Книги в жанре «Романы о неверности» по тегу «razvod»

— Я не изменял тебе, потому что разлюбил, — начинает он с ходу, пропуская предисловия. — Просто устал чувствовать себя вторым после твоей работы.

— Вторым, — повторяю ровно. — И поэтому три месяца писал двадцативосьмилетней медсестре «скучаю».

— Ты не слушаешь.

— Слушаю. Просто не согласна.

— Двадцать лет, Варя. Ты правда готова всё это перечеркнуть из-за одной ошибки?

— Ошибки не длятся три месяца, Денис. Это называется по-другому.

— Хорошо, пусть так. — Голос у него взлетает, срывается на что-то похожее на крик. — Ты вообще хоть раз задумывалась, каково это — жить с человеком, для которого операционная важнее ужина, важнее разговора, важнее меня? Я не оправдываюсь. Я просто хочу, чтобы ты поняла: я не единственный, кто в этом браке отсутствовал.

— Может, и так. Но я не спала при этом с чужим мужем три месяца.

— Значит, всё. Решено. Никаких разговоров, никакой попытки хоть что-то исправить.

— Решено ещё в воскресенье.

Костя медленно встает, надевает футболку и тяжело вздыхает. На его лице только усталость и досада.
— Алина, хватит визжать, — бросает он сухо, но без малейшей злости. Потом делает шаг ко мне, сокращая дистанцию, и протягивает руку, словно хочет успокаивающе похлопать меня по плечу: — Вера. Прекрати эту сцену. Не устраивай цирк, мы взрослые люди. Иди наверх, в спальню. Выпей снотворное, прими душ. Утром спокойно поговорим. Все решим.
Я отшатываюсь от его руки так резко, словно он замахнулся раскаленным утюгом.
— Спокойно поговорим? — мой голос срывается на сиплый крик. — Ты спишь с моей сестрой в нашем доме!

- Да ты как мумия! Бедный отец, всю жизнь прожил, не познав истинного счастья и радости. Пресный секс мужику, да зачем ему твои борщи?
Смотрю на дочку, на мужа и их общую подругу. Им 20 лет, я в их возрасте уже родила, а они только задом перед камерой крутят. Блогерши!
Моя хвастается богатой жизнью, вторая вообще сексолог без стыда и совести.
Учит любви в прямом эфире! И чувствую, оттачивает свое мастерство она на моем муже!
Он завёл блог, похудел, молодится.
- Петр, ты объяснишь? – срывается мой голос от жуткой догадки. Эти трое спелись, а я изгой.
- Марьяна моя муза. Женщина, способная вдохновлять.
- При живой жене?
- Я подал на развод. Поживи отдельно, так будет всем лучше. Доживешь спокойно, до пенсии всего ничего.
- Что значит доживешь?! Мне 45! И выгляжу я отлично!
… Покинув семейное гнездо, я уезжаю в дом у моря. А там вовсю кипит жизнь! Мой сосед шикарный мужчина! И он спасает мне жизнь!
Я решаюсь вновь полюбить себя, открывая сердце новому.

Я увидела, как брат моего мужа целует другую женщину, и решила предупредить его невесту.

Через десять минут узнала: Вероника никогда не была его невестой. Филипп восемь месяцев лишь изображал ее мужчину.

По просьбе моего мужа.

Четырнадцать месяцев Егор жил двойной жизнью. А я тем временем приглашала его любовницу за семейный стол, принимала как будущую родственницу и сама вручила ей ключи от квартиры моей матери.

После двадцати пяти лет брака измена оказалась не самым страшным. Страшнее было понять, что муж заранее готовил семью к жизни, в которой мое место уже должна была занять другая женщина. И использовал для этого людей, которым я доверяла.

Егор уверен, что все еще можно объяснить. Филипп считает, что слишком поздно было останавливаться. Вероника была уверена, что мой брак давно закончен.

Только меня никто не спросил.

Теперь решать буду я.

Двадцать три года Ирина считала свой брак надёжным. Пока в её кабинет не вошла молодая девушка — взрослая дочь её мужа. Чужая дочь. Чужая жизнь, которую он годами прятал от семьи.

В сорок четыре страшно потерять всё привычное. Ещё страшнее — впервые признаться себе, чего ты хочешь. Рядом с Денисом, давним знакомым и реставратором мебели, Ирина снова чувствует себя женщиной. Но муж не собирается отпускать её спокойно, а взрослый сын уверен: мать должна сохранить семью любой ценой.

