Романы о неверности и разводе читать онлайн

— А я говорю, точно наш Ромашкин. Я сама фотки с выписки видела, — голос жены прапорщика Игнатова звучит приглушенно, но в пустой столовой разносится отлично. — Дочка генеральская сияет, а он рядом стоит. Сверток держит.
— Да ну, бред, — отмахивается вторая, повариха Нина. — Ромашкин свою Аню на руках носит. Десять лет по тайге за ним мотается.
— Вот потому и мотается, что детей нет, — хмыкает Игнатова. — А там — наследник. Генеральский внук. Удобно, скажи?


Я отдала десять лет жизни и возможность стать матерью чужим погонам, и получила за это нож в спину. Я не прощу и буду мстить.

— Ты в нашей спальне с моей подругой. Это мерзко. Ты мерзавец! — бросаю в лицо мужу и меня передергивает.
— Не делай из мухи слона. Вы же подруги. С подругами надо делиться. Запомни, у каждого нормального мужика есть любовница, — спокойно с наглой улыбкой отмахивается от меня муж.
Когда я подаю на развод, он уверенно и нагло рвет заявление и заявляет:
— Куда ты уйдешь? Кому ты нужна? Порыдаешь. Успокоишься. И будешь терпеть, как терпят все.
Муж решил, что измена — это его право. Только предатель ещё не знает: пока он был уверен в своей власти надо мной, я подготовила то, что разрушит всю его жизнь, которую он так гордо считал своей…

— Ты вспылишь, хлопнешь дверью, поживёшь пару дней у подруги — а потом вернёшься. Потому что ты моя жена. Куда ты пойдёшь? К кому? Кто посмотрит на тебя так, как смотрю я?
И тут — странное дело — мне перестаёт быть больно.
— В этом вся твоя беда, Дамир. Ты правда веришь, что это ты меня сделал. Не ты. Это я однажды имела глупость в тебя влюбиться. Чувствуешь разницу?
— В кабинет. Сейчас. Я не повторяю дважды.
— А вот теперь — нет. Командуй своими ординаторами, Гордеев. Тебе я больше не подчиняюсь. Ни у стола, ни в постели, нигде.
Я иду к лифту. Не оборачиваться.
— Стой. Зачем ты приехала?
Конверт жжёт ладонь. Снимок. Целая вселенная, о которой он только что потерял право знать.
«Я беременна, — могла бы сказать я. — Чудом, которого, как мне обещали, не будет».
Нет. Этот ребёнок будет желанным. А желать его буду я одна.
— Ни за чем, — говорю я. — Я приехала ни за чем.
***

🔥КНИГА ЗАВЕРШЕНА! СКИДКА! 🔥

— Вы меня слышите? Назовите ваше имя.
— Ты знаешь моё имя, Полин.
— Для вас я — лечащий врач. Пациент Громов, сорок четыре года, минно-взрывная травма.
— А ты — моя жена.
— Бывшая. Вы сами об этом позаботились: развод через доверенность. Вы даже в суд не пришли.
— Я шесть лет считал каждый день без тебя. А теперь ответь мне, товарищ доктор... чьи серые глаза у мальчишки на заставке твоего телефона?
***
Шесть лет назад мой поставил перед фактом о разводе и ушел, не обернувшись. Через две недели я узнала, что беременна. Он не знал, что у него растёт сын.
Я не знала, где он был эти шесть лет.
Судьба сделала все, чтобы мы никогда не узнали правду друг о друге.

Я лежала лицом в пол театрального зала, а твои дети цеплялись за меня с двух сторон. Ксюша держалась изо всех сил — она же старшая. Лена дрожала и молчала. Митя прижимал к груди игрушку и шептал: «Папа плидёт». Он верил. Они все верили.
Ты — спецназовец. Ты штурмовал здания, выносил чужих детей на руках, тебе вручали награды за спасённые жизни. Но когда автоматы смотрели в затылок твоей собственной семье… я всё-таки дозвонилась до тебя.
Лучше бы не дозвонилась.
Потому что я услышала. Её стоны. Твоё дыхание. Пока я закрывала собой нашего сына, ты был занят. Очень занят.
А теперь ты стоишь на пороге и говоришь, что готов умереть за нас. Поздно, герой. Умереть — легко. Ты попробуй ответить.
Где ты был, когда твой сын шептал: «Папа плидёт»?

