Подборка книг по тегу: "боль"
Я переехала в новый город в надежде осесть хоть где-то. И все шло спокойно: приятные знакомства, учеба идет гладко, даже подруга появилась!
А потом оказалось, что меня приметил один псих, не знающий границ и слова "нет". Что делать? Куда бежать? И есть ли смысл, если хищник заприметил "добычу"?
– Аня, – понижая тон, смотрит на меня. Ну, я не была бы так уверена, что прямо на меня, потому что очки закрывают его глаза, но прям всем телом чувствую это давление. – Садись в машину.
Тяжело сглатываю. Сажусь на переднее, пряча ладони между коленей. Руки ходят ходуном. Да чего уж там! Все тело трясется, как желе.
– Что тебе нужно? – прочищая горло, спрашиваю я.
– Ты, – коротко отвечает, пожимая одним плечом.
Я даже воздухом подавилась.
– Зачем? – спрашиваю тихо и осторожно. Кто его знает, в какую сторону рванет.
– Хочу, – растягивает рот, обнажая белые зубы. И от этой улыбки волосы на всем теле встают дыбом.
А потом оказалось, что меня приметил один псих, не знающий границ и слова "нет". Что делать? Куда бежать? И есть ли смысл, если хищник заприметил "добычу"?
– Аня, – понижая тон, смотрит на меня. Ну, я не была бы так уверена, что прямо на меня, потому что очки закрывают его глаза, но прям всем телом чувствую это давление. – Садись в машину.
Тяжело сглатываю. Сажусь на переднее, пряча ладони между коленей. Руки ходят ходуном. Да чего уж там! Все тело трясется, как желе.
– Что тебе нужно? – прочищая горло, спрашиваю я.
– Ты, – коротко отвечает, пожимая одним плечом.
Я даже воздухом подавилась.
– Зачем? – спрашиваю тихо и осторожно. Кто его знает, в какую сторону рванет.
– Хочу, – растягивает рот, обнажая белые зубы. И от этой улыбки волосы на всем теле встают дыбом.
Я пришла в Орден архивариусом — и в тот же день меня оформили как «временную связующую» и заперли в нижнем секторе.
Он — Скованный Огня. Самый опасный. Самый запретный. Тот, к кому не подходят без приказа.
Мне сказали: удержи его — или сгорит крепость.
Проблема в том, что цепи реагируют не только на его ярость…
Они откликаются на меня. На страх. На дыхание. На то, что я стараюсь не признавать.
А он смотрит так, будто уже знает: я стану его якорем… или его последним пожаром.
И что будет, если связь закрепится окончательно?
Он — Скованный Огня. Самый опасный. Самый запретный. Тот, к кому не подходят без приказа.
Мне сказали: удержи его — или сгорит крепость.
Проблема в том, что цепи реагируют не только на его ярость…
Они откликаются на меня. На страх. На дыхание. На то, что я стараюсь не признавать.
А он смотрит так, будто уже знает: я стану его якорем… или его последним пожаром.
И что будет, если связь закрепится окончательно?
Передо мной стоял огромный, чёрный волк, с жёлтыми глазами и пристально смотрел на меня. Ухмыльнувшись, я посмотрела на него с мольбой и сказала четко: - Убей меня.
Не то все золото, что блестит. И не все люди, которые тебе улыбаются —желают счастья.
К сожалению, я поняла это слишком поздно...
***
- Так нельзя, я человек. Вы не можете так со мной обращаться. Отпустите меня. Я хочу домой... - хрипела в рыданиях.
- Ты больше не человек, - отрезал он, его взгляд стал еще жестче. - Ты мой ресурс, как и остальные. На тебе я буду зарабатывать большие и грязные деньги, пока ты не исчерпаешься и не сдохнешь. У меня нет ни принципов, ни морали, ни совести, и никакого сострадания к тебе.
- Я просто живой товар, - вырвалось у меня глухим, опустошенным голосом, словно я сама осознала всю безысходность своего положения в этот миг.
- Как ни прискорбно, но абсолютно верно подмечено, - дьявольски усмехнулся он. - Так что снимай эту чертову простыню, я хочу на тебя посмотреть. И прекращай разжигать мой гнев. Тебе лучше со мной поладить, Матрешка.
К сожалению, я поняла это слишком поздно...
***
- Так нельзя, я человек. Вы не можете так со мной обращаться. Отпустите меня. Я хочу домой... - хрипела в рыданиях.
- Ты больше не человек, - отрезал он, его взгляд стал еще жестче. - Ты мой ресурс, как и остальные. На тебе я буду зарабатывать большие и грязные деньги, пока ты не исчерпаешься и не сдохнешь. У меня нет ни принципов, ни морали, ни совести, и никакого сострадания к тебе.
