Подборка книг по тегу: "свекровь"
— Забирай манатки и проваливай!
— Галина Юрьевна… — в шоке смотрю на свекровь в дверях моей квартиры, — я здесь живу.
— Больше не живешь.
С этими словами пинком ее ноги на лестничную площадку вывалились две большие сумки.
— Вы выгоняете меня из собственной квартиры?
— Квартира на Женечке.
— Она моя! — процеживаю сквозь зубы. — Где он?!
Вскрикиваю и тут же понижаю тон. Это было немыслимо, но ребенок сейчас был на первом месте.
— Галина?! — из глубины квартиры доносится еще один женский голос. — Что случилось?!
— Ничего, Катюш! Сейчас приду!
— Катюша? — меня начинает трясти от гнева. — Кто вам разрешил, черт побери привести эту … в мою квартиру?! Позовите Женю. Я его жена!
— Это временно! – выходит Катюша. — Спал он со мной последний месяц и эту ночь тоже!
— Галина Юрьевна… — в шоке смотрю на свекровь в дверях моей квартиры, — я здесь живу.
— Больше не живешь.
С этими словами пинком ее ноги на лестничную площадку вывалились две большие сумки.
— Вы выгоняете меня из собственной квартиры?
— Квартира на Женечке.
— Она моя! — процеживаю сквозь зубы. — Где он?!
Вскрикиваю и тут же понижаю тон. Это было немыслимо, но ребенок сейчас был на первом месте.
— Галина?! — из глубины квартиры доносится еще один женский голос. — Что случилось?!
— Ничего, Катюш! Сейчас приду!
— Катюша? — меня начинает трясти от гнева. — Кто вам разрешил, черт побери привести эту … в мою квартиру?! Позовите Женю. Я его жена!
— Это временно! – выходит Катюша. — Спал он со мной последний месяц и эту ночь тоже!
— Добрый вечер, Варвара Игоревна! Как здоровье?
Я сказала это, стоя у крыльца дома, где мой муж прижимался ухом к животу беременной девушки.
«Больная» свекровь выглядела прекрасно. Даже счастливо. Еще бы: ее мечта почти сбылась. У Ярослава будет сын.
Только не от меня.
Пятнадцать лет брака, дочь, доверие, попытки родить второго ребенка, боль от потери — всё это оказалось неважным.
Важно было другое: наследник.
И если бы я не приехала в тот вечер, мне бы, наверное, еще долго врали.
Я должна была молча принять? Остаться женой для приличия? Мамой для чужого ребенка в документах?
А я выбрала развод.
Но измена — лишь верхушка айсберга.
Оказалось, что вся моя семья была построена на лжи.
Я сказала это, стоя у крыльца дома, где мой муж прижимался ухом к животу беременной девушки.
«Больная» свекровь выглядела прекрасно. Даже счастливо. Еще бы: ее мечта почти сбылась. У Ярослава будет сын.
Только не от меня.
Пятнадцать лет брака, дочь, доверие, попытки родить второго ребенка, боль от потери — всё это оказалось неважным.
Важно было другое: наследник.
И если бы я не приехала в тот вечер, мне бы, наверное, еще долго врали.
Я должна была молча принять? Остаться женой для приличия? Мамой для чужого ребенка в документах?
А я выбрала развод.
Но измена — лишь верхушка айсберга.
Оказалось, что вся моя семья была построена на лжи.
— Мы с Антоном давно друг друга любим, — произносит она легко, будто про погоду. — Год уже. Целый год, не думай, что вчера началось.
Пальцы сами стискивают ручку коляски.
— За этот год где мы с ним только не побывали, — Кристина склоняет голову набок. — Сочи, Кисловодск, за границу летали. Он мою Снежку на руках по набережной носил, мороженым закармливал. Заботливый он, когда рядом та, кого хочется баловать.
Пол под ногами тихо кренится набок.
Курорты. Море. Целый год.
Я ведь просила его. И летом, и зимой, и весной: Антош, поедем куда-нибудь, детям море нужно, Ника его ни разу не видела. А он всё отмахивался, всё некогда, дела, командировки, горит контракт. Уезжал на неделю, возвращался усталый, а я гладила ему рубашки и ждала.
