Подборка книг по тегу: "серая мораль"
Я переехала в новый город в надежде осесть хоть где-то. И все шло спокойно: приятные знакомства, учеба идет гладко, даже подруга появилась!
А потом оказалось, что меня приметил один псих, не знающий границ и слова "нет". Что делать? Куда бежать? И есть ли смысл, если хищник заприметил "добычу"?
– Аня, – понижая тон, смотрит на меня. Ну, я не была бы так уверена, что прямо на меня, потому что очки закрывают его глаза, но прям всем телом чувствую это давление. – Садись в машину.
Тяжело сглатываю. Сажусь на переднее, пряча ладони между коленей. Руки ходят ходуном. Да чего уж там! Все тело трясется, как желе.
– Что тебе нужно? – прочищая горло, спрашиваю я.
– Ты, – коротко отвечает, пожимая одним плечом.
Я даже воздухом подавилась.
– Зачем? – спрашиваю тихо и осторожно. Кто его знает, в какую сторону рванет.
– Хочу, – растягивает рот, обнажая белые зубы. И от этой улыбки волосы на всем теле встают дыбом.
А потом оказалось, что меня приметил один псих, не знающий границ и слова "нет". Что делать? Куда бежать? И есть ли смысл, если хищник заприметил "добычу"?
– Аня, – понижая тон, смотрит на меня. Ну, я не была бы так уверена, что прямо на меня, потому что очки закрывают его глаза, но прям всем телом чувствую это давление. – Садись в машину.
Тяжело сглатываю. Сажусь на переднее, пряча ладони между коленей. Руки ходят ходуном. Да чего уж там! Все тело трясется, как желе.
– Что тебе нужно? – прочищая горло, спрашиваю я.
– Ты, – коротко отвечает, пожимая одним плечом.
Я даже воздухом подавилась.
– Зачем? – спрашиваю тихо и осторожно. Кто его знает, в какую сторону рванет.
– Хочу, – растягивает рот, обнажая белые зубы. И от этой улыбки волосы на всем теле встают дыбом.
«Три, два, один. Ну же, чёрт подери?!... Выходи! Покажись уже, кто ты?!...» — отстукивает дрожащий палец красотки по экрану дорогого флагмана.
А я любуюсь ей, перед тем, как ответить.
Влада Истомина —не женщина— мечта. Центр Вселенной. Для неё люди —пешки, а мужчины —вечно недобирают очков для одобрения. Эгоистка, живущая в грёбаном идеальном мире, пока тот не начинает трещать по швам и неминуемо рушиться под её острыми каблуками.
Благодаря кому?!...
Я проработал с ней, на протяжении целого года; честно оказывал знаки внимания, но она не потрудилась запомнить моё имя.
Конечно, куда мне?!...
Она —избалованная вниманием, роскошью —утончённая и единственная дочь президента корпорации. Умница, красавица, не обделенная мозгами. В двадцать семь — начальник финансового отдела.
А я что?!... Простой программист двадцати пяти лет. Малолетка, подрабатывающий вне смены более доходно. Правда, не особо легально. Обычный парень из небогатой семьи: заурядная внешность; большие амбиции
А я любуюсь ей, перед тем, как ответить.
Влада Истомина —не женщина— мечта. Центр Вселенной. Для неё люди —пешки, а мужчины —вечно недобирают очков для одобрения. Эгоистка, живущая в грёбаном идеальном мире, пока тот не начинает трещать по швам и неминуемо рушиться под её острыми каблуками.
Благодаря кому?!...
Я проработал с ней, на протяжении целого года; честно оказывал знаки внимания, но она не потрудилась запомнить моё имя.
Конечно, куда мне?!...
Она —избалованная вниманием, роскошью —утончённая и единственная дочь президента корпорации. Умница, красавица, не обделенная мозгами. В двадцать семь — начальник финансового отдела.
А я что?!... Простой программист двадцати пяти лет. Малолетка, подрабатывающий вне смены более доходно. Правда, не особо легально. Обычный парень из небогатой семьи: заурядная внешность; большие амбиции
– Кто здесь? – её голос дрожит.
– Ты ведь и так знаешь ответ, да? – усмехаюсь по-доброму, подхожу ближе и набиваю лёгкие её ароматом, наблюдая, как она почти истерично открывает рот.
– Что тебе нужно? – хрипит Яра, стоит мне сесть на край её кровати.
– Ответ очевиден, – растягиваю губы в улыбке. – Ты.
– Ни за что… – шипит змеёй, чем ещё больше поджигает во мне фитили.
Наклоняюсь, оказываясь у её лица в считаных сантиметрах, и не могу удержаться. Целую её в скулу, в то время как мои пальцы ведут по оголённой острой коленке вверх, а губы сами по себе смещаются ниже – к шее и ключицам.
Яра всхлипывает, дёргается, но во мне закрываются створки и вместо того, чтобы быть с ней нежнее, я снимаю пистолет в своей руке с предохранителя.
– Ты хочешь позвать подругу, – не спрашиваю – утверждаю. – Проверим, что будет, если она зайдёт?
Она замирает на несколько секунд, но после мотает головой.