- Я просто живой товар, - вырвалось у меня глухим, опустошенным голосом, словно я сама осознала всю безысходность своего положения в этот миг.
- Как ни прискорбно, но абсолютно верно подмечено, - дьявольски усмехнулся он. - Так что снимай эту чертову простыню, я хочу на тебя посмотреть. И прекращай разжигать мой гнев. Тебе лучше со мной поладить, Матрешка.
— Мой сын достоин лучшего. Он с тобой разведется, — бьет свекровь словами. — Сделает тест на отцовство. Узнает правду и оставит вас без средств на существование.
— Боже, что за бред?
— У Арслана есть другая. Умная, обеспечения, достигнувшая всего своим трудом. Не поднимается за счет других мужчин, как ты.
— Да вы… С ума сошли! Потеряли здравый рассудок! — повышаю я голос. — Вы не можете заставить Арслана, а вот я… Сделаю так, чтобы вы никогда к нам даже близко не подходили!
— Это что за слова такие, Регина? — раздается жесткий голос мужа. Повернувшись, вижу его в нескольких шагах.
— Я мешаю твоей жене, сынок. Она хочет выгнать меня из дома, — сверкает глазами свекровь, строя из себя саму невинность. — Ведь я говорила, что она не такая святая, какой себя выдает.
— Арслан, ты все не так понял, — пытаюсь оправдаться. — Твоя мама…
— Ты не смеешь так обращаться с моей матерью, — жестко обрывает муж. — Жену я найду, а вот мать у меня одна. Ясно тебе?
— Боже, что за бред?
— У Арслана есть другая. Умная, обеспечения, достигнувшая всего своим трудом. Не поднимается за счет других мужчин, как ты.
— Да вы… С ума сошли! Потеряли здравый рассудок! — повышаю я голос. — Вы не можете заставить Арслана, а вот я… Сделаю так, чтобы вы никогда к нам даже близко не подходили!
— Это что за слова такие, Регина? — раздается жесткий голос мужа. Повернувшись, вижу его в нескольких шагах.
— Я мешаю твоей жене, сынок. Она хочет выгнать меня из дома, — сверкает глазами свекровь, строя из себя саму невинность. — Ведь я говорила, что она не такая святая, какой себя выдает.
— Арслан, ты все не так понял, — пытаюсь оправдаться. — Твоя мама…
— Ты не смеешь так обращаться с моей матерью, — жестко обрывает муж. — Жену я найду, а вот мать у меня одна. Ясно тебе?
Беспощадный демон Шатур, повелитель огня, знал лишь один закон: сильные правят, слабые страдают. Его наслаждением была чужая боль, его пищей — страх. Всё изменила одна встреча в запретном лесу, где он взял в плен Лу́ну — серебристую кошку с глазами ясного неба.
Она не молила о пощаде. Не теряла достоинства. Она просто смотрела на него — и в её взгляде не было ненависти. Было понимание. И Шатур, впервые за века, почувствовал не голод, а невыносимый зов, который грозил сжечь изнутри даже его каменное сердце.
Она не молила о пощаде. Не теряла достоинства. Она просто смотрела на него — и в её взгляде не было ненависти. Было понимание. И Шатур, впервые за века, почувствовал не голод, а невыносимый зов, который грозил сжечь изнутри даже его каменное сердце.
– Почему ты женился на ней? Почему не на мне? – стоя за дверью, ведущей в рабочий кабинет мужа, слышала незнакомый и противный женский голос.
– Потому что так нужно. Наши семьи давно благословили этот союз. Ещё и подкрепили всё это общим бизнесом. – совершенно безэмоционально произнёс мой муж.
– А как же мы? Как я? Мне как быть, Тимур? – верещала девица.
А я, кажется, дышать разучилась.
– А что ты? Между нами всё будет как и прежде. Жениться на тебе я не собирался изначально. А спать можно и без штампа. Мой тебе явно мешать не должен. – с каждым произнесенным словом мой муж вбивал в мое сердце ржавые гвозди.
Не верила в то, что слышала.
Мой муж.
Мой первый мужчина, оказался предателем.
У меня в глазах слёзы стояли.
Я всегда понимала, что договорной брак скрывает под собой массу подводных камней. Но то, что наш с Тимуром брак – это фальшивка, убило.
– Потому что так нужно. Наши семьи давно благословили этот союз. Ещё и подкрепили всё это общим бизнесом. – совершенно безэмоционально произнёс мой муж.
– А как же мы? Как я? Мне как быть, Тимур? – верещала девица.
