Книги в жанре «Романы о неверности»
— Я подал на развод. Документы в прихожей, на тумбочке.
Где-то на границе слуха женщина в его рубашке произносит полушёпотом, с интонацией давней, домашней, ужасающе будничной:
— Дём, ну я же говорила — надо было сразу, не тянуть...
— Давно? — спрашиваю я.
— Достаточно, — говорит он. — Устал притворяться.
Я разворачиваюсь. Беру с тумбочки синюю папку, обхожу чужие сапоги, как лужу. Открываю дверь.
— Таисия.
Я не оборачиваюсь. Стою спиной к своей бывшей жизни и жду. Секунду. Две. Что угодно, только не...
— Ключи оставь, — говорит он.
***
В моей сумке лежит конверт со снимком УЗИ, я несла его показать мужу.
Он не увидит этот снимок никогда.
Я ушла и не оглянулась. Вернула девичью фамилию, родила дочь и за восемь лет построила лучшую фотостудию города.
А потом на съёмку юбилейного альбома «Люди моря» в мою студию вошёл контр-адмирал Ветров. Мой бывший муж, который не знал ни к кому идёт, ни того, что у него растёт дочь.
Где-то на границе слуха женщина в его рубашке произносит полушёпотом, с интонацией давней, домашней, ужасающе будничной:
— Дём, ну я же говорила — надо было сразу, не тянуть...
— Давно? — спрашиваю я.
— Достаточно, — говорит он. — Устал притворяться.
Я разворачиваюсь. Беру с тумбочки синюю папку, обхожу чужие сапоги, как лужу. Открываю дверь.
— Таисия.
Я не оборачиваюсь. Стою спиной к своей бывшей жизни и жду. Секунду. Две. Что угодно, только не...
— Ключи оставь, — говорит он.
***
В моей сумке лежит конверт со снимком УЗИ, я несла его показать мужу.
Он не увидит этот снимок никогда.
Я ушла и не оглянулась. Вернула девичью фамилию, родила дочь и за восемь лет построила лучшую фотостудию города.
А потом на съёмку юбилейного альбома «Люди моря» в мою студию вошёл контр-адмирал Ветров. Мой бывший муж, который не знал ни к кому идёт, ни того, что у него растёт дочь.
— Ты уходишь?
— Да.
— К кому?
— Это не имеет значения.
— Мне имеет.
— Тебе будет хуже, если я отвечу.
Листы дрожат у меня в руке. Я перекладываю их в другую, чтобы он не видел.
— Почему в один день? Зачем ты так?
— Так проще. — И вдруг мягче: — Ты сейчас не понимаешь, ты на эмоциях. Через месяц ты скажешь мне спасибо.
И тут из палисадника кричит мой отец:
— Захар! Ты после службы заезжай! Я уху сварю, у меня палтус мороженый лежит!
И улыбается.
Захар не отвечает. Садится в машину и заводит двигатель.
А папа стоит и машет.
* * *
А дальше — жизнь, которую я построила сама, с нуля, в сорок девять лет. Я выкупила отцовский дом обратно — три года, копейка к копейке. Открыла в нём свой ресторан. Я стала счастливой после развода.
Но всё изменилось, когда спустя пять лет он вошёл в мой зал и спросил, сколько я хочу за отцовский дом…
— Да.
— К кому?
— Это не имеет значения.
— Мне имеет.
— Тебе будет хуже, если я отвечу.
Листы дрожат у меня в руке. Я перекладываю их в другую, чтобы он не видел.
— Почему в один день? Зачем ты так?
— Так проще. — И вдруг мягче: — Ты сейчас не понимаешь, ты на эмоциях. Через месяц ты скажешь мне спасибо.
И тут из палисадника кричит мой отец:
— Захар! Ты после службы заезжай! Я уху сварю, у меня палтус мороженый лежит!
И улыбается.
Захар не отвечает. Садится в машину и заводит двигатель.
А папа стоит и машет.
* * *
А дальше — жизнь, которую я построила сама, с нуля, в сорок девять лет. Я выкупила отцовский дом обратно — три года, копейка к копейке. Открыла в нём свой ресторан. Я стала счастливой после развода.
Но всё изменилось, когда спустя пять лет он вошёл в мой зал и спросил, сколько я хочу за отцовский дом…
— Почему мой муж ушёл с дежурства?
— Сказал, у дочери день рождения.
— У нашей дочери день рождения через четыре месяца.
В эту минуту тринадцатилетнюю Лизу готовили к экстренной операции. У неё разорвался сосуд в голове.