Пальцы сами стискивают ручку коляски.
— За этот год где мы с ним только не побывали, — Кристина склоняет голову набок. — Сочи, Кисловодск, за границу летали. Он мою Снежку на руках по набережной носил, мороженым закармливал. Заботливый он, когда рядом та, кого хочется баловать.
Пол под ногами тихо кренится набок.
Курорты. Море. Целый год.
Я ведь просила его. И летом, и зимой, и весной: Антош, поедем куда-нибудь, детям море нужно, Ника его ни разу не видела. А он всё отмахивался, всё некогда, дела, командировки, горит контракт. Уезжал на неделю, возвращался усталый, а я гладила ему рубашки и ждала.
Я выросла в детском доме, но думала, что наконец нашла своё счастье. Женя мой свет, моя надежда. Но его мать, Ираида Львовна, видела во мне лишь нищую охотницу за деньгами. Когда я забеременела, она решила избавиться от меня по-своему. Одна кружка отвара и я потеряла всё.
— Это твоя мать убила нашего ребёнка! — кричу я Жене. — Почему ты не веришь мне?
Он молчит. Отворачивается. Уходит.
Я остаюсь одна, без любви, без дома, без смысла. Но жизнь подбрасывает встречу с тем, кто не требует доказательств. Смогу ли я доказать свою правду и снова быть счастливой?
— Это твоя мать убила нашего ребёнка! — кричу я Жене. — Почему ты не веришь мне?
Он молчит. Отворачивается. Уходит.
Я остаюсь одна, без любви, без дома, без смысла. Но жизнь подбрасывает встречу с тем, кто не требует доказательств. Смогу ли я доказать свою правду и снова быть счастливой?
Я думала, что сбежав на другой конец света с любимым мужчиной, наконец-то обрету счастье. Как бы не так!
Знакомьтесь: госпожа Вэй. Моя свекровь, суровая правительница клана Шен, для которой невестка-иностранка, да еще и планирующая работать, это несмываемый позор. Она решила запереть меня в золотой клетке, приставила армию суровых наставниц и вознамерилась вылепить из меня идеальную, безмолвную жену.
Но она просто не знает, с кем связалась. Я Эвелин Рэдмор! И если кто-то думает, что может сломить меня, он фатально ошибается. Я перекрою этот древний, восточный мир по своим западным лекалам, научу местную знать настоящей моде и докажу ледяной вдове, что два тигра очень даже могут ужиться на одной горе… особенно, если они станут партнерами.
Знакомьтесь: госпожа Вэй. Моя свекровь, суровая правительница клана Шен, для которой невестка-иностранка, да еще и планирующая работать, это несмываемый позор. Она решила запереть меня в золотой клетке, приставила армию суровых наставниц и вознамерилась вылепить из меня идеальную, безмолвную жену.
Но она просто не знает, с кем связалась. Я Эвелин Рэдмор! И если кто-то думает, что может сломить меня, он фатально ошибается. Я перекрою этот древний, восточный мир по своим западным лекалам, научу местную знать настоящей моде и докажу ледяной вдове, что два тигра очень даже могут ужиться на одной горе… особенно, если они станут партнерами.
— Вера, ты ведь не одна!
— Уважаемая Галина Егоровна! Я вообще-то рожаю! – Срываюсь на крик.
— Сынок! Ты слышал, как она со мной говорит?! О-о-о… — вскрикивает женщина, роняя бесчувственную руку себе на грудь.
— Мама! – муж бросается к ней.
— Рома, я не хочу рожать здесь...– цежу я.
— Ну, Вера! Маме плохо…
— Но, нам пара рожать. Я вызову скорую.
— Не надо мне скорая! – Свекровь судорожно дергает сына за рубашку.
— Здравствуйте! Сердечный приступ. – Быстро тараторю я.
— У тебя мать одна! Переженишься и нарожаешь еще! Умру, и что будешь делать?! – она и не думает отпускать Рому.
