Подборка книг по тегу: "любовь и ненависть"
— Ненавижу.
— И ты даже представить себе не можешь, насколько это между нами чувство взаимно, — подмигиваю я.
— Я таких, как ты, в садике ложкой по голове била, — шипит она, будто змея, готовящаяся к броску.
— Жаль, что я не появился там раньше, чтобы тебя ею прибить, — закатываю я глаза, изображая крайнюю степень усталости от её присутствия.
В эту же самую секунду мне в лицо прилетает круглая долька помидора — словно маленький красный снаряд из невидимой пушки. Пока она скатывается по лицу, оставляя влажный след, я набираю обороты ярости. Внутри меня будто взрывается вулкан, и всеми фибрами души я готовлюсь к самому грандиозному событию в этом мире!...
— И ты даже представить себе не можешь, насколько это между нами чувство взаимно, — подмигиваю я.
— Я таких, как ты, в садике ложкой по голове била, — шипит она, будто змея, готовящаяся к броску.
— Жаль, что я не появился там раньше, чтобы тебя ею прибить, — закатываю я глаза, изображая крайнюю степень усталости от её присутствия.
В эту же самую секунду мне в лицо прилетает круглая долька помидора — словно маленький красный снаряд из невидимой пушки. Пока она скатывается по лицу, оставляя влажный след, я набираю обороты ярости. Внутри меня будто взрывается вулкан, и всеми фибрами души я готовлюсь к самому грандиозному событию в этом мире!...
Смотрю на мать и не верю своим ушам. Эта женщина, которую я когда-то потерял, которая меня родила, сейчас отказывается даже поговорить со мной. Ее взгляд чужой, равнодушный. Точнее нет, в нем столько злости, что мне становится не по себе.
— Зачем ты явился? — задает она вопрос, приказывая домработнице удалиться. — Я уже сказала твоему отцу, что не хочу иметь ничего общего ни с ним, ни с тобой.
— Мам, — сглатываю внезапно пересохшее горло, пытаясь хоть что-то ответить. Но слова исчезли из моей головы напрочь, будто я никогда и не говорил. Не знал, как это делается.
— Я тебе больше не мать. Это все осталось в прошлом. Я ушла от твоего отца, он обещал, что ты никогда не сунешься в мою жизнь. Зачем он послал тебя ко мне?
— Он не посылал, — выдавливаю из себя. — Я сам пришел.
🔥Очень эмоционально 🔥 Присутствует мягкий мат, пара слов на всю книгу))🙏 ЗАКОНЧЕНА!
— Зачем ты явился? — задает она вопрос, приказывая домработнице удалиться. — Я уже сказала твоему отцу, что не хочу иметь ничего общего ни с ним, ни с тобой.
— Мам, — сглатываю внезапно пересохшее горло, пытаясь хоть что-то ответить. Но слова исчезли из моей головы напрочь, будто я никогда и не говорил. Не знал, как это делается.
— Я тебе больше не мать. Это все осталось в прошлом. Я ушла от твоего отца, он обещал, что ты никогда не сунешься в мою жизнь. Зачем он послал тебя ко мне?
— Он не посылал, — выдавливаю из себя. — Я сам пришел.
🔥Очень эмоционально 🔥 Присутствует мягкий мат, пара слов на всю книгу))🙏 ЗАКОНЧЕНА!
🔰 ЗАВЕРШЕНА 🔰
— Верни, пожалуйста, мою сумку, — прошу мажора. — Я отдам тебе деньги послезавтра. Где… где тебя можно найти? Или перевести на карту?
Соболевский молчит, затягиваясь дымом и выпуская его колечками. Его друг Демон следит за нами, не вмешиваясь. Но его взгляд… мне не нравится. Словно в нём таится какой-то подвох.
— Я сам тебя найду, — наконец снисходит до ответа. — Хочу посмотреть, где такая, как ты, возьмёт за два дня три тонны евро. Уверена, что тебе хватит времени? Могу продлить срок на… Скажем, на день.
Красивых губ касается усмешка, делая выражение лица Кирилла жестоким.
Что?
Три. Тысячи. Евро.
Ни у кого из моих знакомых нет таких денег. Да мне никто и не даст, зная, что я не смогу вернуть.
Соболевский отщелкивает в сторону окурок и сокращает между нами расстояние.