Мой муж — детский нейрохирург. В ту ночь он должен был быть в больнице.
Когда дочери стало плохо, я написала:
«Лизе плохо. Едем к вам».
Он ответил:
«На операции. Не могу говорить».
Он солгал.
Андрей заранее отдал дежурство коллеге и уехал на день рождения девятилетней Маши — дочери своей любовницы.
Пока другой хирург спасал нашу дочь, мой муж праздновал с чужой.
А потом я узнала: он забирал Машу с занятий, ходил на её выступления, выбирал подарки, учил кататься на велосипеде.
Моя дочь не видела отца в зрительном зале ни разу.
Всю жизнь я говорила Лизе: «Папа спасает детей».
Оказалось, время у него было. Просто не для неё.
— Сказал, у дочери день рождения.
— У нашей дочери день рождения через четыре месяца.
В эту минуту тринадцатилетнюю Лизу готовили к экстренной операции. У неё разорвался сосуд в голове.
Мой муж — детский нейрохирург. В ту ночь он должен был быть в больнице.
Когда дочери стало плохо, я написала:
«Лизе плохо. Едем к вам».
Он ответил:
«На операции. Не могу говорить».
Он солгал.
Андрей заранее отдал дежурство коллеге и уехал на день рождения девятилетней Маши — дочери своей любовницы.
Пока другой хирург спасал нашу дочь, мой муж праздновал с чужой.
А потом я узнала: он забирал Машу с занятий, ходил на её выступления, выбирал подарки, учил кататься на велосипеде.
Моя дочь не видела отца в зрительном зале ни разу.
Всю жизнь я говорила Лизе: «Папа спасает детей».
Оказалось, время у него было. Просто не для неё.
— Я завел еще одну семью, — огорошивает меня муж.
— Что ты от меня сейчас хочешь услышать?
— Ничего. Не хочу быть лжецом, поэтому ставлю тебя в известность — теперь в нашей жизни есть женщина, к которой у меня есть чувства, и ребенок. Маленький совсем. Я не хочу, чтобы он рос и думал, что отец его не любит. Не хочу, чтобы он чувствовал себя... бастардом. Поэтому введу его и его мать в нашу семью.
Открываю рот и тут же закрываю его. Не знаю, что сказать... правда.
— А как же я?
— Ты своих детей уже отнянчила, поэтому тебе не стоит переживать — нянькой я тебя снова не сделаю. Живи как жила. У тебя ничего не поменяется — будешь официальной женой прокурора и да самой любимой. Просто тебе придется поделиться. Ты не жадная, да, Лана? Сможешь отпускать меня от своей юбки периодически?
Я отпустила мужа... насовсем, а не только "от юбки".
Вот только его это не устроило, и полгода не прошло, как он заявился со своей новой семьей на мой день рождения.
— Что ты от меня сейчас хочешь услышать?
— Ничего. Не хочу быть лжецом, поэтому ставлю тебя в известность — теперь в нашей жизни есть женщина, к которой у меня есть чувства, и ребенок. Маленький совсем. Я не хочу, чтобы он рос и думал, что отец его не любит. Не хочу, чтобы он чувствовал себя... бастардом. Поэтому введу его и его мать в нашу семью.
Открываю рот и тут же закрываю его. Не знаю, что сказать... правда.
— А как же я?
— Ты своих детей уже отнянчила, поэтому тебе не стоит переживать — нянькой я тебя снова не сделаю. Живи как жила. У тебя ничего не поменяется — будешь официальной женой прокурора и да самой любимой. Просто тебе придется поделиться. Ты не жадная, да, Лана? Сможешь отпускать меня от своей юбки периодически?
Я отпустила мужа... насовсем, а не только "от юбки".
Вот только его это не устроило, и полгода не прошло, как он заявился со своей новой семьей на мой день рождения.
— Как это называется? — повторяю я. — Ты сейчас серьёзно?
— Прежде чем ты начнёшь швыряться бельём и строить из себя оскорблённую королеву, я тебе кое-что скажу.
— Просвети меня.
— У меня бизнес, стресс, ответственность. Я прихожу домой, а там ты — прекрасная, успешная, холодная. Мне нужна женщина, Ев, которая хочет меня так же, как в первые годы.
— И ты нашёл решение? — мой голос срывается на шёпот. — В шлюхе? В розовых стрингах за три копейки?
— Я нашёл то, что помогает мне жить, — отрезает он. — И знаешь что? Я приношу это домой. Всё, что я получаю от молодого поколения — энергию, желание, лёгкость — я приношу в наш брак. Если бы не это, мы бы давно развалились. Так что, может, тебе стоит сказать Лизе спасибо.
