Подборка книг по тегу: "подруги"
— Уже десять лет.
Всего три слова — и половина моего брака исчезла.
Любовница мужа пригласила меня к себе домой под видом заказчицы, и показала… детские качели и двух мальчиков.
— Я привык. Заботился. Уважал. Но любовь… — говорил муж тихо, и от этого слова ложились внутри меня как бетонные плиты. — Тебе хотелось верить, что после твоей операции я остался из великого чувства.
Так исчезла и вторая половина.
Измена не случается «за что». Ее просто выбирают снова и снова.
Леонид уверен, что я вернусь на отведенное мне место.
Я была удобной женой. Больше не буду.
Всего три слова — и половина моего брака исчезла.
Любовница мужа пригласила меня к себе домой под видом заказчицы, и показала… детские качели и двух мальчиков.
— Я привык. Заботился. Уважал. Но любовь… — говорил муж тихо, и от этого слова ложились внутри меня как бетонные плиты. — Тебе хотелось верить, что после твоей операции я остался из великого чувства.
Так исчезла и вторая половина.
Измена не случается «за что». Ее просто выбирают снова и снова.
Леонид уверен, что я вернусь на отведенное мне место.
Я была удобной женой. Больше не буду.
– Дамы и господа, – голос ведущего мягкий, – сейчас мы увидим историю любви этой замечательной пары.
Я делаю шаг ближе к экрану. Дети рядом. Андрей кладет ладонь мне на спину. На экране – черный фон. Секунда. Другая. Я жду нашу первую фотографию. Море, где мы молоды, соль на коже, ветер в волосах.
Вместо этого вспыхивает чужая комната. Бежевые стены, белое белье. Андрей. Его профиль. Его смех. И женщина. Темные волосы, родинка у ключицы. Кира.
В зале кто-то ахает. Кто-то смеется коротко и глупо. Я слышу только, как младший шепчет:
– Мама… это фильм? Кто это?
Старшая вцепляется в мою руку так, что больно. Я не отдергиваю. Пусть держит.
– Нет, Вова. Это не фильм. Это наш папа. И тетя Кира.
Я делаю шаг ближе к экрану. Дети рядом. Андрей кладет ладонь мне на спину. На экране – черный фон. Секунда. Другая. Я жду нашу первую фотографию. Море, где мы молоды, соль на коже, ветер в волосах.
Вместо этого вспыхивает чужая комната. Бежевые стены, белое белье. Андрей. Его профиль. Его смех. И женщина. Темные волосы, родинка у ключицы. Кира.
В зале кто-то ахает. Кто-то смеется коротко и глупо. Я слышу только, как младший шепчет:
– Мама… это фильм? Кто это?
Старшая вцепляется в мою руку так, что больно. Я не отдергиваю. Пусть держит.
– Нет, Вова. Это не фильм. Это наш папа. И тетя Кира.
БЕСПЛАТНО
— Ты уже покупателя нашёл?
Муж спокойно кладёт передо мной документы на продажу моей мастерской.
Полковник Арсений Зорин уверен: скоро его переведут в Москву, и семья должна ехать за ним.
Как всегда.
Только я ничего продавать не собиралась.
А потом дочь присылает случайную фотографию из кафе.
На заднем плане мой муж держит за руку другую женщину.
Очень скоро выясняется: у Арсения есть не только любовница. Есть квартира, планы и вторая версия нашей семейной жизни, о которой я почему-то узнаю последней.
— Ты уже покупателя нашёл?
Муж спокойно кладёт передо мной документы на продажу моей мастерской.
Полковник Арсений Зорин уверен: скоро его переведут в Москву, и семья должна ехать за ним.
Как всегда.
Только я ничего продавать не собиралась.
А потом дочь присылает случайную фотографию из кафе.
На заднем плане мой муж держит за руку другую женщину.
Очень скоро выясняется: у Арсения есть не только любовница. Есть квартира, планы и вторая версия нашей семейной жизни, о которой я почему-то узнаю последней.
— Ты подвозил сегодня кого-то?
Он замирает на третьей ступени, оборачивается через плечо. Глаза ясные, выражение лица открытое. Ни один мускул не дрогнул. Он всегда умел смотреть в упор, когда врал о мелочах.
— В смысле? Нет. С работы сразу домой. Пятница, кольцевая стояла намертво. А что?
— В салоне пахнет чужими духами, — бросаю небрежно, поднимаясь на площадку прихожей.
Андрей посмеивается, ставя чашки на мраморную столешницу кухонного острова.
— Опять твоя гиперчувствительность к запахам. Беременность делает из тебя ищейку, Вер. Я утром заезжал на мойку возле бизнес-центра. Парни там залили ароматизатор с морским бризом или черт знает с чем. Меня самого тошнило всю дорогу. Иди пей чай, я положил двойной лимон, как ты любишь.
Он замирает на третьей ступени, оборачивается через плечо. Глаза ясные, выражение лица открытое. Ни один мускул не дрогнул. Он всегда умел смотреть в упор, когда врал о мелочах.
