Книги по тегу «очень эмоционально»: ""
— У меня свадьба была с ней на родине и здесь, с тобой. Почти одновременно, — спустя двадцать лет муж “открывает” правду. — Я не мог опозорить семью и жениться на русской.
— Опозорить? У нас двое детей, Камиль. Я родила тебе наследника и дочь.
— Наследника мне родила Ясмин, Марина. На месяц раньше.
Двадцать лет брака, двое уже взрослых детей и муж сообщает мне, что все это время у него была другая семья на родине. Он умело разделял время между мной здесь и между ней там. И если бы не его вторая жена, которая явилась ко мне на порог с огромным животом, я бы ничего не узнала.
— Опозорить? У нас двое детей, Камиль. Я родила тебе наследника и дочь.
— Наследника мне родила Ясмин, Марина. На месяц раньше.
Двадцать лет брака, двое уже взрослых детей и муж сообщает мне, что все это время у него была другая семья на родине. Он умело разделял время между мной здесь и между ней там. И если бы не его вторая жена, которая явилась ко мне на порог с огромным животом, я бы ничего не узнала.
— Лен, скрывать я дальше не буду, хватит. Вовка — мой сын. И Оксана скоро родит второго. Я решил, что ты сейчас собираешься и едешь в хостел, который я тебе снял на время, дальше сама. Извини, эту квартиру тебе оставить не могу, ее я перепишу на детей наших с Оксаной. А мы переедем в дом, который я купил для нас.
— Что ты такое говоришь? — спрашиваю я, еле держась.
— Не заставляй меня повторять по десять раз. Я и так слишком долго тянул.
— Нет, — шепчу я. — Нет, подожди…
Кладу сумку на стул. Я шла домой, где хотела сообщить ему новость, что жду его ребенка...
— Что «подожди», Лен? Я люблю Оксану! Или ты хотела, чтобы я еще пятнадцать лет врал тебе? Может, надо было жить с тобой из жалости?
— Из жалости?.. — задыхаюсь от боли.
— А как это назвать? — он разводит руками. — Ты давно для меня уже не жена. Ты хорошая женщина, я не спорю. Ты мне помогла в тяжелое время, это я не забуду. Но жизнь идет дальше, прими это!
— Что ты такое говоришь? — спрашиваю я, еле держась.
— Не заставляй меня повторять по десять раз. Я и так слишком долго тянул.
— Нет, — шепчу я. — Нет, подожди…
Кладу сумку на стул. Я шла домой, где хотела сообщить ему новость, что жду его ребенка...
— Что «подожди», Лен? Я люблю Оксану! Или ты хотела, чтобы я еще пятнадцать лет врал тебе? Может, надо было жить с тобой из жалости?
— Из жалости?.. — задыхаюсь от боли.
— А как это назвать? — он разводит руками. — Ты давно для меня уже не жена. Ты хорошая женщина, я не спорю. Ты мне помогла в тяжелое время, это я не забуду. Но жизнь идет дальше, прими это!
— Что происходит? — пытаюсь перекричать тяжёлый, вибрирующий гул вертолёта санавиации.
— У Софьи отошли воды, она рожает, — отвечает муж, помогая соседке забраться в вертолёт, — ей помощь сейчас нужнее.
— Нужнее, чем твоей умирающей дочери? — выкрикиваю в неверии.
У меня на руках наша единственная дочка с температурой 40.5 и заражением крови. Она без сознания.
— Нужнее, — отрезает он без единого колебания, — потому что Софья рожает моего сына.
— Твои бракованные дети никогда не были ему нужны… — произносит его любовница, натягивая ядовитую улыбку.
Это улыбка победительницы. Потому что её удар оказывается последним и почти смертельным.
— Что? Что ты имеешь в виду? — гляжу на неё с ужасом, вспоминая двух своих дочек, не доживших до рождения всего четыре с половиной месяца…
— Софья, заткнись! — пресекает свою любовницу Миша.