***
Я ушла, не оглядываясь, оставив прошлое позади.
И тайну, о которой он так и не узнал.
Пять лет спустя судьба снова столкнула нас лицом к лицу.
Он был с семьей.
А я с тем, что может изменить его жизнь навсегда.
— Прежде чем ты начнёшь швыряться бельём и строить из себя оскорблённую королеву, я тебе кое-что скажу.
— Просвети меня.
— У меня бизнес, стресс, ответственность. Я прихожу домой, а там ты — прекрасная, успешная, холодная. Мне нужна женщина, Ев, которая хочет меня так же, как в первые годы.
— И ты нашёл решение? — мой голос срывается на шёпот. — В шлюхе? В розовых стрингах за три копейки?
— Я нашёл то, что помогает мне жить, — отрезает он. — И знаешь что? Я приношу это домой. Всё, что я получаю от молодого поколения — энергию, желание, лёгкость — я приношу в наш брак. Если бы не это, мы бы давно развалились. Так что, может, тебе стоит сказать Лизе спасибо.
***
Я ушла, не оглядываясь, оставив прошлое позади.
И тайну, о которой он так и не узнал.
Пять лет спустя судьба снова столкнула нас лицом к лицу.
Он был с семьей.
А я с тем, что может изменить его жизнь навсегда.
— А мне? Мне платье для приёма мы покупать не будем? — спрашиваю удивлённо.
— Зачем, Свет? Прости, но новое платье тебе не поможет, так что ты остаёшься дома, — снисходительно отвечает муж. — Пойми, на подобные мероприятия не приходят с такими жёнами. Нужна статусная женщина.
— А я не статусная?
— Мам, ну ты у нас для дома, — встаёт на сторону отца дочь. — А папу будет сопровождать наша соседка Жанна.
***
В сорок лет я узнала, что я — пустое место для мужа и старших детей. Двадцать два года брака оказались иллюзией. Я отдала им всё: молодость, здоровье, время. А в ответ получила клеймо — «клуша, с которой в люди показаться стыдно».
Муж променял меня на гламурную эскортницу из соседней квартиры, чтобы пускать пыль в глаза партнёрам. Дети радостно его поддержали: ведь у папы деньги и успех.
Так они думали. Но они забыли, что женщина, которую загнали в угол и лишили всего, перестаёт быть мягкой. Я восстану из пепла, верну себе себя и покажу, кого они потеряли.
— Зачем, Свет? Прости, но новое платье тебе не поможет, так что ты остаёшься дома, — снисходительно отвечает муж. — Пойми, на подобные мероприятия не приходят с такими жёнами. Нужна статусная женщина.
— А я не статусная?
— Мам, ну ты у нас для дома, — встаёт на сторону отца дочь. — А папу будет сопровождать наша соседка Жанна.
***
В сорок лет я узнала, что я — пустое место для мужа и старших детей. Двадцать два года брака оказались иллюзией. Я отдала им всё: молодость, здоровье, время. А в ответ получила клеймо — «клуша, с которой в люди показаться стыдно».
Муж променял меня на гламурную эскортницу из соседней квартиры, чтобы пускать пыль в глаза партнёрам. Дети радостно его поддержали: ведь у папы деньги и успех.
Так они думали. Но они забыли, что женщина, которую загнали в угол и лишили всего, перестаёт быть мягкой. Я восстану из пепла, верну себе себя и покажу, кого они потеряли.
💝🔥СЕГОДНЯ МИНИМАЛЬНАЯ ЦЕНА💝🔥
— Хватит, Мира, — муж резко хватает меня за запястье, разворачивая к себе. — Я признал, что изменил. Извинился. Остался в семье. Что тебе еще нужно?! Чтобы я каждый день просыпался и ждал, какую новую пытку ты мне приготовишь?
— Отпусти руку, Антон, — я вырываюсь, поднимая глаза на него. — Ты несколько месяцев жил так, как тебе хотелось. Теперь придется немного пожить так, как хочется мне.
Я фельдшер скорой помощи и слишком хорошо знаю, как легко человеческое сердце выходит из-под контроля. Особенно когда в него одновременно бьют страх, вина и понимание, что исправить уже ничего нельзя.
Антон решил, что после измены я поплачу, покричу и смирюсь. Мой ненаглядный даже представить не мог, что вместо этого я придумаю для него такую изощренную месть, после которой оправляться придется куда дольше, чем от обычного семейного скандала.
А его сердце на этот раз окажется в моих руках.