— Я не люблю тебя. Уходи, — цинично произносит мой муж.
— Что?.. Мирон, посмотри на меня. Я же пришла сказать тебе… — голос предательски дрожит, а рука сама тянется к сумке, где лежит снимок УЗИ.
— Ты слышала. Не заставляй повторять, — он даже не поворачивает головы.
— Ты лжёшь. Я месяц звонила в госпиталь, я писала, я приезжала…
— Значит, зря приезжала. Уходи, Ульяна. Это приказ, — чеканит он тем самым ровным командирским голосом, которым отдают приказы на плацу.
— Приказ?.. Я тебе не рота, Мирон. Я твоя жена.
— Уже нет.
***
Я ушла, так и не сказав ему главного.
Шесть лет я строила жизнь заново: другая фамилия, другой город, своё дело.
Через месяц — свадьба с надёжным человеком, и прошлое наконец останется в прошлом.
Но одна случайная встреча в праздничной толпе перечеркнёт всё.
Генерал Стрельцов задаст мне один-единственный вопрос — тот, на который я шесть лет молилась никогда не отвечать.
У него была причина прогнать меня. У меня есть причина его не прощать.
Даже две.

— Ты вернулась некстати, Аня. Мы уже всё пережили.
Свекровь говорит это, не повышая голоса. Ставит пакет с картошкой на пол моей прихожей, разувается, идёт на мою кухню и просит мою сестру поставить чайник.

Два года назад меня накрыло лавиной. Меня искали сорок семь часов, а потом перестали — по показаниям очевидца. Очевидцем была моя сестра.
Я выжила. Полгода не могла назвать своё имя, ещё полтора училась ходить и держать ложку. А когда вернулась домой, оказалось, что меня признали умершей, квартиру переписали, мужа забрала сестра, дочь научили молчать, а восьмилетнего сына увезли в интернат за четыреста километров — лечить от того, что он каждую ночь садился у двери и ждал маму.

По документам меня нет.
По документам я посторонняя женщина, которая подошла к чужому ребёнку у детского сада.

У меня нет ни дома, ни имени, ни денег. У меня есть справка, сложенная вчетверо, и тетрадь в клетку за девятнадцать рублей.

Я начинаю с неё.

Дверь закрывается.
Звук - негромкий, но окончательный. Как точка в конце приговора.
Гарнизон, служебная квартира, двенадцать лет - всё осталось за той дверью. И он тоже.
Сын и дочь держат меня за руки. Они ведут меня. Не я — их.
Я думала - всё. Военная жизнь в прошлом. Дети вырастут - и мы забудем.
Но сын вырос и ушёл туда же, куда его отец.
***
Двенадцать лет спустя.
Палатка пахнет йодом, железом и землёй. Я - военно-полевая медсестра. Не потому что мечтала. Потому что бежала за ним.
- Вера Владимировна! Там… там…
В палатку влетает боец. Руки в чужой запёкшейся крови. Задыхается. Выдавливает одно слово - фамилию. Мою фамилию.
Я замираю.
Почти год я искала сына. А нашла того, кто предал дважды.
И теперь между моим сыном и смертью - только тот, кого я двенадцать лет училась ненавидеть.

В день нашей годовщины я сидела за праздничным столом, сжимая в потной ладони маленькую коробочку.
Внутри — пинетки. Мой подарок. Моя глупая, розовая мечта о счастье.
А потом встала моя лучшая подруга.
Сияющая, с уже заметным животиком, она положила руку моего мужа себе на пузо, посмотрела ему прямо в глаза и сладким голоском произнесла тост:
«За нашего малыша, любимый. Он уже толкается…Надеюсь Алиса не станет поперек нашего счастья...она ведь так и не родила!»
Весь стол взорвался аплодисментами и умилением.
А я сидела, как идиотка, с подарком в кармане и улыбкой, которая медленно сползала с лица, как дешёвая маска.
Десять лет она обнимала меня и называла сестрёнкой.
Десять лет он спал со мной и шептал, что я — его навсегда.
А теперь они оба смотрели на меня с жалостью.
«Ты же рада за нас, правда?» — спросила она, поглаживая его руку у себя на животе.