Нас всех отвлекает трель дверного звонка.
— Так, тут не сердце, а роды! – Заходит врач.
— И сердце тоже! – Рома озадачено стоит рядом с мамой, которая вцепилась в него мертвой хваткой.
— Так, определитесь. Или сердце, или рожаем. Одно из двух. Второй экипаж приедет так же быстро.
Затуманенным взглядом, смотрю на мужа. Он выберет ее, слишком цепкая женщина, а Рома лопух.
— Я... – шепчу я и ухожу.
— Уважаемая Галина Егоровна! Я вообще-то рожаю! – Срываюсь на крик.
— Сынок! Ты слышал, как она со мной говорит?! О-о-о… — вскрикивает женщина, роняя бесчувственную руку себе на грудь.
— Мама! – муж бросается к ней.
— Рома, я не хочу рожать здесь...– цежу я.
— Ну, Вера! Маме плохо…
— Но, нам пара рожать. Я вызову скорую.
— Не надо мне скорая! – Свекровь судорожно дергает сына за рубашку.
— Здравствуйте! Сердечный приступ. – Быстро тараторю я.
— У тебя мать одна! Переженишься и нарожаешь еще! Умру, и что будешь делать?! – она и не думает отпускать Рому.
Нас всех отвлекает трель дверного звонка.
— Так, тут не сердце, а роды! – Заходит врач.
— И сердце тоже! – Рома озадачено стоит рядом с мамой, которая вцепилась в него мертвой хваткой.
— Так, определитесь. Или сердце, или рожаем. Одно из двух. Второй экипаж приедет так же быстро.
Затуманенным взглядом, смотрю на мужа. Он выберет ее, слишком цепкая женщина, а Рома лопух.
— Я... – шепчу я и ухожу.
— Мам, нам нужно поговорить, — сын нерешительно улыбается.
— Что-то случилось?
Артем почесывает затылок. Вид у него виноватый и понурый.
— Катя беременна.
Катя — супруга Артема, моя невестка.
— Поздравляю.
— Понимаешь, мама… с ребенком так сложно. Ему нужна своя кроватка, комод, игрушки. Не представляю, как мы разместимся в нашей комнате. В идеале бы нам детскую. Отдельную.
— Как это — отдельную?
Дело в том, что наша двушка при всем желании не поделится на спальню Артема, нашу с мужем комнату и детскую для ребенка.
— Ну да. Мы думали, может, вы захотите... — Артем запинается и тихо добавляет: — ...переехать?
***
Сын с невесткой выселяют меня из дома. Муж заводит любовницу и пытается жить на две семьи. Мне 45 лет, и кажется, что весь мир ополчился против меня.
Но я не планирую опускать руки.
Хотите со мной бороться? Милости прошу.
Посмотрим, кто кого.
— Что-то случилось?
Артем почесывает затылок. Вид у него виноватый и понурый.
— Катя беременна.
Катя — супруга Артема, моя невестка.
— Поздравляю.
— Понимаешь, мама… с ребенком так сложно. Ему нужна своя кроватка, комод, игрушки. Не представляю, как мы разместимся в нашей комнате. В идеале бы нам детскую. Отдельную.
— Как это — отдельную?
Дело в том, что наша двушка при всем желании не поделится на спальню Артема, нашу с мужем комнату и детскую для ребенка.
— Ну да. Мы думали, может, вы захотите... — Артем запинается и тихо добавляет: — ...переехать?
***
Сын с невесткой выселяют меня из дома. Муж заводит любовницу и пытается жить на две семьи. Мне 45 лет, и кажется, что весь мир ополчился против меня.
Но я не планирую опускать руки.
Хотите со мной бороться? Милости прошу.
Посмотрим, кто кого.
— Ты уверена, что хочешь вернуться за тот стол? Там уже обсуждают, какая ты хамка и что ты недостойна сыночки-корзиночки.
У меня горят щеки. От стыда. От злости. От желания провалиться сквозь пол.
— Я вообще-то замуж выхожу, — неуверенно протягиваю.
