Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
- Это не мой ребёнок, Вика, - рычит мой муж, полковник Мешавкин, - я не собираюсь воспитывать выродка, которого ты нагуляла на стороне, пока я был на учениях!
- Ты в своём уме, Антон, - от боли и отчаяния меня разрывает изнутри, - это твой малыш... я всегда была верна тебе!
Но мерзавец неумолим.
За окном разрываются снаряды, а муж и не думает укрываться в убежище.
Зажал меня в угол и рявкает:
- Выбирай, либо соглашаешься на аборт и избавляешься от ребёнка, либо твоё место займёт молодая и красивая любовница, а ты останешься подыхать под обстрелом...
- Ты в своём уме, Антон, - от боли и отчаяния меня разрывает изнутри, - это твой малыш... я всегда была верна тебе!
Но мерзавец неумолим.
За окном разрываются снаряды, а муж и не думает укрываться в убежище.
Зажал меня в угол и рявкает:
- Выбирай, либо соглашаешься на аборт и избавляешься от ребёнка, либо твоё место займёт молодая и красивая любовница, а ты останешься подыхать под обстрелом...
— Я пилот, а не монах, — Дима высокомерно пожимает плечами. — Мы с тобой не видимся неделями.
— И это все твои оправдания? — внезапно для себя вскрикиваю. — Все, что ты можешь мне сказать? Семь лет, Дима! Семь лет брака!
— Вот именно, Мира, семь лет, — рявкает он в ответ. — И судя по всему, ты намерена все пустить коту под хвост.
— Тебе чего-то не хватает? — спрашиваю почему-то шепотом.
— Нет, у меня-то как раз все есть, — Дима разводит руками, будто объясняет очевидное. — Прекрасная жена дома и свобода вне его стен. А что еще нужно пилоту? Измена — это не предательство. Поэтому будь ты такой же, как все нормальные жены, сделай вид, что ничего не знаешь. И все будет у нас как раньше — теплая, мягкая женушка дома, горячая стюардесса в воздухе.
Но я не стала “нормальной” женой. Подала на развод и ушла, забрав с собой наше маленькой чудо. Но через семь месяцев мы вновь столкнулись с Димой… и его любовницей. И эта встреча имела роковые последствия.
— И это все твои оправдания? — внезапно для себя вскрикиваю. — Все, что ты можешь мне сказать? Семь лет, Дима! Семь лет брака!
— Вот именно, Мира, семь лет, — рявкает он в ответ. — И судя по всему, ты намерена все пустить коту под хвост.
— Тебе чего-то не хватает? — спрашиваю почему-то шепотом.
— Нет, у меня-то как раз все есть, — Дима разводит руками, будто объясняет очевидное. — Прекрасная жена дома и свобода вне его стен. А что еще нужно пилоту? Измена — это не предательство. Поэтому будь ты такой же, как все нормальные жены, сделай вид, что ничего не знаешь. И все будет у нас как раньше — теплая, мягкая женушка дома, горячая стюардесса в воздухе.
Но я не стала “нормальной” женой. Подала на развод и ушла, забрав с собой наше маленькой чудо. Но через семь месяцев мы вновь столкнулись с Димой… и его любовницей. И эта встреча имела роковые последствия.
— Ты вспылишь, хлопнешь дверью, поживёшь пару дней у подруги — а потом вернёшься. Потому что ты моя жена. Куда ты пойдёшь? К кому? Кто посмотрит на тебя так, как смотрю я?
И тут — странное дело — мне перестаёт быть больно.
— В этом вся твоя беда, Дамир. Ты правда веришь, что это ты меня сделал. Не ты. Это я однажды имела глупость в тебя влюбиться. Чувствуешь разницу?
— В кабинет. Сейчас. Я не повторяю дважды.
— А вот теперь — нет. Командуй своими ординаторами, Гордеев. Тебе я больше не подчиняюсь. Ни у стола, ни в постели, нигде.
Я иду к лифту. Не оборачиваться.
— Стой. Зачем ты приехала?
Конверт жжёт ладонь. Снимок. Целая вселенная, о которой он только что потерял право знать.
«Я беременна, — могла бы сказать я. — Чудом, которого, как мне обещали, не будет».
Нет. Этот ребёнок будет желанным. А желать его буду я одна.
— Ни за чем, — говорю я. — Я приехала ни за чем.
***
И тут — странное дело — мне перестаёт быть больно.