***
Однажды он предложил стать его. Я отказалась. У всего есть последствия.
– Ты ведь и так знаешь ответ, да? – усмехаюсь по-доброму, подхожу ближе и набиваю лёгкие её ароматом, наблюдая, как она почти истерично открывает рот.
– Что тебе нужно? – хрипит Яра, стоит мне сесть на край её кровати.
– Ответ очевиден, – растягиваю губы в улыбке. – Ты.
– Ни за что… – шипит змеёй, чем ещё больше поджигает во мне фитили.
Наклоняюсь, оказываясь у её лица в считаных сантиметрах, и не могу удержаться. Целую её в скулу, в то время как мои пальцы ведут по оголённой острой коленке вверх, а губы сами по себе смещаются ниже – к шее и ключицам.
Яра всхлипывает, дёргается, но во мне закрываются створки и вместо того, чтобы быть с ней нежнее, я снимаю пистолет в своей руке с предохранителя.
– Ты хочешь позвать подругу, – не спрашиваю – утверждаю. – Проверим, что будет, если она зайдёт?
Она замирает на несколько секунд, но после мотает головой.
***
Однажды он предложил стать его. Я отказалась. У всего есть последствия.
— Поздно, — процедил сквозь зубы. — Ты уже здесь. Теперь придется ответить за любопытство.
— Что? — я дернулась. — Отпусти!
— Хочешь увидеть, что там? Я покажу.
Он — король университета. Наследник империи. Его боятся даже преподаватели. В его мире не задают вопросов. В его Подвале дерутся до крови.
Я случайно спустилась туда. Случайно сняла на телефон то, чего не должна была видеть.
Теперь он не отпускает меня.
Говорит — ради моей же безопасности. Но его глаза и руки — говорят другое. Его одержимость становится моей клеткой.
Он — зверь. А я — его добыча.
И самое страшное: мне это нравится.
— Что? — я дернулась. — Отпусти!
— Хочешь увидеть, что там? Я покажу.
Он — король университета. Наследник империи. Его боятся даже преподаватели. В его мире не задают вопросов. В его Подвале дерутся до крови.
Я случайно спустилась туда. Случайно сняла на телефон то, чего не должна была видеть.
Теперь он не отпускает меня.
Говорит — ради моей же безопасности. Но его глаза и руки — говорят другое. Его одержимость становится моей клеткой.
Он — зверь. А я — его добыча.
И самое страшное: мне это нравится.
– Тебе кто-нибудь говорил, какая у тебя шелковистая кожа? – рокочет он.
Не говорили. Но ему я этого не скажу.
– Молчишь? – проводит пальцем по тому месту, где только что были его губы. – И правильно. Слова здесь лишние. Они только портят… чистоту момента.
“Чистота? Да как он вообще может говорить об этом после всего?..” – мысль вспыхивает, как ожог, выжигая весь шок и оцепенение.
Он – не часть того пекла. Нет. Он тот, кто его УСТРОИЛ. В том доме. Там… где всё ещё находится моя подруга. Живая ли? Не знаю, ведь это чудовище забрал меня, как свою личную вещь.
***
Я сбежала от него, думая, что это навсегда. Но ошиблась.
Свобода оказалась временной. И я сама прямиком пришла в его мир. Теперь мы учимся в одном университете. Для всех он – блестящий студент и сын ректора. Для меня – тот, кто считает меня своей собственностью. И он не скрывает, что хочет забрать меня снова. На этот раз – окончательно.
Не говорили. Но ему я этого не скажу.
– Молчишь? – проводит пальцем по тому месту, где только что были его губы. – И правильно. Слова здесь лишние. Они только портят… чистоту момента.
“Чистота? Да как он вообще может говорить об этом после всего?..” – мысль вспыхивает, как ожог, выжигая весь шок и оцепенение.
Он – не часть того пекла. Нет. Он тот, кто его УСТРОИЛ. В том доме. Там… где всё ещё находится моя подруга. Живая ли? Не знаю, ведь это чудовище забрал меня, как свою личную вещь.
***
Я сбежала от него, думая, что это навсегда. Но ошиблась.
Свобода оказалась временной. И я сама прямиком пришла в его мир. Теперь мы учимся в одном университете. Для всех он – блестящий студент и сын ректора. Для меня – тот, кто считает меня своей собственностью. И он не скрывает, что хочет забрать меня снова. На этот раз – окончательно.
Думала, что могущественный эрлинг спас меня в самый последний момент от страшной участи, но оказалась в еще большей западне. Если раньше за меня сражались армии, то для него я не дороже песчинки под ногами. Но зачем я ему?
— Будешь сопротивляться. — наконец произнес он. Не вопрос. Утверждение.
— Буду. И буду тебя ненавидеть.
Руслан наклонил голову набок. Мрачность в глазах усилилась. Что-то его останавливало. Неужели моя угроза.
А потом его глаза стали нечитаемыми.
— Мне плевать на твою ненависть. Раздевайся.
________
Меня подставили, обвинили в убийстве, мой парень дал против меня показания. Потом появился - он. Руслан Адамов. Тот кого я всегда боялась и друг убитого. Он забрал меня к себе прямо из участка. Я думала Руслан хочет мести, но у него на меня были другие планы.
