. Я ведь ровесница вашей внучки…
Ему шестьдесят пять, а мне двадцать.
Он — министр внутренних дел, самый влиятельный человек в городе, за которого меня выдали замуж второй женой.
— Ты очень красивая, — ухмыляется министр, — Сладкая. Ты мне сына родишь через девять месяцев. Я тебе обещаю…

***
Увидев меня на празднике, пожилой министр внутренних дел захотел меня в жены.
Взамен он пообещал спасти моего брата, ведь ему грозит тюремное заключение.
Но в первую брачную ночь, с брачного ложа, меня похитил он...
Арслан Гаджиев.
Зверь.
Он нагло украл меня из дома мужа, нарушив все законы и адаты.
Босую, в одной тонкой ночнушке.
Я его ненавижу.
Когда-то он сделал мне очень больно.
Но только теперь от него зависит моя жизнь...

— Ну что, Екатерина. Вы потратили час своего времени на ожидание. Надеюсь, причина того стоит. Говорите. Я слушаю.
Он не предлагает мне сесть.
Мои ладони потеют. Я сглатываю, пытаясь выдавить из себя звук.
— Мне нужна твоя помощь, — мой собственный голос звучит хрипло и чуждо.
Он коротко, безэмоционально усмехается.
— Как трогательно. Прошло восемь лет, и первое, что я слышу от вас — просьба о помощи.
— Речь не обо мне, — я с силой сжимаю ручку сумки, пытаясь найти в ней опору. — Речь о ребенке. Нашей дочери.
В воздухе повисает звенящая тишина. Его лицо не дрогнуло, лишь брови чуть приподнимаются, выражая удивление.
— Дочери? — он растягивает слово, наполняя его ядовитым скепсисом. — Интересная выдумка. Очень оригинально. Восемь лет молчания — и вот такой сюрприз. Вы хотите сказать, что все это время я был отцом и ничего не знал?
— Я пыталась тебе сказать! — срывается у меня.

🔰 ЗАВЕРШЕНА 🔰

— Верни, пожалуйста, мою сумку, — прошу мажора. — Я отдам тебе деньги послезавтра. Где… где тебя можно найти? Или перевести на карту?
Соболевский молчит, затягиваясь дымом и выпуская его колечками. Его друг Демон следит за нами, не вмешиваясь. Но его взгляд… мне не нравится. Словно в нём таится какой-то подвох.
— Я сам тебя найду, — наконец снисходит до ответа. — Хочу посмотреть, где такая, как ты, возьмёт за два дня три тонны евро. Уверена, что тебе хватит времени? Могу продлить срок на… Скажем, на день.
Красивых губ касается усмешка, делая выражение лица Кирилла жестоким.
Что?
Три. Тысячи. Евро.
Ни у кого из моих знакомых нет таких денег. Да мне никто и не даст, зная, что я не смогу вернуть.
Соболевский отщелкивает в сторону окурок и сокращает между нами расстояние.
— Придумала, где достать бабки? Хочешь, я могу одолжить? — впихивает мне в руки рюкзак и наклоняется, почти касаясь уха. — В обмен на одну услугу.

— Ты давай уже в дело включайся. Знаю, что тебе пока не до этого. Бокс — твоё главное! Но о будущем нашем и своём подумай. Пока не поздно — надо, Богдан.
— И что вы от меня хотите? — хмыкаю я. — Ну не вышел я офисным — и им не стану.
— Богдан, дело в будущем, а не в том, чего хочешь ты, — говорит мама. — Дедушка как-то обмолвился, что ты распутен и пора бы уже остепениться. Может, в этом хоть направлении ты на уступки пойдёшь?
— Девушку вам надо?
— Ну, на начальном этапе — пока да, — хмыкает папа.
— Любую? — вопросительно выгибаю бровь.
— Да уж, выбирать времени, боюсь, нет, — вздыхает мама.
Я смотрю на Куклину. Она вышагивает, словно фотомодель по подиуму, — с подносом в руках, плавно покачивая бёдрами. Сглатываю слюну, которая невольно течёт при виде того, как край её короткого платья задирается, обнажая чулки.
Жесть!

— Зачем Вы вступились за меня, если я Вас раздражаю?
Волков усмехается. Коротко, без улыбки.
— Потому что через две недели мы поженимся, Екатерина Алексеевна. Я защищал не Вас, а свой будущий актив.
— В смысле, поженимся? — лепечу я.
— В прямом. И Вы согласитесь. Потому что я — тот, кто спасёт компанию.
Какая свадьба? О чем он? Он в себе вообще?
— Свадьбы не будет.
— Свадьба будет, — припечатывает он. — Если у Вас всё, покиньте кабинет. Не мешайте работать тем, кто это умеет.
***
Я хотела свадьбу. Белое платье, цветы, счастье. А получила контракт, холодный взгляд и человека, который назвал меня «обязательством». Я выхожу замуж, чтобы спасти компанию отца. Он не любит меня. Я ненавижу его. Мы обещали не прикасаться друг к другу. Но что делать, когда ненависть обжигает сильнее страсти, а его прикосновения становятся единственным, чего я боюсь и хочу одновременно?