— В этом вся твоя беда, Дамир. Ты правда веришь, что это ты меня сделал. Не ты. Это я однажды имела глупость в тебя влюбиться. Чувствуешь разницу?
— В кабинет. Сейчас. Я не повторяю дважды.
— А вот теперь — нет. Командуй своими ординаторами, Гордеев. Тебе я больше не подчиняюсь. Ни у стола, ни в постели, нигде.
Я иду к лифту. Не оборачиваться.
— Стой. Зачем ты приехала?
Конверт жжёт ладонь. Снимок. Целая вселенная, о которой он только что потерял право знать.
«Я беременна, — могла бы сказать я. — Чудом, которого, как мне обещали, не будет».
Нет. Этот ребёнок будет желанным. А желать его буду я одна.
— Ни за чем, — говорю я. — Я приехала ни за чем.
***
— Потеряла жениха, крошка? Бежишь, как будто за тобой гонятся. — его голос звучит лениво, с лёгкой насмешкой
— Не ваше дело! — я выпрямляюсь, стараясь не дрожать.
— Не плачь. Такие, как ты, украшают зал, а не бегают по лужам. — Незнакомец шагает ближе.
— Какие такие? — я поднимаю на него мокрые от дождя глаза.
— Дерзкие. Живые. С характером. Люблю, когда есть огонь, даже если он почти погас.
— Слушайте, я не знаю, кто вы. Но если вы сейчас скажете ещё одну фразу из разряда «вам нужен мужчина понадёжнее» — я за себя не отвечаю! — мой голос срывается, но я пересиливаю себя.
— А если я предложу кое-что получше? Не жениха, а… контракт? — в его тоне вдруг исчезет насмешка.
— Что вы предлагаете?
— Садись в машину. Не пожалеешь.
— Не ваше дело! — я выпрямляюсь, стараясь не дрожать.
— Не плачь. Такие, как ты, украшают зал, а не бегают по лужам. — Незнакомец шагает ближе.
— Какие такие? — я поднимаю на него мокрые от дождя глаза.
— Дерзкие. Живые. С характером. Люблю, когда есть огонь, даже если он почти погас.
— Слушайте, я не знаю, кто вы. Но если вы сейчас скажете ещё одну фразу из разряда «вам нужен мужчина понадёжнее» — я за себя не отвечаю! — мой голос срывается, но я пересиливаю себя.
— А если я предложу кое-что получше? Не жениха, а… контракт? — в его тоне вдруг исчезет насмешка.
— Что вы предлагаете?
— Садись в машину. Не пожалеешь.
— Как это называется? — повторяю я. — Ты сейчас серьёзно?
— Прежде чем ты начнёшь швыряться бельём и строить из себя оскорблённую королеву, я тебе кое-что скажу.
— Просвети меня.
— У меня бизнес, стресс, ответственность. Я прихожу домой, а там ты — прекрасная, успешная, холодная. Мне нужна женщина, Ев, которая хочет меня так же, как в первые годы.
— И ты нашёл решение? — мой голос срывается на шёпот. — В шлюхе? В розовых стрингах за три копейки?
— Я нашёл то, что помогает мне жить, — отрезает он. — И знаешь что? Я приношу это домой. Всё, что я получаю от молодого поколения — энергию, желание, лёгкость — я приношу в наш брак. Если бы не это, мы бы давно развалились. Так что, может, тебе стоит сказать Лизе спасибо.
***
Я ушла, не оглядываясь, оставив прошлое позади.
И тайну, о которой он так и не узнал.
Пять лет спустя судьба снова столкнула нас лицом к лицу.
Он был с семьей.
А я с тем, что может изменить его жизнь навсегда.
— Прежде чем ты начнёшь швыряться бельём и строить из себя оскорблённую королеву, я тебе кое-что скажу.
— Просвети меня.
— У меня бизнес, стресс, ответственность. Я прихожу домой, а там ты — прекрасная, успешная, холодная. Мне нужна женщина, Ев, которая хочет меня так же, как в первые годы.
— И ты нашёл решение? — мой голос срывается на шёпот. — В шлюхе? В розовых стрингах за три копейки?
— Я нашёл то, что помогает мне жить, — отрезает он. — И знаешь что? Я приношу это домой. Всё, что я получаю от молодого поколения — энергию, желание, лёгкость — я приношу в наш брак. Если бы не это, мы бы давно развалились. Так что, может, тебе стоит сказать Лизе спасибо.
