Книги в жанре «Dark romance»
«Он назвал меня чудовищем. Я стала им».
Я умерла под запах палёной плоти, слушая, как мой муж шепчет слова любви моей лучшей подруге над моей больничной койкой. Он ждал моей смерти. Он молился о ней.
Но смерть оказалась не концом.
Вселенная моргнула — и я открыла глаза в тот самый день, когда должна была сгореть. В ту самую минуту, когда через десять секунд завоет пожарная сирена. Сорок два этажа. Один лифт, который станет могилой для каждого, кто в него войдёт.
В прошлой жизни я спасла его.
В этой — я просто отойду в сторону.
Он думал, что уходит победителем. Он не знал, что чудовище, которое он создал, вернулось. И теперь игра начинается заново — по моим правилам.
Я умерла под запах палёной плоти, слушая, как мой муж шепчет слова любви моей лучшей подруге над моей больничной койкой. Он ждал моей смерти. Он молился о ней.
Но смерть оказалась не концом.
Вселенная моргнула — и я открыла глаза в тот самый день, когда должна была сгореть. В ту самую минуту, когда через десять секунд завоет пожарная сирена. Сорок два этажа. Один лифт, который станет могилой для каждого, кто в него войдёт.
В прошлой жизни я спасла его.
В этой — я просто отойду в сторону.
Он думал, что уходит победителем. Он не знал, что чудовище, которое он создал, вернулось. И теперь игра начинается заново — по моим правилам.
Катя думала, что самое страшное позади, когда богатый незнакомец спас её от беды на ночной улице.
Она ошибалась.
Влад слишком спокоен, слишком безупречен и слишком долго живёт на этом свете. Но самое пугающее — не то, что он скрывает. А то, как быстро Катя перестаёт этому пугаться.
Она думала, что борется за право остаться собой. Но чем дальше — тем яснее: побеждать в этой игре может значить проиграть себя навсегда.
Она ошибалась.
Влад слишком спокоен, слишком безупречен и слишком долго живёт на этом свете. Но самое пугающее — не то, что он скрывает. А то, как быстро Катя перестаёт этому пугаться.
Она думала, что борется за право остаться собой. Но чем дальше — тем яснее: побеждать в этой игре может значить проиграть себя навсегда.
— Вы с ума сошли! Это похищение! — мой голос дрожит.
— Девочка, — говорит он сжимая лапищей мою фату. Голова запрокидывается, и мне приходится смотреть на этого... зверя. — Ты моя официально. Семья Ковалёвых расплатилась тобой за свой долг.
— Иди с ним, — сдавленно блеет мой жених. Предатель! — Не испытывай его терпение.
Этот зверь в идеальном костюме пришёл на мою свадьбу и забрал меня в счёт долга. Свёкор просто продал меня ему, а жених отказался защищать. Ему никто не осмелился возразить. И вот он везёт меня в ЗАГС на закрытую регистрацию, а я понятия не имею, что за игру он затеял.
Ясно только одно — он меня хочет. А я... не сдамся. И приложу все силы, чтоб сбежать.
— Девочка, — говорит он сжимая лапищей мою фату. Голова запрокидывается, и мне приходится смотреть на этого... зверя. — Ты моя официально. Семья Ковалёвых расплатилась тобой за свой долг.
— Иди с ним, — сдавленно блеет мой жених. Предатель! — Не испытывай его терпение.
Этот зверь в идеальном костюме пришёл на мою свадьбу и забрал меня в счёт долга. Свёкор просто продал меня ему, а жених отказался защищать. Ему никто не осмелился возразить. И вот он везёт меня в ЗАГС на закрытую регистрацию, а я понятия не имею, что за игру он затеял.
Ясно только одно — он меня хочет. А я... не сдамся. И приложу все силы, чтоб сбежать.
Он бесцеремонно бросил меня на кровать, нависая сверху, словно хищник над добычей, и вжимая мои запястья в шелковое покрывало. Его взгляд прожигал насквозь, оценивая, изучая, словно я была диковинным, трепыхающимся экспонатом в его коллекции.
— Теперь ты — моя.
— Я никогда не была и не буду твоей! Почему ты меня похитил?!
— Мне убить твоего брата? А может быть, родителей, которые воспитали такого сына?
Крупные капли сорвались с моих ресниц. Слёзы отчаяния и бессильной ярости застилали мне глаза, жгучим потоком стекая по щекам. Ненависти к этому горцу, разрушившему мою жизнь, и к своим близким, подставившим меня под удар.