С той ночи моя свобода закончилась. Теперь я живу по его правилам. Он не верит в мою невиновность. Не собирается отпускать. И смотрит на меня так, словно я принадлежу ему.
Я стала его личной одержимостью. Его пленницей. Его самым опасным искушением.
— Буду. И буду тебя ненавидеть.
Руслан наклонил голову набок. Мрачность в глазах усилилась. Что-то его останавливало. Неужели моя угроза.
А потом его глаза стали нечитаемыми.
— Мне плевать на твою ненависть. Раздевайся.
________
Меня подставили, обвинили в убийстве, мой парень дал против меня показания. Потом появился - он. Руслан Адамов. Тот кого я всегда боялась и друг убитого. Он забрал меня к себе прямо из участка. Я думала Руслан хочет мести, но у него на меня были другие планы.
С той ночи моя свобода закончилась. Теперь я живу по его правилам. Он не верит в мою невиновность. Не собирается отпускать. И смотрит на меня так, словно я принадлежу ему.
Я стала его личной одержимостью. Его пленницей. Его самым опасным искушением.
Всё, что вы помните о Петербурге 90-х. В память о молодых парнях, кто не увидел 2000-е.
Шурави, ветеран Афганской войны, — мужчина, чьё имя внушает ужас. Для неё он не просто спаситель...
Девочка, чьи ценности менялись, под гнётом обстоятельств. И любовь, разрушившая многие жизни.
Шурави, ветеран Афганской войны, — мужчина, чьё имя внушает ужас. Для неё он не просто спаситель...
Девочка, чьи ценности менялись, под гнётом обстоятельств. И любовь, разрушившая многие жизни.
— Я так понимаю, ты и есть — моя казнь? — пристально глядя в её глаза, спросил я.
Она улыбнулась и коротко ответила:
— Ты угадал.
*
Оливия выкрала из тюрьмы Коула Клейтона — опасного преступника по кличке Псих.
У неё есть всего семь дней, чтобы заставить его сознаться во всём.
Семь дней, чтобы сделать выбор: свобода или приговор.
Запертые в одном доме, под тиканье таймера, ведущего обратный отсчёт, они играют в опасную игру. Он пытается доказать, что его преступления — это справедливость. Она — что ещё способна отличить добро от зла. Но что будет, когда она узнает, кто на самом деле в этой истории жертва, а кто — палач?
И может ли там, где планировалась месть, зародиться любовь?
Она улыбнулась и коротко ответила:
— Ты угадал.
*
Оливия выкрала из тюрьмы Коула Клейтона — опасного преступника по кличке Псих.
У неё есть всего семь дней, чтобы заставить его сознаться во всём.
Семь дней, чтобы сделать выбор: свобода или приговор.
Запертые в одном доме, под тиканье таймера, ведущего обратный отсчёт, они играют в опасную игру. Он пытается доказать, что его преступления — это справедливость. Она — что ещё способна отличить добро от зла. Но что будет, когда она узнает, кто на самом деле в этой истории жертва, а кто — палач?
И может ли там, где планировалась месть, зародиться любовь?
– Я всего лишь предлагаю, – говорит он ласково. – Выбор за тобой. Овсянка… или персик. Голод… или маленькое удовольствие.
Последние слова звучат как уговоры змея с древа познания. Сладко и вкусно. И.. греховно.
Ложка касается моих губ. Сироп оставляет липкий след.
– Съешь – и сегодня я тебя не трону, – говорит он, и я устремляю на него злой взгляд. – Ни одного прикосновения. Откажешься…
Его голос становится ниже и теплее. Опаснее.
– …и мы продолжим наши маленькие... "эксперименты".
~~~~~~~~~
Он – Художник. Его краски - чужие страхи. А я – его новая навязчивая идея.
Чтобы спасти брата, я соглашаюсь стать его пленницей. Готовлюсь к боли, к унижению. Но оказываюсь не готова к его любопытству и горящему взгляду.
К тому, что он захочет чего-то большего. Моего отклика. Моего... желания.
Он – идеальное чудовище. И он учит меня хотеть того, за что должно быть стыдно.
~~~~
Строго18+
Последние слова звучат как уговоры змея с древа познания. Сладко и вкусно. И.. греховно.
Ложка касается моих губ. Сироп оставляет липкий след.
– Съешь – и сегодня я тебя не трону, – говорит он, и я устремляю на него злой взгляд. – Ни одного прикосновения. Откажешься…
Его голос становится ниже и теплее. Опаснее.
– …и мы продолжим наши маленькие... "эксперименты".
~~~~~~~~~
Он – Художник. Его краски - чужие страхи. А я – его новая навязчивая идея.
Чтобы спасти брата, я соглашаюсь стать его пленницей. Готовлюсь к боли, к унижению. Но оказываюсь не готова к его любопытству и горящему взгляду.
К тому, что он захочет чего-то большего. Моего отклика. Моего... желания.
Он – идеальное чудовище. И он учит меня хотеть того, за что должно быть стыдно.
~~~~
Строго18+
Выберите полку для книги