— Придумала, где достать бабки? Хочешь, я могу одолжить? — впихивает мне в руки рюкзак и наклоняется, почти касаясь уха. — В обмен на одну услугу.
— Верни, пожалуйста, мою сумку, — прошу мажора. — Я отдам тебе деньги послезавтра. Где… где тебя можно найти? Или перевести на карту?
Соболевский молчит, затягиваясь дымом и выпуская его колечками. Его друг Демон следит за нами, не вмешиваясь. Но его взгляд… мне не нравится. Словно в нём таится какой-то подвох.
— Я сам тебя найду, — наконец снисходит до ответа. — Хочу посмотреть, где такая, как ты, возьмёт за два дня три тонны евро. Уверена, что тебе хватит времени? Могу продлить срок на… Скажем, на день.
Красивых губ касается усмешка, делая выражение лица Кирилла жестоким.
Что?
Три. Тысячи. Евро.
Ни у кого из моих знакомых нет таких денег. Да мне никто и не даст, зная, что я не смогу вернуть.
Соболевский отщелкивает в сторону окурок и сокращает между нами расстояние.
— Придумала, где достать бабки? Хочешь, я могу одолжить? — впихивает мне в руки рюкзак и наклоняется, почти касаясь уха. — В обмен на одну услугу.
🔰 ЗАВЕРШЕНА 🔰
Ей было 2, когда я накормил её конфетами, и началось…
Ей было 4, когда она разбила коленку, и я её поцеловал.
Ей было 6, когда она уронила бабушкино трюмо, и меня наказали.
Ей было 8, когда она захотела клубники, и я вытоптал соседский огород.
Ей было 10, когда в неё влюбился мой друг, и я впервые серьезно подрался.
Ей было 12, а мне 16, когда мы виделись в последний раз.
Сейчас ей 17, и я не был в деревне 5 лет. Вспомнит ли она меня?
Узнаю ли я ту, с которой провел всё детство?
И что будет, если (когда) мы встретимся?
Ей было 2, когда я накормил её конфетами, и началось…
Ей было 4, когда она разбила коленку, и я её поцеловал.
Ей было 6, когда она уронила бабушкино трюмо, и меня наказали.
Ей было 8, когда она захотела клубники, и я вытоптал соседский огород.
Ей было 10, когда в неё влюбился мой друг, и я впервые серьезно подрался.
Ей было 12, а мне 16, когда мы виделись в последний раз.
Сейчас ей 17, и я не был в деревне 5 лет. Вспомнит ли она меня?
Узнаю ли я ту, с которой провел всё детство?
И что будет, если (когда) мы встретимся?
🔰 ЗАВЕРШЕНА 🔰
Зал для торжеств постепенно заполняется людьми. Моя мама, стоя под руку со своим будущим мужем, заметно волнуется. Она потрясающе выглядит, но всё равно постоянно поправляет идеальное платье и причёску, покусывая губы.
Я делаю несколько снимков на телефон, поймав удачные, по моему мнению, кадры. Сразу накладываю фильтры, чтобы увеличить яркость и немного размыть края. Фотографии получаются действительно красивыми.
— Посмотри.
Мне хочется поддержать и отвлечь мамочку. Делаю несколько шагов вперёд, протягивая смартфон, но цепляюсь каблуком за ковровую дорожку. Роняю гаджет и едва не падаю сама, в последний момент оказавшись подхвачена чьими-то сильными руками.
Выпрямляюсь и поднимаю взгляд, чтобы поблагодарить спасителя. Его руки всё ещё на моей талии. Уголки губ, на которые я смотрю, ползут вверх в ухмылке.
— Неожиданная встреча. Да, подарочек?
Три месяца назад мы уже встречались. Он праздновал свой день рождения. А я попала на праздник… в качестве подарка именинн
Зал для торжеств постепенно заполняется людьми. Моя мама, стоя под руку со своим будущим мужем, заметно волнуется. Она потрясающе выглядит, но всё равно постоянно поправляет идеальное платье и причёску, покусывая губы.
Я делаю несколько снимков на телефон, поймав удачные, по моему мнению, кадры. Сразу накладываю фильтры, чтобы увеличить яркость и немного размыть края. Фотографии получаются действительно красивыми.
— Посмотри.
