Книги по тегу «любовь и ненависть»: ""
Такси остановилось у нашего дома около полуночи. Я расплатилась, достала из багажника чемодан и пошла к подъезду. В окнах нашей квартиры на четвёртом этаже горел свет.
Рома ещё не спит. Хорошо.
Я поднялась на лифте, достала ключи и открыла дверь. В прихожей было тепло, пахло чем-то вкусным — кофе, что ли?
Я стянула ботинки и сделала шаг вперёд. И замерла.
На полу, у самой стены, стояли женские сапоги. Чёрные, замшевые, на высоком каблуке.
Не мои.
Сердце рухнуло вниз. Я уставилась на эти сапоги, пытаясь найти логичное объяснение. Может, Рома купил мне подарок? Нет, глупость, он бы не оставил их в прихожей. Может, это его мама заходила? Но у Людмилы Ивановны совсем другой размер, она носит тридцать шестой, а эти явно тридцать восьмой.
Я сглотнула и медленно прошла дальше по коридору. Из гостиной доносились голоса — Ромин, низкий и спокойный, и женский, звонкий, смеющийся.
Знакомый.
Очень знакомый...
Рома ещё не спит. Хорошо.
Я поднялась на лифте, достала ключи и открыла дверь. В прихожей было тепло, пахло чем-то вкусным — кофе, что ли?
Я стянула ботинки и сделала шаг вперёд. И замерла.
На полу, у самой стены, стояли женские сапоги. Чёрные, замшевые, на высоком каблуке.
Не мои.
Сердце рухнуло вниз. Я уставилась на эти сапоги, пытаясь найти логичное объяснение. Может, Рома купил мне подарок? Нет, глупость, он бы не оставил их в прихожей. Может, это его мама заходила? Но у Людмилы Ивановны совсем другой размер, она носит тридцать шестой, а эти явно тридцать восьмой.
Я сглотнула и медленно прошла дальше по коридору. Из гостиной доносились голоса — Ромин, низкий и спокойный, и женский, звонкий, смеющийся.
Знакомый.
Очень знакомый...
— Марк, дорогой! — голос её прозвучал сладко и неестественно. — Я дома! И у меня для тебя сюрприз!
Дверь в спальню распахнулась. Картина была настолько банальной, что хотелось смеяться. Широко раскрытые глаза мужа. Скомканная простыня. Спина незнакомки, уткнувшаяся в подушку.
— Ларик... я... — начал он, и его голос сорвался в фальцет.
— Молчи, — её улыбка была ледяной. Она подошла ближе, вращая в пальцах блестящую сталь. — Знаешь, я тут подумала... Зачем тебе эта твоя...штуковина ? А тем более, ещё два кружочка? Ты же ими только гадости делаешь. Давай-ка я помогу тебе избавиться от источника проблем. Навсегда.
Дверь в спальню распахнулась. Картина была настолько банальной, что хотелось смеяться. Широко раскрытые глаза мужа. Скомканная простыня. Спина незнакомки, уткнувшаяся в подушку.
— Ларик... я... — начал он, и его голос сорвался в фальцет.
— Молчи, — её улыбка была ледяной. Она подошла ближе, вращая в пальцах блестящую сталь. — Знаешь, я тут подумала... Зачем тебе эта твоя...штуковина ? А тем более, ещё два кружочка? Ты же ими только гадости делаешь. Давай-ка я помогу тебе избавиться от источника проблем. Навсегда.
Лена не раз совершала в своей жизни ошибки, подводящие ее к непростому выбору.
Встретив человека, у которого она когда-то увела большую сумму денег, Лена оказывается перед непростым выбором: тюрьма или работа на бывшего босса. Что победит в этой непростой схватке: деньги, ненависть или любовь?
Осторожно ненормативная лексика! Лицам старше 18+
Встретив человека, у которого она когда-то увела большую сумму денег, Лена оказывается перед непростым выбором: тюрьма или работа на бывшего босса. Что победит в этой непростой схватке: деньги, ненависть или любовь?
Осторожно ненормативная лексика! Лицам старше 18+
Она подошла к Маргарите так близко, что та почувствовала знакомый, цветочный запах её духов, который теперь вызывал тошноту.
— Милая девочка, — произнесла она тихим, чётким голосом, в котором не было ни капли эмоций. — Ты, кажется, забыла, в чьём ты доме. Ты забыла, кому должна быть благодарна за крышу над головой. За еду на столе. За ребёнка под сердцем.
