Подборка книг по тегу: "лихие девяностые"

🔰 ЗАВЕРШЕНА 🔰

Ей было 2, когда я накормил её конфетами, и началось…
Ей было 4, когда она разбила коленку, и я её поцеловал.
Ей было 6, когда она уронила бабушкино трюмо, и меня наказали.
Ей было 8, когда она захотела клубники, и я вытоптал соседский огород.
Ей было 10, когда в неё влюбился мой друг, и я впервые серьезно подрался.
Ей было 12, а мне 16, когда мы виделись в последний раз.
Сейчас ей 17, и я не был в деревне 5 лет. Вспомнит ли она меня?
Узнаю ли я ту, с которой провел всё детство?
И что будет, если (когда) мы встретимся?

— Я видела ее...
— Кого?
— Твою любовницу. Приходила к нам в дом. И она беременна. От тебя, Вадим.
— Вот стерва! — зло прорычал он. — И что? Ну, есть любовница, дура безмозглая. Не одна она была такая. Это в любом случае не твое дело. Играй роль покорной и любящей жены дальше, если не хочешь быть наказанной. А все лишнее выкинь из головы.
От циничности, с какой он это произнес, внутри что-то оборвалось. Значит, изменяет. Разочарование и боль заполнили каждую клеточку моего существа, но я нашла в себе силы ответить:
— Вадим, я не могу продолжать жить с тобой, зная, что ты изменил мне и нагулял на стороне ребенка. Я заслуживаю лучшего, — сказала с решимостью, поднимаясь со стула. От выступивших слез защипало глаза, губы задрожали.
— Заткнись и сядь на место! Ты никуда от меня не уйдешь!

– Выяснять будем кто-зачем-куда или из колеи тачку вытаскивать? Привод передний?
– Что? Я не…
– Понятно. Газовать будете, как только скомандую.
– Не буду, когда скомандуете, – пробормотала, все еще пялясь на него неотрывно.
– Это почему? Предпочитаете вежливые просьбы вместо команд? Я могу и командовать вежливо.
У меня от каждой его фразы и так-то колючие мурашки множились, но после последней, сказанной с каким-то подтекстом и едва уловимой насмешливостью… или поддразниванием… Я рехнулась? Мне почудился намек на флирт.
Я смотрела на темный силуэт склонившегося над моей дверью почти незнакомца и не гнала видение того, как он протягивает руку, обхватывает мой затылок, наклоняется и целует. Только внезапно гадала, как это будет. Каким может быть поцелуй другого мужчины. Того, кто не мой муж.

Вика прошла в комнату и, подходя к балкону, услышала:
— Алла, я тебе уже все объяснил. Я ничего тебе не обещал. Я сразу сказал, что у меня жена и я ее никогда не брошу.
Сердце у Вики бухнулось вниз и трусливо сжалось. Игорь стоял к ней спиной и слушал то, что ему говорила некая Алла.
После небольшой паузы он продолжил:
— Нет, я не трус, но я не буду принимать это решение. Если ты готова воспитывать ребенка сама – рожай, я буду помогать. Но я никогда не брошу свою жену, еще раз тебе повторяю. Мы через неделю забираем сына из приюта, и именно они – моя семья, а ты – женщина, с которой у меня был мимолетный роман, не больше.
Он еще что-то говорил, но Виктория отошла от окна и села на диван.
И как дальше жить? И надо ли? Что хорошего может быть после того, что она услышала?
Брак, который длился тридцать лет, рассыпался за секунду, даже не оставив после себя мокрого места.

Я застряла в Союзной Республике в момент распада, и не знаю как мне вернуться домой - к мужу и дочери. Пугающий мужчина в аэропорту делает непристойное предложение, в расплату за помощь с возвращением. Конечно же, отказываюсь, не подозревая о том, что мой супруг изменяет мне. Что выбрать? Стать любовницей очень богатого и опасного человека или продолжить влачить жалкое существование?

Главная героиня и трое парней, бывшие одноклассники, выпускники престижных московских ВУЗов, пытаются подстроиться под резко изменившуюся жизнь и соглашаются перевезти из Финляндии за деньги два дорогих авто и люстру, но попадают в серьёзную аварию. «Авторитетный» заказчик требует возместить долг в $160000 за разбитые машины. Срок — две недели, иначе рабство. Каждый из друзей показывает свою сущность, все на пределе, но собранные деньги не составляют и половины суммы. И тут приходит помощь. Девушка находит дома на антресоли камзол екатерининской эпохи, в кармане которого фотография, а на обратной стороне фотографии написано: «Лефортово, 1937 год». И причём тут любовь?

Яна всегда опасалась хэллоуина, как-то не внушал ей доверия это странный праздник. Бойся или нет, но он всё равно наступает, ведь из календаря 31 октября не выкинуть. В этот раз он сыграл с девушкой странную шутку, которая потянула за собой неожиданное продолжение...

- Вы кто? – выдавливаю из себя, чувствуя, как начинает кружиться голова.
Сейчас я лужицей стеку к его ногам… Позорище!
- Я тот, кто спас тебя от падения! – произносит незнакомец, не спеша ставить меня на пол.
Вот в этом-то я как раз и не уверена…
- Спасибо… - наконец-то догадываюсь я поблагодарить. – Если б не врывались в класс, то и спасать не понадобилась бы. Да поставьте вы меня, в конце концов! Что вы тут делаете?
- Если ты Кристина Игоревна, то я к тебе.
- Зачем? – недоумеваю я.
Но мой вопрос повисает в воздухе. Задать новый или повторить я не успеваю, губы незнакомца накрывают мои. Так меня ещё никто и никогда не целовал...
***
Уволившись из престижной фирмы по собственному желанию из-за одного козла, я и предположить не могла, что меня ждёт.
Кажется, я попала по самое не балуй! И увольнением я не отделаюсь...

Лихие 90-е — мутное время, тут каждый крутится, как умеет, мечтая сорвать свой джек-пот. Вот только Людмиле, студентке технаря, не то что джек-пот, а хотя бы зимние сапоги купить!

Безбашенная подруга советует лёгкий способ подзаработать, Люда соглашается... Но разовое знакомство с обеспеченным «папиком» оборачивается вдруг опасными отношениями с местным авторитетом — Батей. Он завораживающий, пугающий, щедрый...
И всё же это не история про Золушку, потому что та подруга успела втянуть Люду в другую, ещё более отвязную авантюру, которая ой, как не понравилась Бате...

"— Спокойно, Марина, — Ингвар называет настоящим именем, оттого спокойствием тут и не пахнет. Закидываю ногу на ногу, подливаю в бокал мартини и жду.
— Мы разводимся. Я полюбил другую, — сообщает, будто все решено.
— Нет, — пью залпом, даже не кривясь.
— Что — нет?! - брови мужа лезут вверх.
— Я не дам тебе развод. «Покуда смерть не разлучит нас», помнишь?
— Ты же понимаешь, что это легко устроить?
Теперь уже я строю удивленные глазки:
— Устроить что?!
— Смерть, Марика, смерть…"
*
Нас связывают пять лет брака и страшная тайна прошлого. Развод для меня равнозначен смертельному приговору, но муж, кажется, забыл — и у меня есть на него компромат.