Мне хочется поддержать и отвлечь мамочку. Делаю несколько шагов вперёд, протягивая смартфон, но цепляюсь каблуком за ковровую дорожку. Роняю гаджет и едва не падаю сама, в последний момент оказавшись подхвачена чьими-то сильными руками.
Выпрямляюсь и поднимаю взгляд, чтобы поблагодарить спасителя. Его руки всё ещё на моей талии. Уголки губ, на которые я смотрю, ползут вверх в ухмылке.
— Неожиданная встреча. Да, подарочек?
Три месяца назад мы уже встречались. Он праздновал свой день рождения. А я попала на праздник… в качестве подарка именинн
– Таня? – ошеломленно моргает бывший муж, взирая на мой живот.
– Выглядите… замечательно, – хихикает его любовница. – Зря вы надели синее платье, красное было бы в самый раз. Прямо как пожарная машина.
– А вы, кажется, еще больше похудели… Это старое платье, или я ошибаюсь? – бросаю ответную колкость я.
Муж изменил, а я ушла беременной, ничего ему не сказав… Не захотела, чтобы моего малыша растил предатель…
А теперь мы встретились снова…
Я – счастливая бывшая в сопровождении главного конкурента мужа и шикарного мужчины.
Да и мой благоверный поймал удачу за хвост: у него новая, перспективная должность и шикарная, молодая любовница…
А потом идеальная картинка, вдруг, рассыпается…
Я узнаю еще одну страшную тайну, и она меняет мою жизнь полностью…
– Выглядите… замечательно, – хихикает его любовница. – Зря вы надели синее платье, красное было бы в самый раз. Прямо как пожарная машина.
– А вы, кажется, еще больше похудели… Это старое платье, или я ошибаюсь? – бросаю ответную колкость я.
Муж изменил, а я ушла беременной, ничего ему не сказав… Не захотела, чтобы моего малыша растил предатель…
А теперь мы встретились снова…
Я – счастливая бывшая в сопровождении главного конкурента мужа и шикарного мужчины.
Да и мой благоверный поймал удачу за хвост: у него новая, перспективная должность и шикарная, молодая любовница…
А потом идеальная картинка, вдруг, рассыпается…
Я узнаю еще одну страшную тайну, и она меняет мою жизнь полностью…
— Ну что, Екатерина. Вы потратили час своего времени на ожидание. Надеюсь, причина того стоит. Говорите. Я слушаю.
Он не предлагает мне сесть.
Мои ладони потеют. Я сглатываю, пытаясь выдавить из себя звук.
— Мне нужна твоя помощь, — мой собственный голос звучит хрипло и чуждо.
Он коротко, безэмоционально усмехается.
— Как трогательно. Прошло восемь лет, и первое, что я слышу от вас — просьба о помощи.
— Речь не обо мне, — я с силой сжимаю ручку сумки, пытаясь найти в ней опору. — Речь о ребенке. Нашей дочери.
В воздухе повисает звенящая тишина. Его лицо не дрогнуло, лишь брови чуть приподнимаются, выражая удивление.
— Дочери? — он растягивает слово, наполняя его ядовитым скепсисом. — Интересная выдумка. Очень оригинально. Восемь лет молчания — и вот такой сюрприз. Вы хотите сказать, что все это время я был отцом и ничего не знал?
— Я пыталась тебе сказать! — срывается у меня.
Он не предлагает мне сесть.
Мои ладони потеют. Я сглатываю, пытаясь выдавить из себя звук.
— Мне нужна твоя помощь, — мой собственный голос звучит хрипло и чуждо.
Он коротко, безэмоционально усмехается.
— Как трогательно. Прошло восемь лет, и первое, что я слышу от вас — просьба о помощи.
— Речь не обо мне, — я с силой сжимаю ручку сумки, пытаясь найти в ней опору. — Речь о ребенке. Нашей дочери.
В воздухе повисает звенящая тишина. Его лицо не дрогнуло, лишь брови чуть приподнимаются, выражая удивление.
— Дочери? — он растягивает слово, наполняя его ядовитым скепсисом. — Интересная выдумка. Очень оригинально. Восемь лет молчания — и вот такой сюрприз. Вы хотите сказать, что все это время я был отцом и ничего не знал?
— Я пыталась тебе сказать! — срывается у меня.