— Хватит, Мира, — муж резко хватает меня за запястье, разворачивая к себе. — Я признал, что изменил. Извинился. Остался в семье. Что тебе еще нужно?! Чтобы я каждый день просыпался и ждал, какую новую пытку ты мне приготовишь?
— Отпусти руку, Антон, — я вырываюсь, поднимая глаза на него. — Ты несколько месяцев жил так, как тебе хотелось. Теперь придется немного пожить так, как хочется мне.
Я фельдшер скорой помощи и слишком хорошо знаю, как легко человеческое сердце выходит из-под контроля. Особенно когда в него одновременно бьют страх, вина и понимание, что исправить уже ничего нельзя.
Антон решил, что после измены я поплачу, покричу и смирюсь. Мой ненаглядный даже представить не мог, что вместо этого я придумаю для него такую изощренную месть, после которой оправляться придется куда дольше, чем от обычного семейного скандала.
А его сердце на этот раз окажется в моих руках.
⚡Завершенный роман. Самая низкая цена⚡
— Ещё месяц, Рома. Тридцать вторая неделя. А потом она нам больше не нужна.
Голос моего врача из кабинета моего жениха в два часа ночи. Стакан я поставила на комод так осторожно, будто он мог взорваться. «Она». Не «ребёнок». Она — это я. Светлана пять месяцев вела мою беременность и звала нас сёстрами — срок в срок. Сейчас она сидела у Романа на коленях, и его ладонь лежала на её животе.
Забор три метра, охранник у ворот, паспорт в сейфе. Заявление в полицию исчезнет раньше, чем высохнут чернила: начальник отдела ужинает с ними по вторникам. У меня — три тысячи в лифчике, снимок УЗИ с чужой фамилией над моим сыном и одна ночь, чтобы выйти на трассу и поднять руки перед первой машиной. Он хотел забрать моего сына. Он забыл, что два года я стояла у дверей его ресторана и помню в лицо каждого, кто знал и молчал....
— Ещё месяц, Рома. Тридцать вторая неделя. А потом она нам больше не нужна.
Голос моего врача из кабинета моего жениха в два часа ночи. Стакан я поставила на комод так осторожно, будто он мог взорваться. «Она». Не «ребёнок». Она — это я. Светлана пять месяцев вела мою беременность и звала нас сёстрами — срок в срок. Сейчас она сидела у Романа на коленях, и его ладонь лежала на её животе.
Забор три метра, охранник у ворот, паспорт в сейфе. Заявление в полицию исчезнет раньше, чем высохнут чернила: начальник отдела ужинает с ними по вторникам. У меня — три тысячи в лифчике, снимок УЗИ с чужой фамилией над моим сыном и одна ночь, чтобы выйти на трассу и поднять руки перед первой машиной. Он хотел забрать моего сына. Он забыл, что два года я стояла у дверей его ресторана и помню в лицо каждого, кто знал и молчал....
⚡️ЗАВЕРШЕНА, ПОЛНЫЙ ТЕКСТ⚡️— Я с тобой разведусь, — говорю мужу, когда застаю его с молодой любовницей на корпоративе.
Игорь смотрит на меня устало, почти с жалостью.
— Лена, ну какая любовь в нашем возрасте? У нас быт, дети и имущество. А любовь у меня теперь отдельно.
Отдельно.
Значит, двадцать три года брака — отдельно.
Мои бессонные ночи с детьми — отдельно.
Его выглаженные рубашки, его больная мать, его карьера, которую я помогала строить, — тоже отдельно.
А потом Милана, его двадцатидевятилетняя «помощница», улыбается и говорит:
— Елена Викторовна, мужчина не обязан умирать рядом с той, с кем прожил молодость.
Я думала, хуже уже не будет.
Но мне пишет дочь:
«Мам, пожалуйста, не устраивай скандал. Папа сказал, у Миланы важный вечер».
Они знали. Все вокруг знали…
А когда я потребовала объяснений, муж отвёл меня в служебный коридор ресторана, забрал телефон и толкнул в холодный склад.
— Остынешь — поговорим.
Дверь захлопнулась.
Игорь смотрит на меня устало, почти с жалостью.
— Лена, ну какая любовь в нашем возрасте? У нас быт, дети и имущество. А любовь у меня теперь отдельно.
Отдельно.
Значит, двадцать три года брака — отдельно.
Мои бессонные ночи с детьми — отдельно.
Его выглаженные рубашки, его больная мать, его карьера, которую я помогала строить, — тоже отдельно.
А потом Милана, его двадцатидевятилетняя «помощница», улыбается и говорит:
— Елена Викторовна, мужчина не обязан умирать рядом с той, с кем прожил молодость.