А я, кажется, дышать разучилась.
– А что ты? Между нами всё будет как и прежде. Жениться на тебе я не собирался изначально. А спать можно и без штампа. Мой тебе явно мешать не должен. – с каждым произнесенным словом мой муж вбивал в мое сердце ржавые гвозди.
Не верила в то, что слышала.
Мой муж.
Мой первый мужчина, оказался предателем.
У меня в глазах слёзы стояли.
Я всегда понимала, что договорной брак скрывает под собой массу подводных камней. Но то, что наш с Тимуром брак – это фальшивка, убило.
Карина выстроила вокруг своей души неприступную крепость. После потери дочери и брата она твёрдо знает — боль является единственным спутником, который никогда не предаст. Нью-Йорк с его блеском и суетой стал идеальным фоном для её вечного одиночества, где каждая улыбка — лишь часть отрепетированной роли.
Мэйсон — живое воплощение её отражения. Он тоже носит в себе шрамы от потерь, которые не показывают никому. Он давно убедил себя, что любовь — это роскошь, которую нельзя позволить, и риск, который ведёт лишь к новой боли.
Они были двумя параллельными линиями, обречёнными идти рядом, но не соприкасаться. Два мира, разделённые стенами прошлого. Они знали, что любовь — не для них, и были согласны с этим.
Но иногда судьба сводит тех, кто отчаялся найти друг друга. И тогда тишина между ними начинает кричать громче любых слов, а в чужих глазах вдруг видишь отражение собственной боли — и понимаешь,что единственный человек, способный тебя спасти, это тот, кто сам так же сломлен.
Мэйсон — живое воплощение её отражения. Он тоже носит в себе шрамы от потерь, которые не показывают никому. Он давно убедил себя, что любовь — это роскошь, которую нельзя позволить, и риск, который ведёт лишь к новой боли.
Они были двумя параллельными линиями, обречёнными идти рядом, но не соприкасаться. Два мира, разделённые стенами прошлого. Они знали, что любовь — не для них, и были согласны с этим.
Но иногда судьба сводит тех, кто отчаялся найти друг друга. И тогда тишина между ними начинает кричать громче любых слов, а в чужих глазах вдруг видишь отражение собственной боли — и понимаешь,что единственный человек, способный тебя спасти, это тот, кто сам так же сломлен.
Я думала, что чудовища бывают только в сказках, пока одно из них не забрало меня себе. До встречи с ним я не знала, что такое боль, пока он не открыл мне все ее грани, вспоров мою душу острым, как бритва, лезвием.“
Я дрожала в его руках. Стонала, умоляла и боялась, тогда как он упивался моей болью, жаждой и желанием мести. Дикий, ненормальный психопат, конченный ублюдок. Он пронизывал мое сердце лезвием своей горечи, заставляя ненавидеть себя за то, что когда-то я любила его до потери пульса”.
#Жестокий герой
#Криминал
#Невинная нежная героиня
#Месть
ПРОДОЛЖЕНИЕ: МОЙ ПАЛАЧ, РЕКВИЕМ
Я дрожала в его руках. Стонала, умоляла и боялась, тогда как он упивался моей болью, жаждой и желанием мести. Дикий, ненормальный психопат, конченный ублюдок. Он пронизывал мое сердце лезвием своей горечи, заставляя ненавидеть себя за то, что когда-то я любила его до потери пульса”.
#Жестокий герой
#Криминал
#Невинная нежная героиня
#Месть
ПРОДОЛЖЕНИЕ: МОЙ ПАЛАЧ, РЕКВИЕМ
Я думала, у меня давно перегорели чувства к человеку, которого я называла мужем. Но почему- то боль от его предательства разрывала на части. Я не понимала, что мне теперь делать? Остаться и жить с ним в одном доме я не могла. И, чтобы не растерять окончательно осколки самоуважения, нужно собрать вещи и уйти. Дать свободу Закиру. Но куда мне идти? Ни друзей, ни знакомых. К отцу нельзя. Как я буду ему объяснять, что мой муж абьюзер с садистскими наклонностями. К тому же, стоит только выйти с чемоданом за порог дома, как тут же всем всё станет известно, то, что было и даже то, чего не было. И это ляжет позором на всю семью. Как объяснить, когда нас будут разводить, что одна сестра отбила у другой мужа. А если вскроется, что я, прожив три года с мужем, так и осталась девственницей, тогда позора не избежать. Обо мне будут сплетничать в каждом доме. Каждый, кто стоит и не стоит, будет показывать на меня пальцем.
Выберите полку для книги
Подборка книг по тегу: боль