— Ты чудовище... — выдохнула я.
Он поймал мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза:
— Сбежишь — и я смою пролитую кровь их кровью.
Его взгляд был тяжёлым, как приговор.
— По праву кровной мести отныне я твой господин. И ты принадлежишь мне.
— Теперь ты — моя.
— Я никогда не была и не буду твоей! Почему ты меня похитил?!
— Мне убить твоего брата? А может быть, родителей, которые воспитали такого сына?
Крупные капли сорвались с моих ресниц. Слёзы отчаяния и бессильной ярости застилали мне глаза, жгучим потоком стекая по щекам. Ненависти к этому горцу, разрушившему мою жизнь, и к своим близким, подставившим меня под удар.
— Ты чудовище... — выдохнула я.
Он поймал мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза:
— Сбежишь — и я смою пролитую кровь их кровью.
Его взгляд был тяжёлым, как приговор.
— По праву кровной мести отныне я твой господин. И ты принадлежишь мне.
У Элиаса Торна есть всё: должность, безупречная жена, уважение коллег и иллюзия собственной непогрешимости. До тех пор, пока в первом ряду его аудитории не появляется Лилит.
Она не хотела его любви. Она хотела доказать теорему: любой мужчина сломается, если нажать на правильные точки. Уважаемый профессор математики становится подопытным кроликом для девятнадцатилетней студентки, чья цель — уничтожить его брак, карьеру и рассудок, превратив в раба собственных желаний.
🖤Разница в возрасте
🖤Женское доминирование
🖤Одержимость
🖤Публичное унижение
🖤Героиня-манипулятор
Это история не о спасении. Это история о падении. О одержимости, которая стирает границы морали. О женщине, которая не хочет быть музой — она хочет быть богом.
Она не хотела его любви. Она хотела доказать теорему: любой мужчина сломается, если нажать на правильные точки. Уважаемый профессор математики становится подопытным кроликом для девятнадцатилетней студентки, чья цель — уничтожить его брак, карьеру и рассудок, превратив в раба собственных желаний.
🖤Разница в возрасте
🖤Женское доминирование
🖤Одержимость
🖤Публичное унижение
🖤Героиня-манипулятор
Это история не о спасении. Это история о падении. О одержимости, которая стирает границы морали. О женщине, которая не хочет быть музой — она хочет быть богом.
Заведя себе мужчину для утех я не думала, что это может привести к проблемам. Тайны, непокорность, хитрые планы - это лишь часть того, что досталось мне в довесок. Но ведь главное - получать удовольствие. И это сработало. Пока в один момент все внезапно не изменилось с точностью до наоборот…
– Тебе кто-нибудь говорил, какая у тебя шелковистая кожа? – рокочет он.
Не говорили. Но ему я этого не скажу.
– Молчишь? – проводит пальцем по тому месту, где только что были его губы. – И правильно. Слова здесь лишние. Они только портят… чистоту момента.
“Чистота? Да как он вообще может говорить об этом после всего?..” – мысль вспыхивает, как ожог, выжигая весь шок и оцепенение.
Он – не часть того пекла. Нет. Он тот, кто его УСТРОИЛ. В том доме. Там… где всё ещё находится моя подруга. Живая ли? Не знаю, ведь это чудовище забрал меня, как свою личную вещь.
***
Я сбежала от него, думая, что это навсегда. Но ошиблась.
Свобода оказалась временной. И я сама прямиком пришла в его мир. Теперь мы учимся в одном университете. Для всех он – блестящий студент и сын ректора. Для меня – тот, кто считает меня своей собственностью. И он не скрывает, что хочет забрать меня снова. На этот раз – окончательно.
Не говорили. Но ему я этого не скажу.
– Молчишь? – проводит пальцем по тому месту, где только что были его губы. – И правильно. Слова здесь лишние. Они только портят… чистоту момента.
“Чистота? Да как он вообще может говорить об этом после всего?..” – мысль вспыхивает, как ожог, выжигая весь шок и оцепенение.
Он – не часть того пекла. Нет. Он тот, кто его УСТРОИЛ. В том доме. Там… где всё ещё находится моя подруга. Живая ли? Не знаю, ведь это чудовище забрал меня, как свою личную вещь.
***
Я сбежала от него, думая, что это навсегда. Но ошиблась.
Свобода оказалась временной. И я сама прямиком пришла в его мир. Теперь мы учимся в одном университете. Для всех он – блестящий студент и сын ректора. Для меня – тот, кто считает меня своей собственностью. И он не скрывает, что хочет забрать меня снова. На этот раз – окончательно.