***
Я ушла, не оглядываясь, оставив прошлое позади.
И тайну, о которой он так и не узнал.
Пять лет спустя судьба снова столкнула нас лицом к лицу.
Он был с семьей.
А я с тем, что может изменить его жизнь навсегда.
— Видишь, — выдавливаю я, сжимая ладонь на её талии. — Ничего страшного.
— Угу, — еле слышно,отзывается. Вся сжалась, будто бежать готовится.
И это почему-то бешено заводит. Меня заводит серая зубрила размера XXL. Разбудите меня, кто-нибудь.
Я должен убрать руку. Но вместо этого моя вторая рука сама собой поднимается к её лицу. Большой палец скользит по горящей щеке, по линии скулы…
— Бражников? — шепчет она, и это даже не протест. Это вопрос.
Она хочет спросить, какого хрена я делаю. А я и сам не знаю.
— Заткнись, — хрипло говорю я.
Меня ведёт. Откровенно ведёт от её запаха. От вида этих губ, которых я коснулся всего раз, три грёбаных дня назад, и это даже касанием не назовёшь!
— Твою мать, — шепчу я и врезаюсь в эти губы.
— Угу, — еле слышно,отзывается. Вся сжалась, будто бежать готовится.
И это почему-то бешено заводит. Меня заводит серая зубрила размера XXL. Разбудите меня, кто-нибудь.
Я должен убрать руку. Но вместо этого моя вторая рука сама собой поднимается к её лицу. Большой палец скользит по горящей щеке, по линии скулы…
— Бражников? — шепчет она, и это даже не протест. Это вопрос.
Она хочет спросить, какого хрена я делаю. А я и сам не знаю.
— Заткнись, — хрипло говорю я.
Меня ведёт. Откровенно ведёт от её запаха. От вида этих губ, которых я коснулся всего раз, три грёбаных дня назад, и это даже касанием не назовёшь!
— Твою мать, — шепчу я и врезаюсь в эти губы.
Я вхожу в офис как на сцену. Меня наняли к самому Марату Тагирову — ледяному адвокату, который терпеть не может, когда кто-то нарушает его идеальный порядок. Он называет меня «колючкой». Я называю его занудой.
— Ты кто вообще такая? — цедит он, сверля меня взглядом.
— Ваша новая головная боль, — улыбаюсь я. — Договорились?
С этого момента начинается наша война. А потом он предлагает контракт: три дня притворяться его женой на курорте, чтобы спасти сделку на полмиллиарда. Цена вопроса — моя невинность, о которой он не знает. Игра, ненависть, поцелуи для камер. Но когда гаснут камеры и падают все маски, становится ясно: победителей здесь не будет. Будут только двое, сгорающих в пламени, которое сами разожгли.
— Ты кто вообще такая? — цедит он, сверля меня взглядом.
— Ваша новая головная боль, — улыбаюсь я. — Договорились?
С этого момента начинается наша война. А потом он предлагает контракт: три дня притворяться его женой на курорте, чтобы спасти сделку на полмиллиарда. Цена вопроса — моя невинность, о которой он не знает. Игра, ненависть, поцелуи для камер. Но когда гаснут камеры и падают все маски, становится ясно: победителей здесь не будет. Будут только двое, сгорающих в пламени, которое сами разожгли.
— Не делай из этого трагедию, — цедит муж сквозь зубы. — Я тоже живой человек. Я здоровый молодой мужчина! И у меня есть потребности! Я по полгода не бываю дома!
— Значит, пока тебя не было дома, ты все это время был с другой. А потом как ни в чем не бывало приезжал домой, и…
— Да. Был с тобой. И что такого?! — муж искренне удивлен, будто я спросила, почему трава зеленая.
— Сколько у тебя было девушек помимо меня? Одна? Две? Три?
— Могу тебя успокоить. У меня, в отличие от моих товарищей, все это время была только одна партнерша. Так что можешь не переживать. Никакой заразы я тебе не принес. Я забочусь о твоем здоровье и беспорядочные связи не веду.
— Прости, Игорь. Но я не могу оценить твою заботу.
Узнав, что все годы нашего брака муж вел двойную жизнь, решаю развестись и начать с чистого листа. Но именно тогда узнаю, что я больше не одна. Прячу свою тайну несколько месяцев, пока однажды предатель не возвращается из рейса и не видит всё своими глазами.
