Подборка книг по тегу: "любовь и ненависть"

– Что ты здесь делаешь? – дрожащим голосом спрашиваю, понимая, кто сидит в темноте.
На лице Эмиля рисуется оскал, подсвечиваемый лишь угольком. Оттого он ещё более жуткий.
– Мне надо отвечать на этот вопрос или сама догадаешься? – выдыхая дым, бросает в ответ.
А затем как-то слишком резко соскакивает с подоконника и плавной походкой хищника приближается ко мне.
Пячусь назад, надеясь успеть дойти до двери, но натыкаюсь спиной на стену и тут же замираю.
– А вот что ты здесь делаешь, Пчёлка?
– Мы с Трофимом пришли забрать задания… – бормочу в надежде, что его остановит мой парень за дверью.
Но Доминину, похоже, плевать: одна его рука упирается в стену у моей головы, пока пальцы второй медленно проводят по моей коже на ноге, вызывая толпу мурашек.
– Что ты себе позволяешь? – шиплю на него.
Но не успеваю ничего добавить, потому что ладонь резко перемещается с бедра на мой рот, а у уха раздаётся хриплый шёпот:
– Тише, Пчёлка. Ты ведь не хочешь, чтобы твой пай-мальчик нас услышал?

После развода Алия учится жить без Арслана — уютная квартира, забота о дочке и свобода, которую она ни на что не променяет. Случайная встреча в торговом центре вскрывает то, что оба похоронили, а после Алия видит на тесте две полоски и на горизонте появляется другой мужчина.
Алие предстоит выбирать между безопасностью и любовью, которая однажды её уже разрушила...
ХЗ гарантируется!

Она умерла в 32. Проснулась в 22. Сестра украла ее жениха и отдала ей ледяного миллиардера. Глупая ошибка.

Аннабель знает будущее. Она знает, что брак по расчету — это только начало. И она не собирается быть просто женой. Она будет править.

В прошлый раз они выбрали её, а не меня.
Я умерла с клеймом воровки.
А потом проснулась за три дня до кражи — и сказала сестре:
«Возьми ещё и флешку».
Потому что в этой жизни я доверяю только камерам, временным меткам и диктофону.
У меня есть ровно одна попытка всё исправить.
И я не собираюсь умирать дважды.

— Зачем Вы вступились за меня, если я Вас раздражаю?
Волков усмехается. Коротко, без улыбки.
— Потому что через две недели мы поженимся, Екатерина Алексеевна. Я защищал не Вас, а свой будущий актив.
— В смысле, поженимся? — лепечу я.
— В прямом. И Вы согласитесь. Потому что я — тот, кто спасёт компанию.
Какая свадьба? О чем он? Он в себе вообще?
— Свадьбы не будет.
— Свадьба будет, — припечатывает он. — Если у Вас всё, покиньте кабинет. Не мешайте работать тем, кто это умеет.
***
Я хотела свадьбу. Белое платье, цветы, счастье. А получила контракт, холодный взгляд и человека, который назвал меня «обязательством». Я выхожу замуж, чтобы спасти компанию отца. Он не любит меня. Я ненавижу его. Мы обещали не прикасаться друг к другу. Но что делать, когда ненависть обжигает сильнее страсти, а его прикосновения становятся единственным, чего я боюсь и хочу одновременно?

🔰 ЗАВЕРШЕНА 🔰
Зал для торжеств постепенно заполняется людьми. Моя мама, стоя под руку со своим будущим мужем, заметно волнуется. Она потрясающе выглядит, но всё равно постоянно поправляет идеальное платье и причёску, покусывая губы.
Я делаю несколько снимков на телефон, поймав удачные, по моему мнению, кадры. Сразу накладываю фильтры, чтобы увеличить яркость и немного размыть края. Фотографии получаются действительно красивыми.
— Посмотри.
Мне хочется поддержать и отвлечь мамочку. Делаю несколько шагов вперёд, протягивая смартфон, но цепляюсь каблуком за ковровую дорожку. Роняю гаджет и едва не падаю сама, в последний момент оказавшись подхвачена чьими-то сильными руками.
Выпрямляюсь и поднимаю взгляд, чтобы поблагодарить спасителя. Его руки всё ещё на моей талии. Уголки губ, на которые я смотрю, ползут вверх в ухмылке.
— Неожиданная встреча. Да, подарочек?
Три месяца назад мы уже встречались. Он праздновал свой день рождения. А я попала на праздник… в качестве подарка...