— За это недоразумение с мамой в комплекте? — Орлов с кривой ухмылкой выгибает бровь. — Бросай этого морковного сблевыша, Лисичка!
Через месяц я должна была стать женой Вани Фунтикова.
Но его мама уже распланировала нашу свадьбу, общий дом и мое «перевоспитание». Судя по всему, после брака мне отводилась почетная роль слепой, глухой и немой рожальницы в углу.
И тогда я сбежала.
Не одна — меня увез Артем Орлов. Бывший одноклассник, первая несостоявшаяся любовь и мужчина, который смотрит так, будто давно решил: отпускать меня он не намерен.
У меня горят щеки. От стыда. От злости. От желания провалиться сквозь пол.
— Я вообще-то замуж выхожу, — неуверенно протягиваю.
— За это недоразумение с мамой в комплекте? — Орлов с кривой ухмылкой выгибает бровь. — Бросай этого морковного сблевыша, Лисичка!
Через месяц я должна была стать женой Вани Фунтикова.
Но его мама уже распланировала нашу свадьбу, общий дом и мое «перевоспитание». Судя по всему, после брака мне отводилась почетная роль слепой, глухой и немой рожальницы в углу.
И тогда я сбежала.
Не одна — меня увез Артем Орлов. Бывший одноклассник, первая несостоявшаяся любовь и мужчина, который смотрит так, будто давно решил: отпускать меня он не намерен.
Он сам отказался от своего ребёнка! Обвинил меня во всех смертных грехах без суда и следствия!
Хотя нет: и следствие, и суд устроила его семейка, а он лишь принял факты, веря им, а не мне.
Как вспомню, как он меня с младенцем за дверь выставил, так дурно становится.
Нет, ну он снял нам квартиру на полгода.
Только я туда не поехала. Пришла к подруге.
Подачки мне не нужны были.
И сейчас я не желаю с ним разговаривать.
- Максим хороший, он посадил меня на плечи, чтобы я тебя увидел, - сынок тянет меня за руку, чтобы я наклонилась, и он громко произнёс мне прямо в ухо. – Он очень высокий.
Прохладный голос над головой тянет чуть надменно.
- Поблагодарить то не хочешь, Милана? Или так и не научилась? Я всё-таки твоего ребёнка спас.
Нашего ребёнка, Максим... нашего.
Хотя нет: и следствие, и суд устроила его семейка, а он лишь принял факты, веря им, а не мне.
Как вспомню, как он меня с младенцем за дверь выставил, так дурно становится.
Нет, ну он снял нам квартиру на полгода.
Только я туда не поехала. Пришла к подруге.
Подачки мне не нужны были.
И сейчас я не желаю с ним разговаривать.
- Максим хороший, он посадил меня на плечи, чтобы я тебя увидел, - сынок тянет меня за руку, чтобы я наклонилась, и он громко произнёс мне прямо в ухо. – Он очень высокий.
Прохладный голос над головой тянет чуть надменно.
- Поблагодарить то не хочешь, Милана? Или так и не научилась? Я всё-таки твоего ребёнка спас.
Нашего ребёнка, Максим... нашего.
Забавно устроена жизнь – сегодня я приезжаю на вызов к самодовольному качку, у которого заклинило шею после спортзала, а завтра – сижу в его кабинете и жду, когда он выпишет мне рецепт на снотворное.
А всё потому, что муж изменил мне с юной медсестричкой, а свекровь его выгораживает и меня ненавидит, прям как в анекдотах. А ещё она заведующая поликлиникой, в которой я работаю и из которой мне нельзя увольняться в ближайший год.
Муж мотает мне нервы, свекровь сживает со свету, а нахальный врач-качок снова появляется у меня на пути с необычным для врача предложением.
А всё потому, что муж изменил мне с юной медсестричкой, а свекровь его выгораживает и меня ненавидит, прям как в анекдотах. А ещё она заведующая поликлиникой, в которой я работаю и из которой мне нельзя увольняться в ближайший год.
Муж мотает мне нервы, свекровь сживает со свету, а нахальный врач-качок снова появляется у меня на пути с необычным для врача предложением.
Выберите полку для книги