— В смысле? Нет. С работы сразу домой. Пятница, кольцевая стояла намертво. А что?
— В салоне пахнет чужими духами, — бросаю небрежно, поднимаясь на площадку прихожей.
Андрей посмеивается, ставя чашки на мраморную столешницу кухонного острова.
— Опять твоя гиперчувствительность к запахам. Беременность делает из тебя ищейку, Вер. Я утром заезжал на мойку возле бизнес-центра. Парни там залили ароматизатор с морским бризом или черт знает с чем. Меня самого тошнило всю дорогу. Иди пей чай, я положил двойной лимон, как ты любишь.
— Только маму сейчас не ругай. Она знала про Диму.
— Что знала?
— Про Лену.
— Сколько?
— Три месяца.
Я думала, это худшее, что могу услышать.
Ошиблась.
Мой муж почти год встречается со своей первой любовью. Смотрел квартиру для их новой жизни и собирался уйти от меня сразу после дня рождения нашей дочери.
А моя мать всё это время молчала.
Потому что много лет назад сама простила измену моего отца и решила, что я должна поступить так же.
Только есть одна проблема.
Я — не моя мать.
И сохранять брак с мужчиной, который уже однажды выбрал жизнь без меня, не собираюсь.
Тем более рядом неожиданно оказывается человек, который ничего у меня не требует.
И моё сердце, похоже, решило впервые не спросить разрешения у кардиолога.
— Что знала?
— Про Лену.
— Сколько?
— Три месяца.
Я думала, это худшее, что могу услышать.
Ошиблась.
Мой муж почти год встречается со своей первой любовью. Смотрел квартиру для их новой жизни и собирался уйти от меня сразу после дня рождения нашей дочери.
А моя мать всё это время молчала.
Потому что много лет назад сама простила измену моего отца и решила, что я должна поступить так же.
Только есть одна проблема.
Я — не моя мать.
И сохранять брак с мужчиной, который уже однажды выбрал жизнь без меня, не собираюсь.
Тем более рядом неожиданно оказывается человек, который ничего у меня не требует.
И моё сердце, похоже, решило впервые не спросить разрешения у кардиолога.
— Скажи мне, Равиль, чьё это УЗИ? – протянула бумажку мужу.
— Зачем ты роешься в моих карманах? — спокойно спросил он, — это наше.
— Нет, — почти выкрикнула я, — там дата в день, когда я ЭКО делала, это не может быть наше…
Муж зло хмыкнул.
Мне пока не верилось, но муж молчал, тем самым подтверждая своё предательство...
— Зачем ты роешься в моих карманах? — спокойно спросил он, — это наше.
— Нет, — почти выкрикнула я, — там дата в день, когда я ЭКО делала, это не может быть наше…
Муж зло хмыкнул.
Мне пока не верилось, но муж молчал, тем самым подтверждая своё предательство...
Я заглядываю в окно собственного дома и вижу там…
Своего мужа со своей лучшей подругой.
На краю кровати, спиной ко мне, сидит Кристина. На ней шелковый халат, который она просила «поносить» и не вернула. В комнату входит мой муж Андрей в расстегнутой рубашке.
Он ставит блюдо на кровать, наклоняется к ней и целует — медленно, глубоко, собственнически.
Я зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать.
Проходит месяц. Банкетный зал. Двести гостей. Андрей на сцене произносит речь, а позади него на огромном экране вдруг появляются те самые фотографии — их спальня, алые простыни, ее распахнутый халат.
— Это какая-то ошибка! Выключите это! Техническая служба! — кричит он в микрофон, и его голос, всегда такой уверенный, звучит жалко и растерянно.
А я сижу за центральным столом в красном платье и смотрю ему прямо в глаза. Холодно и спокойно. Без единой слезинки.
Ну что, дорогой? Измена с моей подругой была сладкой?
🌹 ПОЛНЫЙ ТЕКСТ
Своего мужа со своей лучшей подругой.
На краю кровати, спиной ко мне, сидит Кристина. На ней шелковый халат, который она просила «поносить» и не вернула. В комнату входит мой муж Андрей в расстегнутой рубашке.
Он ставит блюдо на кровать, наклоняется к ней и целует — медленно, глубоко, собственнически.
Я зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать.
Проходит месяц. Банкетный зал. Двести гостей. Андрей на сцене произносит речь, а позади него на огромном экране вдруг появляются те самые фотографии — их спальня, алые простыни, ее распахнутый халат.
— Это какая-то ошибка! Выключите это! Техническая служба! — кричит он в микрофон, и его голос, всегда такой уверенный, звучит жалко и растерянно.
А я сижу за центральным столом в красном платье и смотрю ему прямо в глаза. Холодно и спокойно. Без единой слезинки.
Ну что, дорогой? Измена с моей подругой была сладкой?
🌹 ПОЛНЫЙ ТЕКСТ
БЕСПЛАТНО
— Вы муж Жанны Курбатовой? — спрашивает медсестра.
— Да, — отвечает мой муж.
А я стою в трёх шагах и понимаю, что пациентка, которую только что привезли в кардиологию, — его любовница.