— Значит, пока тебя не было дома, ты все это время был с другой. А потом как ни в чем не бывало приезжал домой, и…
— Да. Был с тобой. И что такого?! — муж искренне удивлен, будто я спросила, почему трава зеленая.
— Сколько у тебя было девушек помимо меня? Одна? Две? Три?
— Могу тебя успокоить. У меня, в отличие от моих товарищей, все это время была только одна партнерша. Так что можешь не переживать. Никакой заразы я тебе не принес. Я забочусь о твоем здоровье и беспорядочные связи не веду.
— Прости, Игорь. Но я не могу оценить твою заботу.
Узнав, что все годы нашего брака муж вел двойную жизнь, решаю развестись и начать с чистого листа. Но именно тогда узнаю, что я больше не одна. Прячу свою тайну несколько месяцев, пока однажды предатель не возвращается из рейса и не видит всё своими глазами.
— Так. Компания прислала нам очередного проверяющего. Внеплановый аудит, стало быть. Порядок известен: документы предъявляем, на вопросы отвечаем, лишнее не болтаем. Аудитора… — он скользнул по приказу, ища фамилию, — взгляд аудитора Вересову прошу лю…
Он осёкся.
Я много раз представляла эти секунды. В моих повторениях он вращал карандаш. Бледнел. Говорил «Поля» этим своим голосом.
В жизни было хуже. Он просто медленно поднял взгляд по приказу и посмотрел на меня через всю палубу.
Я отделилась от леера и вышла на середину палубы. Спина прямая, подбородок ровно.
— Доброе утро. Ведущий аудитор системы управления безопасностью компании «ВолгаЛиния» Вересова. Приказ о проведении внепланового аудита у вас в руках, капитан. Прошу ознакомиться и расписаться. Аудит начинается сегодня и продлится до конца рейса.
Он осёкся.
Я много раз представляла эти секунды. В моих повторениях он вращал карандаш. Бледнел. Говорил «Поля» этим своим голосом.
В жизни было хуже. Он просто медленно поднял взгляд по приказу и посмотрел на меня через всю палубу.
Я отделилась от леера и вышла на середину палубы. Спина прямая, подбородок ровно.
— Доброе утро. Ведущий аудитор системы управления безопасностью компании «ВолгаЛиния» Вересова. Приказ о проведении внепланового аудита у вас в руках, капитан. Прошу ознакомиться и расписаться. Аудит начинается сегодня и продлится до конца рейса.
– Алло?
– Добрый вечер. Надежда? – голос женский, спокойный, почти мягкий. Интеллигентный. – Надежда Корнеева?
– Да, – я выключаю конфорку. – Слушаю вас.
– Меня зовут Лариса. Мы не знакомы, – пауза, короткая, как вдох. – Я работаю вместе с Региной Ларионовой. Дизайнером интерьеров.
– Да, и? – я не понимаю, зачем мне звонит коллега какого-то дизайнера.
– Надежда, я долго колебалась, – голос звучит искренне, почти сочувственно. – Но решила, что вы должны знать. Простите, если делаю больно. Ваш муж, Дмитрий... Он встречается с Региной. Уже восемь месяцев.
– Что? – мой голос звучит странно, словно я слышу его со стороны.
– Они были вместе сегодня вечером. В загородном отеле, под Истрой. Я... не могла больше молчать. Извините.
Гудки. Она бросила трубку.
– Добрый вечер. Надежда? – голос женский, спокойный, почти мягкий. Интеллигентный. – Надежда Корнеева?
– Да, – я выключаю конфорку. – Слушаю вас.
– Меня зовут Лариса. Мы не знакомы, – пауза, короткая, как вдох. – Я работаю вместе с Региной Ларионовой. Дизайнером интерьеров.
– Да, и? – я не понимаю, зачем мне звонит коллега какого-то дизайнера.
– Надежда, я долго колебалась, – голос звучит искренне, почти сочувственно. – Но решила, что вы должны знать. Простите, если делаю больно. Ваш муж, Дмитрий... Он встречается с Региной. Уже восемь месяцев.
– Что? – мой голос звучит странно, словно я слышу его со стороны.
– Они были вместе сегодня вечером. В загородном отеле, под Истрой. Я... не могла больше молчать. Извините.
Гудки. Она бросила трубку.
Выберите полку для книги