Теперь ей предстоит выбрать. Остаться удобной для всех — или позволить себе любовь, за которую больше не нужно извиняться.

— Кто такая Юлия?
Я не спрашивала. Я просто положила его телефон на стол и ждала.
— Это было один раз, — сказал он. — Настя, это ничего не значит. У неё сын. Ему семь. Он учится в твоём классе.
Я восемь лет прожила с человеком, который умел находить слова для всех. В тот вечер он не нашёл ни одного.
На следующее утро я стояла у доски перед восемнадцатью первоклассниками. Среди них сидел мальчик с вихром, как у моего мужа. В личном деле у него стоял прочерк. Ровный, по линейке, в графе «отец».
Я учила детей говорить правду. Даже когда страшно. Особенно когда страшно. Каждый день.
А сама восемь лет жила во лжи.
Я не кричала. Не била посуду. Я собрала его вещи, подала на развод и вышла на работу на следующее утро — потому что у меня восемнадцать детей, и им неважно, что у их учительницы разбито сердце.
А потом в мою жизнь вошёл мужчина, который не умел спасать. Он умел менять петли, класть плитку и приносить яблоки в бумажном пакете.
Он не говорил мне «держитесь». Он просто стоял

На похоронах женщины, которую я почти не знала, ее мать говорит мне, что мой муж почти два года обещал ее дочери развестись со мной.

Мы с Алексеем прожили вместе двадцать три года. Я веду популярную рубрику об отношениях и каждый день отвечаю женщинам, которые не знают, верить ли мужским обещаниям, прощать ли предательство и когда пора уходить.

А через несколько минут после похорон узнаю еще одну вещь.

Диана была той самой анонимной Д., которой я почти год отвечала в своей колонке.

Я советовала любовнице собственного мужа не ждать мужчину, который обещает уйти от жены, но каждый вечер возвращается домой.

Теперь у меня есть двадцать семь ее писем, последняя правда, которую Диана так и не успела сказать мне лично, и совсем другая версия моего брака — та, которую Алексей почти два года рассказывал другой женщине.

Но чем больше я узнаю, тем меньше меня интересует вопрос, кого из нас он любил.

Впервые за двадцать три года мне придется ответить не читательнице.

Себе.

За стеной сидят наши гости. Они поднимают бокалы за моего мужа, хвалят ужин и говорят, как мне повезло. А на моей кухне его любовница объясняет, чего стоят пять лет моего брака.
Я была уверена, что самое страшное — застать его с другой. Оказалось, страшнее смотреть ему в глаза после. Слышать, что мне всё показалось. Прятать синяки. Улыбаться, когда он сжимает мою руку и шепчет: «На нас смотрят».
Все знают Андрея как прекрасного мужа и заботливого отца. Только я знаю, что происходит, когда за нами закрывается дверь.
Я хочу уйти. Но стоит мне заговорить об этом, он произносит имя нашего сына.
Ты отобрал у меня честь, гордость, жизнь. Но сына не отдам.

— Ты уйдешь ни с чем! — оскалился муж, застигнутый на диване со стажеркой.
Он решил отобрать мой бизнес, но я наняла его злейшего врага — безжалостного адвоката Марка Золотарёва.
Опасный хищник предложил сделку: уничтожить предателя и забрать всё. Мы начали войну, но расчет сгорел дотла в тот миг, когда Марк властно прижал меня к себе и прошептал: «Теперь ты только моя».

Нашего долгожданного сына вынашивает другая женщина. Но детскую для него уже готовит любовница моего мужа.

До рождения Макара остаются считанные недели, когда Матвей сообщает, что у него есть Жанна и он хочет развода.

Через три дня он переезжает к ней.

А потом показывает мне их новую квартиру.

Кроватка. Комод. Автокресло. Все куплено ими вместе. Даже цвет стен они выбирали вдвоем.

Макар еще не родился, а муж уже составил план первых месяцев его жизни, где рядом с ним стоит не просто «отец», а «Матвей и Жанна».

Матвей уверен: развод не отменяет его отцовства.

И я с этим не спорю.

Я не собираюсь мстить ему ребенком и не стану лишать сына отца. Но есть граница, которую мой муж почему-то решил провести без меня: он уже отвел своей любовнице место в жизни нашего ребенка.

Только мать Макара здесь я.

Комнату они уже сделали без меня.

Сына без меня распределить не получится.