Восемь месяцев измены быстро превращаются в одиннадцать. Потом выясняется, что Артём собирался уйти после поступления нашего сына. А ещё из семейных накоплений исчезли восемьсот шестьдесят тысяч.
Казалось бы, хуже уже некуда.
Но именно сейчас серьёзно заболевает отец, одна из моих пациенток оказывается на грани, а мужчина, которого я привыкла считать своим на всю жизнь, вдруг становится совершенно чужим.
Мне сорок два. Я кардиолог и прекрасно знаю, как спасают больное сердце.
Жаль, никто не объяснил, что делать со своим.
— Вы муж Жанны Курбатовой? — спрашивает медсестра.
— Да, — отвечает мой муж.
А я стою в трёх шагах и понимаю, что пациентка, которую только что привезли в кардиологию, — его любовница.
Восемь месяцев измены быстро превращаются в одиннадцать. Потом выясняется, что Артём собирался уйти после поступления нашего сына. А ещё из семейных накоплений исчезли восемьсот шестьдесят тысяч.
Казалось бы, хуже уже некуда.
Но именно сейчас серьёзно заболевает отец, одна из моих пациенток оказывается на грани, а мужчина, которого я привыкла считать своим на всю жизнь, вдруг становится совершенно чужим.
Мне сорок два. Я кардиолог и прекрасно знаю, как спасают больное сердце.
Жаль, никто не объяснил, что делать со своим.
У неё есть всё: блестящая карьера, роскошный дом и уверенность в завтрашнем дне. В 35 лет Лидия привыкла контролировать свою жизнь и свои эмоции. Но однажды вечером привычный мир рушится в одно мгновение. Подруга детства приходит в гости не одна, а с двадцативосьмилетним сыном — возмутительно красивым, дерзким и наглым молодым человеком, который смотрит на неё так, будто видит насквозь.
То, что начиналось как невинный ужин, оборачивается опасной игрой. Искры, проскочившие между ними, невозможно погасить. Повинуясь животному инстинкту, они забывают о приличиях прямо на кухне, пока ничего не подозревающая подруга за стеной наливает чай. Это безумие, это катастрофа, но от этого поцелуя у неё подкашиваются колени впервые за последние десять лет. Сможет ли зрелая женщина устоять перед молодым соблазнителем и чем обернется эта опасная связь для всех троих?
То, что начиналось как невинный ужин, оборачивается опасной игрой. Искры, проскочившие между ними, невозможно погасить. Повинуясь животному инстинкту, они забывают о приличиях прямо на кухне, пока ничего не подозревающая подруга за стеной наливает чай. Это безумие, это катастрофа, но от этого поцелуя у неё подкашиваются колени впервые за последние десять лет. Сможет ли зрелая женщина устоять перед молодым соблазнителем и чем обернется эта опасная связь для всех троих?
— Надеюсь, для своих у вас предусмотрены скидки? Я — любимая женщина вашего мужа, и мы с ним скоро станем родителями.
Отрицание — плотное, почти разумное.
Сергей не мог.
Мы когда-то обсуждали такое. Измена. Двойная жизнь. Муж сказал, что самое низкое — не уйти, а врать. Что, если разлюбил, имей смелость сказать.
Я тогда еще подумала: мне повезло.
Позвонила мужу.
— В магазин пришла…
— Злата, — громко подсказала она.
Сергей молчал.
И это молчание сделало то, чего не смогли сделать ее слова. Оно сняло с меня последнюю слабую надежду.
— Мась, я собирался сказать тебе… Только ты пока не делай выводов, ладно? Мы сядем, спокойно поговорим…
— О чем? — спросила я. — Выберем вместе имя или что? Наш сын все это слышал и помчался к тебе. Это единственное, что сейчас важно.
— Погоди… Как раз рабочий звонит. Не отключайся.
— Сергей…
— Это точно он?.. — голос мужа стал резким. — Где?.. — спросил он уже глухо.
А от его следующего вопроса перед моими глазами все смешалось в бледное пятно
Отрицание — плотное, почти разумное.
Сергей не мог.
Мы когда-то обсуждали такое. Измена. Двойная жизнь. Муж сказал, что самое низкое — не уйти, а врать. Что, если разлюбил, имей смелость сказать.
Я тогда еще подумала: мне повезло.
Позвонила мужу.
— В магазин пришла…
— Злата, — громко подсказала она.
Сергей молчал.
И это молчание сделало то, чего не смогли сделать ее слова. Оно сняло с меня последнюю слабую надежду.
— Мась, я собирался сказать тебе… Только ты пока не делай выводов, ладно? Мы сядем, спокойно поговорим…
— О чем? — спросила я. — Выберем вместе имя или что? Наш сын все это слышал и помчался к тебе. Это единственное, что сейчас важно.
— Погоди… Как раз рабочий звонит. Не отключайся.
— Сергей…
— Это точно он?.. — голос мужа стал резким. — Где?.. — спросил он уже глухо.
А от его следующего вопроса перед моими глазами все смешалось в бледное пятно
Выберите полку для книги