Она сделала паузу, давая словам просочиться в сознание, как яду.
— Ты позволила себе выйти из себя. Ты позволила себе кричать на меня. Ты позволила себе неблагодарность. Больше ты никогда не позволишь себе этого.
— Милая девочка, — произнесла она тихим, чётким голосом, в котором не было ни капли эмоций. — Ты, кажется, забыла, в чьём ты доме. Ты забыла, кому должна быть благодарна за крышу над головой. За еду на столе. За ребёнка под сердцем.
Она сделала паузу, давая словам просочиться в сознание, как яду.
— Ты позволила себе выйти из себя. Ты позволила себе кричать на меня. Ты позволила себе неблагодарность. Больше ты никогда не позволишь себе этого.
Он купил год её жизни по контракту. Она продала свою свободу, чтобы спасти сестру. Алексей Воронов, повелитель цифрового мира, и Вера, художница, потерявшая всё, должны изображать идеальную пару. Но за безупречным фасадом скрывается война. Очень скоро они понимают: их встреча не случайна. Кто-то давно сплел паутину, где они — главные подопытные. Игра началась. Теперь нужно выжить и узнать, чьи же ниточки они держат.
"Я терпеть ее не мог.
Откровенно говоря, я ее просто ненавидел, и это чувство с каждым днём становилось только сильнее, превращаясь в почти осязаемое отвращение. Дошло до того, что даже воспоминания о ней вызывали холодные мурашки, а при попытке назвать ее имя в горле тут же вставал ком, не позволяя звукам сложиться в это отвратительное слово, в животе сам по себе затягивался гордиев узел, который потом приходилось развязывать неделями, если не месяцами...
Да, я терпеть её не мог. И вместе с тем я никого в своей жизни не любил сильнее её."
Исповедь брошенного о человеческом эгоизме.
Откровенно говоря, я ее просто ненавидел, и это чувство с каждым днём становилось только сильнее, превращаясь в почти осязаемое отвращение. Дошло до того, что даже воспоминания о ней вызывали холодные мурашки, а при попытке назвать ее имя в горле тут же вставал ком, не позволяя звукам сложиться в это отвратительное слово, в животе сам по себе затягивался гордиев узел, который потом приходилось развязывать неделями, если не месяцами...
Да, я терпеть её не мог. И вместе с тем я никого в своей жизни не любил сильнее её."
Исповедь брошенного о человеческом эгоизме.
– У тебя очень длинный язык, – подцепил ее за щеку, и она тут же вырвалась, крутанув головой, – как тебя зовут?
– Решил нажаловаться на меня, козел? Попросишь приват в качестве моральной компенсации за свой же мужской тупизм?
Она привстала на носочки, потому что я ростом метр девяносто пять, а она…окинул ее взглядом, примерно, метр шестьдесят три.
– Я привык сам решать проблемы, – обхватил ее за талию и затянул в любимую тьму, – и я уже знаю, что сделаю с тобой...
– Решил нажаловаться на меня, козел? Попросишь приват в качестве моральной компенсации за свой же мужской тупизм?
Она привстала на носочки, потому что я ростом метр девяносто пять, а она…окинул ее взглядом, примерно, метр шестьдесят три.
– Я привык сам решать проблемы, – обхватил ее за талию и затянул в любимую тьму, – и я уже знаю, что сделаю с тобой...
Я вошла в одну из кабинок, закрыла дверь на защелку. Сняла сумочку с плеча, повесила на крючок. Облегченно выдохнула — каблуки начинали натирать, и несколько минут наедине с собой были очень кстати.
В этот момент дверь туалета открылась, и я услышала женские голоса. Два голоса. Смех.
— ...не могу поверить, что он наконец-то решился, — говорила одна из них. Голос звонкий, немного хрипловатый.
— Ксюш, ты уверена? — спросила вторая. — Он правда собирается с ней развестись?
Я замерла. Ксюш? Ксения? Та самая девушка в красном платье?
— Абсолютно, — ответила первая. — Он сказал мне вчера. После Нового года подаст документы. Сказал, что больше не может врать ни мне, ни ей. Что хочет быть со мной.
Мое сердце забилось быстрее. О ком они говорят? Я прижала руку ко рту, боясь, что они услышат мое дыхание.
