Подборка книг по тегу: "героиня в беде"

- Да, у меня есть дочь. Проваливай отсюда! – рычит на меня как тигрица, так и хочется достать кнут и приструнить.
- Мама, кто этот дядя? – кроха выглядывает из-за длинных маминых ног, с любопытством поднимая взгляд.
- Дверью ошибся, иди солнышко.
- А я как раз к тебе, малышка, - игнорируя Сашу, я присаживаюсь на корточки.
Маленькая девчушка с яркими каштановыми, с рыжим оттенком, волосами смотрит на меня широко распахнутыми карими глазами. Маленький носик морщится, а губы плотно сжаты. В руках она зажимает мягкую игрушку.
- Ты похожа на бельчонка.
- Она похожа на меня, - встревоженная Саша делает шаг в сторону, загораживая ребенка.
Медленно выдыхаю и поднимаюсь. Эта женщина вздымает во мне огненную бурю инстинктов собственника и защитника, как и тогда…
- Ты ведь знаешь, что рано или поздно я войду в эту халупу.
Саша не промах – быстро воспользовалась ситуацией и закрыла дверь. Как же меня прет от нее! Словно спичку в сухую траву бросили. И малая… похожа на меня.

За час до свадьбы я застала жениха с подругой, не выдержав этого, я взяла его деньги, ключи от внедорожника и уехала. На север,в горы, подальше от фальшивой жизни и изменщиков.

Навигатор сдох первым, дорога превратилась в колеи. А в доверешение везения начался ливень и машина заглохла в темноте. Я пошла пешком. Поскользнулась и упав, повисла над пропастью, вцепившись в мокрые корни. Думала, что тут и умру...

А потом он вынырнул из дождя. Незнакомец, настоящий дикарь.

Его зовут Руслан. Он хозяин этих гор и этот мужлан не собирается меня отпускать. В каменной башне, где нет связи, где решают старейшины, где своя правда. Я думала, сбежала от одного мужчины, но упала в руки другого. Только этот… не похож на Марка. Совсем. И от этого не легче...

Я сняла квартиру и попала в ловушку. Хан сказал, что теперь я отрабатываю долг. В полиции развели руками — бесполезно. А потом я вцепилась в рукав незнакомца. Он уничтожил Хана одним звонком и приказал: «Иди за мной». Теперь я живу в его доме. Он — военный. Холодный, стальной, опасный. Он спас меня, но требует полного подчинения. Только одна проблема: я влюбляюсь в своего тюремщика. Но сможет ли эта ледяная глыба тоже растаять?

Он разворачивается. Я смотрю на его широкую спину в чёрной куртке.
— Сдачу возьмите, — окликаю тихо.
Он останавливается. Оборачивается медленно, и я второй раз в жизни вижу его лицо. Запоминаю каждую чёрточку, каждую тень — анализировать буду потом.
Шаг — и он у прилавка. Не отпуская моего взгляда, не отводя своих немигающих глаз, срывает с крючка пачку сухариков, что висит у кассы, и бросает передо мной. Мне.
— Поешь. А то светишься вся.
Говорит и выходит.
Ни усмешки. Ни намёка. Просто как данность. Факт, не требующий доказательств. Истина, утверждённая им самим и произнесённая как закон.
А я наконец делаю первый вдох — и мне хочется сползти вниз, укрыться за стойкой, зажмуриться, спрятать лицо в ладони и… просто заплакать.
Зачем он так? Он ведь меня совсем не знает. И… не дай бог, если узнает.

– Я все знаю, Илья, – сообщаю ровно. – Про тебя и Маринку.
– Плевать, – цедит майор Болотин. – Я ухожу.
Вот так просто. Забрал все самое необходимое, а меня, балласт, бросил, как и обещал беременной любовнице. Внутри вдруг поднимается злость.
– Ты моральный урод, Болотин, не достойный звания офицера! Ненавижу, будь ты проклят! И Маринка твоя будь проклята тоже! – ору, потеряв контроль. – Я проклинаю вас обоих, слышишь? – ору полную чушь. Я не верю ни в какие проклятия. Но Илья реагирует. Он хватает меня за запястья и рявкает во весь командный голос:
– Заткнись, идиотка! Исполнять приказ! – а затем отшвыривает меня с такой силой, что я отлетаю к дивану.
Жесткий подлокотник врезается в затылок, и в глазах начинает темнеть. Последнее, что вижу – спешно удаляющуюся спину Ильи. А в следующую секунду наступившую тишину разрезает протяжный вой сирены и механический голос: «Внимание! Внимание! Воздушная тревога!..»