Он сделал движение, которое я не успела считать. Я провалилась вперёд и потеряла равновесие, а в следующую секунду он уже был сзади. Одна рука мягко зафиксировала мою шею, вторая легла на талию, прижимая меня к нему.
— Попалась, — шепнул тихо, так, чтобы слышала только я.
Толпа буквально взорвалась. Свист, крики, топот. Кто-то улюлюкал, кто-то стучал по настилу. Со стороны это наверняка выглядело эффектно.
И мне на секунду даже стало... интересно. Адреналин кипел в крови, а он был сильным, от него пахло спортом и тестостероном. Я поймала себя на мысли, что мне это нравится.
Его близость. Этот захват. Этот глупый шёпот.
Он медленно убрал руку с талии и провёл пальцами по моим волосам — легко, едва касаясь, заправляя выбившуюся прядь за ухо. Жест совершенно дурацкий, неуместный на ринге, слишком нежный для спарринга. А потом он прошептал с усмешкой в голосе:
— Вишневская... Вишенка. Тебе идёт.

— Ну что, Екатерина. Вы потратили час своего времени на ожидание. Надеюсь, причина того стоит. Говорите. Я слушаю.
Он не предлагает мне сесть.
Мои ладони потеют. Я сглатываю, пытаясь выдавить из себя звук.
— Мне нужна твоя помощь, — мой собственный голос звучит хрипло и чуждо.
Он коротко, безэмоционально усмехается.
— Как трогательно. Прошло восемь лет, и первое, что я слышу от вас — просьба о помощи.
— Речь не обо мне, — я с силой сжимаю ручку сумки, пытаясь найти в ней опору. — Речь о ребенке. Нашей дочери.
В воздухе повисает звенящая тишина. Его лицо не дрогнуло, лишь брови чуть приподнимаются, выражая удивление.
— Дочери? — он растягивает слово, наполняя его ядовитым скепсисом. — Интересная выдумка. Очень оригинально. Восемь лет молчания — и вот такой сюрприз. Вы хотите сказать, что все это время я был отцом и ничего не знал?
— Я пыталась тебе сказать! — срывается у меня.

– У тебя очень длинный язык, – подцепил ее за щеку, и она тут же вырвалась, крутанув головой, – как тебя зовут?
– Решил нажаловаться на меня, козел? Попросишь приват в качестве моральной компенсации за свой же мужской тупизм?
Она привстала на носочки, потому что я ростом метр девяносто пять, а она…окинул ее взглядом, примерно, метр шестьдесят три.
– Я привык сам решать проблемы, – обхватил ее за талию и затянул в любимую тьму, – и я уже знаю, что сделаю с тобой...

Мачеха и сводная сестра отправили меня за решётку за преступление которого я не совершала. Они сделали так, чтобы я сгнила в самой жестокой тюрьме страны. Тогда я ещё не знала, что настоящий приговор ждёт меня вовсе не в зале суда. Он ждал меня здесь — среди людей, которые давно забыли, что такое сострадание. В этом месте не существовало законов, кроме права сильного. Здесь не было жалости к слабым, не было справедливости, не было второго шанса. Здесь дрались за еду, а иногда — просто потому, что кому-то стало скучно. И именно здесь судьба столкнула меня с мужчиной, которого боялись даже самые жестокие заключённые. Я боялась его не меньше остальных, потому что в его холодных глазах не было ничего человеческого. Но именно к нему меня тянуло сильнее всего. К мужчине, которому не нужна была обуза. К мужчине, который скорее позволил бы мне погибнуть, чем признался бы, что я ему нужна.