Я думала, хуже уже не будет.
Но мне пишет дочь:
«Мам, пожалуйста, не устраивай скандал. Папа сказал, у Миланы важный вечер».
Они знали. Все вокруг знали…
А когда я потребовала объяснений, муж отвёл меня в служебный коридор ресторана, забрал телефон и толкнул в холодный склад.
— Остынешь — поговорим.
Дверь захлопнулась.
— Ты без меня никто, Алина! — голос мужа срывается на крик. Он всё сильнее сжимает руль. — Слышишь? Никто!
— Следи за дорогой, — ледяным тоном бросаю я.
— Не указывай мне!
Визг тормозов бьет по барабанным перепонкам.
Соня просыпается от грубого рывка. Она начинает истошно, надрывно реветь. Этот плач больного ребенка бьет по оголенным нервам.
— Тише-тише, бусинка, мама здесь, — шепчу я, склоняясь над автокреслом.
Антон выскакивает из-за руля.
Лицо перекошено от ярости, глаза налиты кровью.
— Что ты делаешь?! Антон, Соне плохо! — кричу я. – Надо ехать в больницу!
— Подумай-ка пока, каково тебе будет без меня! И не смей мне указывать! — рычит он мне прямо в лицо, перекрикивая невыносимый, захлебывающийся плач нашей малышки, оставшейся одной на заднем сиденье.
Я лечу спиной, проваливаясь в густые, дикие заросли колючего кустарника.
Машина ревёт, увозя моего ребёнка на бешеной скорости.
Но самое страшное случится потом, когда муж потеряет управление и не впишется в поворот...
— Следи за дорогой, — ледяным тоном бросаю я.
— Не указывай мне!
Визг тормозов бьет по барабанным перепонкам.
Соня просыпается от грубого рывка. Она начинает истошно, надрывно реветь. Этот плач больного ребенка бьет по оголенным нервам.
— Тише-тише, бусинка, мама здесь, — шепчу я, склоняясь над автокреслом.
Антон выскакивает из-за руля.
Лицо перекошено от ярости, глаза налиты кровью.
— Что ты делаешь?! Антон, Соне плохо! — кричу я. – Надо ехать в больницу!
— Подумай-ка пока, каково тебе будет без меня! И не смей мне указывать! — рычит он мне прямо в лицо, перекрикивая невыносимый, захлебывающийся плач нашей малышки, оставшейся одной на заднем сиденье.
Я лечу спиной, проваливаясь в густые, дикие заросли колючего кустарника.
Машина ревёт, увозя моего ребёнка на бешеной скорости.
Но самое страшное случится потом, когда муж потеряет управление и не впишется в поворот...
Выберите полку для книги
Особенности жанра Романы о неверности
Предлагаем обратить ваше внимание на серию книг из жанра «Романы о неверности». На сайте нашей платформы «Литмаркет» вы найдете и сможете почитать онлайн около двухсот литературных произведений в жанре исторической фантастики.
Этот жанр возник и начал активно развиваться в первой половине девятнадцатого века, когда стали востребованы описания судеб не только отдельных великих людей, но и целых стран и континентов, поданные под другим углом. Почему это произошло? Чтобы понять законы развития современного мироустройства, многие читатели захотели разобраться и проследить, как, по каким законам происходило развитие мира в прошлом. Другими словами – спрос породил предложение.
Сюжетная линия исторической фантастики
В каждом романе или повести этого жанра писатель воссоздает правдоподобную картину прошлых веков, все персонажи ведут себя таким образом, как это было принято в описываемую эпоху. Это касается и одежды героев, и тех словосочетаний, и реплик, которые использовались в те времена, а также соответствующих средств передвижения и технологий. Также авторы тщательно следят за тем, чтобы все, описываемые ими события, были возможны в ту эпоху. Например, Америка была открыта в пятнадцатом веке, значит, герой повести в жанре исторической фантастики, живший в четырнадцатом веке, никак не мог бы оказаться возле пирамиды майя.
Итак, с одной стороны, произведения в жанре исторической фантастики – это один из подразделов фантастики, то есть, вымышленные истории. С другой – они опираются на реальные события, рассказывают о реальных, живших в описываемый исторический период персонажах. С одной стороны – это захватывающие рассказы о вымышленных приключениях реально существовавших исторических фигурах, с другой – прекрасно описанные, происходившие в действительности исторические факты.
Заинтересовались? Из перечня представленных вашему вниманию литературных произведений в жанре исторической фантастики вы обязательно найдете и сможете почитать онлайн ту книгу, которая вам понравится.