Меня продали, как мешок муки, чтобы покрыть долги дяди. Вместо брачного ложа меня ждали цепи и плети, но я ударила первой и сбежала в зимнюю ночь. Занесённый перевал, мёртвый мотор, и я, полуживая, в свадебном платье, падаю у ворот чужого шале. Мой спаситель явно не ангел. Он зверь, который смотрит на меня как на добычу. Я плюю ему в лицо, а он смеётся.
— Ты не пленница, — говорит он, разглядывая меня. — Ты груз. Я позже решу, что с тобой делать.
— Решай, — отвечаю я. — Но имей в виду,я не вещь. Я уже убила одного, кто решил мной владеть. Не хочу добавлять тебя в список.
Он смеётся, но в глазах холод. Он видит, что я не шучу.
Между нами война, где оружие не ножи, а желание и гордость. Он говорит, что я его, но я не вещь. Я разбила голову мужу медной вазой. И я не сдамся ни ему, ни прошлому. Но этот медведь слишком опасен, чтобы просто убежать... и слишком горяч, чтобы не остаться.

— Дядя сойдатик! У меня тозе айтомат! — мой трёхлетний внук уже тащит к калитке зайца и собственное обаяние.
А я стою посреди веранды в халате цвета «мокрый асфальт», с огуречной маской на лице и пинцетом наперевес. Лучшая версия владелицы строительной империи. Юбилейная коллекция «Деревня твоей мечты, дорогая».
На моих сорока семи магазинах сошлись зубы конкурентов. Бывший муж моей дочери вспомнил, что у него вообще-то двое детей. А я, Надежда Исаева, прячусь от всего этого в бабушкином доме с двумя внуками и вызываю телохранителя.
И этот телохранитель только что распахнул калитку.
Леонид Сергеевич Суворов. Генерал в отставке. Серо-голубые глаза, которые я в последний раз видела двадцать пять лет назад на дюне под Феодосией.
Отец моей дочери, который так и не узнал, что стал папой. А теперь ещё и дедом — два раза.
Лучше бы рейдеры. Честное слово.
И тут моя шестилетняя внучка поправляет игрушечные очёчки:
— А почему вы похожи на нашу маму?
Поздравляю, Исаева. Доигралась...

~БⲈⲤПЛⲀⲦⲎⲞ~

Меня казнят за дар, который мне даровала богиня, объявленная проклятой.

Никто не встанет на мою сторону, чтобы не навлечь беду и на себя.

Никто, кроме единственного во всей империи черного дракона, который почему-то решает спасти меня и взять с собой.

Его не просто боятся, его обходят стороной из-за тьмы, что непросто вынести даже драконам.

А вот я... я ничего не чувствую рядом с ним. ни боли, ни давления, сковывающего грудь. Наоборот, я чувствую тепло и как мой дар все ярче светится в груди.

Он смотрел на меня — не торопясь, не приближаясь. Только взглядом. Сильным, тяжёлым.
Я стояла среди гильз. Под ногами хрустело. Воздух был сухим и звенящим. На коже — пыль, пот, запах пороха.
Он подошёл. Медленно. Ни слова. Только движение — плотное, уверенное.
Остановился впритык. Рука легла на талию. Без разрешения — как право, которое он взял, когда я прошептала: остаться.
Его губы накрыли мои. Сразу. Без прелюдий. Жёстко. Глубоко. Как будто сдерживался слишком долго. Я открылась ему без сопротивления. Впилась пальцами в его рубашку, прижимаясь всем телом. Я хотела его. Не «разрешала», не «допускала» — хотела.

— Если ты не уснёшь... — он делает паузу. — Максимум месяц. Мозг перегреется. Откажет, как процессор без охлаждения. Сначала галлюцинации, потом потеря сознания, потом кома. И всё.
Я смотрю на него. Он смотрит на меня. Я не плачу. Я вою.
— Тихо, — говорит он. Не кричит. Голос низкий, жесткий, режущий. — Слезы здесь не помогут.
— Я... я умру? — шепчу я. — Дамир Рашидович, я правда умру?
Он наклоняется ко мне. Берёт моё лицо в ладони. Сильно. До боли. Заставляет смотреть в глаза.
— Ты умрёшь, — говорит он. — Если будешь сидеть и рыдать. Если не сделаешь то, что я скажу. Если будешь спорить. Но ты не будешь спорить. Поняла?
— Что я должна делать?
— Ко мне. Ты переезжаешь ко мне.