— Бедная Лена, — вздохнула вторая. — Она же ничего не подозревает. Видела, как она на него смотрела? Как будто он центр ее вселенной.
Лена. Они говорят обо мне. Обо мне и... Роме?
В этот момент дверь туалета открылась, и я услышала женские голоса. Два голоса. Смех.
— ...не могу поверить, что он наконец-то решился, — говорила одна из них. Голос звонкий, немного хрипловатый.
— Ксюш, ты уверена? — спросила вторая. — Он правда собирается с ней развестись?
Я замерла. Ксюш? Ксения? Та самая девушка в красном платье?
— Абсолютно, — ответила первая. — Он сказал мне вчера. После Нового года подаст документы. Сказал, что больше не может врать ни мне, ни ей. Что хочет быть со мной.
Мое сердце забилось быстрее. О ком они говорят? Я прижала руку ко рту, боясь, что они услышат мое дыхание.
— Бедная Лена, — вздохнула вторая. — Она же ничего не подозревает. Видела, как она на него смотрела? Как будто он центр ее вселенной.
Лена. Они говорят обо мне. Обо мне и... Роме?
Свет лечит, очищает, облагораживает.
Свет необходим для наилучшего развития людей. Без него нельзя раскрыться полностью, без него трудно помогать раскрываться другим.
Что есть Свет? Как следовать ему? Что мешает следовать ему? Как меняется жизнь человека, следующего ему? Почему без него у Человечества нет будущего?
Эти и подобные им вопросы, связанные со Светом, Вселенной и Человечеством ставит и рассматривает философско-художественный труд «Свет».
«Свет» не «толстый», не объёмный. «Булочка» по сравнению со стандартными философскими «пирогами» и «буханками». «Булочка», в которой философские «изюминки» запечены в «сдобном» тесте литературного искусства.
«Булочку» «испекли» в эпоху коротких, быстрых, мелькающих тут и там «вспышек» информации и знаний, и «Булочка» готова побороться со всем этим мерцающим разнообразием за внимание и сознание людей.
Свет необходим для наилучшего развития людей. Без него нельзя раскрыться полностью, без него трудно помогать раскрываться другим.
Что есть Свет? Как следовать ему? Что мешает следовать ему? Как меняется жизнь человека, следующего ему? Почему без него у Человечества нет будущего?
Эти и подобные им вопросы, связанные со Светом, Вселенной и Человечеством ставит и рассматривает философско-художественный труд «Свет».
«Свет» не «толстый», не объёмный. «Булочка» по сравнению со стандартными философскими «пирогами» и «буханками». «Булочка», в которой философские «изюминки» запечены в «сдобном» тесте литературного искусства.
«Булочку» «испекли» в эпоху коротких, быстрых, мелькающих тут и там «вспышек» информации и знаний, и «Булочка» готова побороться со всем этим мерцающим разнообразием за внимание и сознание людей.
❗❗❗ МАЖОР
Артём Вольский — московский золотой принц. Его жизнь — это бесконечный карнавал в клубах, где шампанское льётся тоннами, а девушки — лишь временный аксессуар. Его правило просто: в мире, где всё можно купить, настоящих чувств не существует.
Агата Белова - девушка из глубинки. Хрупкая и светлая, но жизнь постоянно выставляет ей препятствия с которыми нужно справляться. Она уставшая, но все равно любит этот мир.
Это история о падении с олимпа, где на кону — не состояние, а собственная душа. О том, как в мире, где ты был всем, ты становишься никем, чтобы наконец обрести себя. И о той единственной, чья улыбка может стоить дороже, чем всё потерянное состояние.
Роман о цене любви, когда за неё нельзя заплатить деньгами.
Артём Вольский — московский золотой принц. Его жизнь — это бесконечный карнавал в клубах, где шампанское льётся тоннами, а девушки — лишь временный аксессуар. Его правило просто: в мире, где всё можно купить, настоящих чувств не существует.
Агата Белова - девушка из глубинки. Хрупкая и светлая, но жизнь постоянно выставляет ей препятствия с которыми нужно справляться. Она уставшая, но все равно любит этот мир.
Это история о падении с олимпа, где на кону — не состояние, а собственная душа. О том, как в мире, где ты был всем, ты становишься никем, чтобы наконец обрести себя. И о той единственной, чья улыбка может стоить дороже, чем всё потерянное состояние.
Роман о цене любви, когда за неё нельзя заплатить деньгами.
Выберите полку для книги