🔰 ЗАВЕРШЕНА 🔰
— Ммм... Какая сладкая зайка, — раздаётся над нашими головами, и мы с Ниной синхронно поднимаем взгляд.
Святослав Ярцев.
— Неплохая охота, Кот, — кричит, и к нему присоединяется его друг, держащий, как и мы, в руках включенный смартфон. — Как тебя зовут, крошка?
Улыбка на лице Свята постепенно гаснет, он хмурит брови, словно пытается что-то вспомнить.
Сердце сжимается от серьёзного вида Ярцева.
Узнал?
Фух! Нет.
Выдыхаю и медленно встаю, опустив свой фонарик.
Я изменилась. Из угловатой девочки-подростка превратилась в симпатичную девушку.
Охота, говоришь? Если это то, о чём я думаю, то…
Я готова сыграть. Только по своим правилам!
— Ммм... Какая сладкая зайка, — раздаётся над нашими головами, и мы с Ниной синхронно поднимаем взгляд.
Святослав Ярцев.
— Неплохая охота, Кот, — кричит, и к нему присоединяется его друг, держащий, как и мы, в руках включенный смартфон. — Как тебя зовут, крошка?
Улыбка на лице Свята постепенно гаснет, он хмурит брови, словно пытается что-то вспомнить.
Сердце сжимается от серьёзного вида Ярцева.
Узнал?
Фух! Нет.
Выдыхаю и медленно встаю, опустив свой фонарик.
Я изменилась. Из угловатой девочки-подростка превратилась в симпатичную девушку.
Охота, говоришь? Если это то, о чём я думаю, то…
Я готова сыграть. Только по своим правилам!
Встаю иду к двери, он догоняет меня, вжимает меня спиной в дверь, я чувствую его дыхание,запах виски в перемешку с духами, это нечто, мурашки бегут по коже, ноги подкашиваются, ругаю себя за это, он смотрит так бешено и нежно одновременно.—Как может все это умещается в одном человеке?—отворачиваюсь, он так близко, дышит прямо в шею, убирает мои мокрые волосы за ухо и дышит в него, кажется это длится вечно, он так близко, я чувствую каждую его мышцу своим телом, он горячий, сильный, как будто скала,сглатываю слюну, дышать тяжело,еще сильнее вдавливает меня в дверь.
Говорю:— пусти мне больно.
-Ты врешь, лживая сучка,—вырывается из него с хрипом.
Пытаюсь выбраться из его лап, но безуспешно.
Понимаю, что без вариантов и расслабляюсь.
Тело словно ватное.
—Сегодня... ты... останешься... здесь, —говорит прерывистым голосом.—И можешь даже не пытаться ускользнуть, не получится.
Говорю:— пусти мне больно.
-Ты врешь, лживая сучка,—вырывается из него с хрипом.
Пытаюсь выбраться из его лап, но безуспешно.
Понимаю, что без вариантов и расслабляюсь.
Тело словно ватное.
—Сегодня... ты... останешься... здесь, —говорит прерывистым голосом.—И можешь даже не пытаться ускользнуть, не получится.
— От чего отдыхать, Дмитрий Сергеевич? От ваших придирок, которые только подливают масла в огонь? От того, что весь офис перешёптывается у меня за спиной, обсуждая нашу командировку? Они уже всё решили — и осуждают меня за то, чего не было. А вы… вы ведёте себя как главный судья, который подтверждает все их догадки.
— Вы не в том месте и не с тем человеком делитесь своими эмоциональными проблемами. Если атмосфера в коллективе вас не устраивает, обратитесь в HR. Если мои профессиональные требования кажутся вам «придирками» — возможно, вам стоит задуматься о соответствии должности. А что касается командировки — я предлагаю нам обоим забыть её как дурной сон, не имеющий отношения к работе. Это последний раз, когда я это обсуждаю.
— Вы не в том месте и не с тем человеком делитесь своими эмоциональными проблемами. Если атмосфера в коллективе вас не устраивает, обратитесь в HR. Если мои профессиональные требования кажутся вам «придирками» — возможно, вам стоит задуматься о соответствии должности. А что касается командировки — я предлагаю нам обоим забыть её как дурной сон, не имеющий отношения к работе. Это последний раз, когда я это обсуждаю.
Выберите полку для книги