«Твои бёдра — то, во что я упираюсь лицом, когда мир бесит. Твоя грудь — то, чем я дышу. Ты моя. Похудеешь — запру и буду кормить через трубку.»
Эмили ненавидит своё тело: втянутый живот, утягивающее бельё, свитер оверсайз и работа, где все смотрят сквозь неё.
Доминик Блэк — CEO, которого боятся. Когда ей нужны три миллиона на операцию матери, она идёт к нему. Он не отказывает. Он видит не «толстую неудачницу», а богиню.
Он закрывает её долг. Цена — она сама. Запрещает худеть. Заставляет есть. Целует каждую складочку. Шепчет: «Ты моя».
Эмили думает: это сон. Он вот-вот её бросит.
Она не знает: о долгах он знал раньше, чем она назвала имя. Каждый шаг — план. Он не просит. Он присваивает. Раз и навсегда.
Эмили ненавидит своё тело: втянутый живот, утягивающее бельё, свитер оверсайз и работа, где все смотрят сквозь неё.
Доминик Блэк — CEO, которого боятся. Когда ей нужны три миллиона на операцию матери, она идёт к нему. Он не отказывает. Он видит не «толстую неудачницу», а богиню.
Он закрывает её долг. Цена — она сама. Запрещает худеть. Заставляет есть. Целует каждую складочку. Шепчет: «Ты моя».
Эмили думает: это сон. Он вот-вот её бросит.
Она не знает: о долгах он знал раньше, чем она назвала имя. Каждый шаг — план. Он не просит. Он присваивает. Раз и навсегда.
Не то все золото, что блестит. И не все люди, которые тебе улыбаются —желают счастья.
К сожалению, я поняла это слишком поздно...
***
- Так нельзя, я человек. Вы не можете так со мной обращаться. Отпустите меня. Я хочу домой... - хрипела в рыданиях.
- Ты больше не человек, - отрезал он, его взгляд стал еще жестче. - Ты мой ресурс, как и остальные. На тебе я буду зарабатывать большие и грязные деньги, пока ты не исчерпаешься и не сдохнешь. У меня нет ни принципов, ни морали, ни совести, и никакого сострадания к тебе.
- Я просто живой товар, - вырвалось у меня глухим, опустошенным голосом, словно я сама осознала всю безысходность своего положения в этот миг.
- Как ни прискорбно, но абсолютно верно подмечено, - дьявольски усмехнулся он. - Так что снимай эту чертову простыню, я хочу на тебя посмотреть. И прекращай разжигать мой гнев. Тебе лучше со мной поладить, Матрешка.
К сожалению, я поняла это слишком поздно...
***
- Так нельзя, я человек. Вы не можете так со мной обращаться. Отпустите меня. Я хочу домой... - хрипела в рыданиях.
- Ты больше не человек, - отрезал он, его взгляд стал еще жестче. - Ты мой ресурс, как и остальные. На тебе я буду зарабатывать большие и грязные деньги, пока ты не исчерпаешься и не сдохнешь. У меня нет ни принципов, ни морали, ни совести, и никакого сострадания к тебе.
- Я просто живой товар, - вырвалось у меня глухим, опустошенным голосом, словно я сама осознала всю безысходность своего положения в этот миг.
- Как ни прискорбно, но абсолютно верно подмечено, - дьявольски усмехнулся он. - Так что снимай эту чертову простыню, я хочу на тебя посмотреть. И прекращай разжигать мой гнев. Тебе лучше со мной поладить, Матрешка.
Вита хотела сделать мир чуточку чище, разоблачая в своем блоге преступления, которые удалось скрыть. Пока не привлекла внимание жестокого и опасного бандита. Теперь ей придется расплачиваться за слова собственным телом, пытаясь сохранить чистой хотя бы частичку души.
Она станет послушной игрушкой в его руках или, наоборот, разбудит любовь в очерствевшем, холодном сердце?
СОДЕРЖИТ ИНФОРМАЦИЮ О НАРКОТИЧЕСКИХ ИЛИ ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВАХ, ИХ АНАЛОГАХ. НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
Она станет послушной игрушкой в его руках или, наоборот, разбудит любовь в очерствевшем, холодном сердце?
СОДЕРЖИТ ИНФОРМАЦИЮ О НАРКОТИЧЕСКИХ ИЛИ ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВАХ, ИХ АНАЛОГАХ. НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
Выберите полку для книги