А я смотрю на него и понимаю…
Заткнул он её не в попытке меня защитить.
А потому что она сказала правду.
— У Софьи отошли воды, она рожает, — отвечает муж, помогая соседке забраться в вертолёт, — ей помощь сейчас нужнее.
— Нужнее, чем твоей умирающей дочери? — выкрикиваю в неверии.
У меня на руках наша единственная дочка с температурой 40.5 и заражением крови. Она без сознания.
— Нужнее, — отрезает он без единого колебания, — потому что Софья рожает моего сына.
— Твои бракованные дети никогда не были ему нужны… — произносит его любовница, натягивая ядовитую улыбку.
Это улыбка победительницы. Потому что её удар оказывается последним и почти смертельным.
— Что? Что ты имеешь в виду? — гляжу на неё с ужасом, вспоминая двух своих дочек, не доживших до рождения всего четыре с половиной месяца…
— Софья, заткнись! — пресекает свою любовницу Миша.
А я смотрю на него и понимаю…
Заткнул он её не в попытке меня защитить.
А потому что она сказала правду.
Потерять мужа. Потерять веру в себя.
Я сбежала в провинцию, чтобы начать заново. Без любви, без иллюзий, без надежды. Только работа. Только операционная. Только наркоз — чужой, не мой.
А потом в мою жизнь вошёл он.
Андрей Каменский — кардиохирург, который оставил блестящую карьеру в Москве ради маленькой городской больницы. Дерзкий. Невозможный. Требовательный до бешенства.
Но между нами — операционный стол, мои шрамы и бывший муж, который не собирается отпускать.
Говорят, врачи умеют всё починить.
Но кто починит разбитое сердце?
Я сбежала в провинцию, чтобы начать заново. Без любви, без иллюзий, без надежды. Только работа. Только операционная. Только наркоз — чужой, не мой.
А потом в мою жизнь вошёл он.
Андрей Каменский — кардиохирург, который оставил блестящую карьеру в Москве ради маленькой городской больницы. Дерзкий. Невозможный. Требовательный до бешенства.
Но между нами — операционный стол, мои шрамы и бывший муж, который не собирается отпускать.
Говорят, врачи умеют всё починить.
Но кто починит разбитое сердце?
— Артём Сергеевич, согласны ли вы вступить в брак с Полиной Андреевной? — Вопрос регистратора звучит торжественно.
В этот момент со скрипом открывается тяжёлая дверь зала. Не обращаю внимания на звук. Всё равно не знаю половину из приглашённых.
Поворачиваю голову к Артёму, чтоб не только услышать, но и увидеть ответ. И замираю в недоумение.
Улыбка на глазах сползает с красивого лица.
Сначала списываю на волнение. Он ненавидит публичные заявления. Но всё происходит слишком быстро. Взгляд любимого становится жёстким. Губы сжимаются. Рука на моей спине напряжена.
Невольно оборачиваюсь за его взглядом. Под торжественную музыку в зал входит женщина. Смотрит прямо на Артёма.
— Не отвечай, — произносит высоким голосом.
— Простите, — интересуется регистратор, — вы перепутали залы? На какое время у вас назначена церемония?
Женщина не удостаивает её взглядом.
— У меня назначена одна церемония. Та, которую мой муж собирается прийти второй раз.
В этот момент со скрипом открывается тяжёлая дверь зала. Не обращаю внимания на звук. Всё равно не знаю половину из приглашённых.
Поворачиваю голову к Артёму, чтоб не только услышать, но и увидеть ответ. И замираю в недоумение.
Улыбка на глазах сползает с красивого лица.
Сначала списываю на волнение. Он ненавидит публичные заявления. Но всё происходит слишком быстро. Взгляд любимого становится жёстким. Губы сжимаются. Рука на моей спине напряжена.
Невольно оборачиваюсь за его взглядом. Под торжественную музыку в зал входит женщина. Смотрит прямо на Артёма.
— Не отвечай, — произносит высоким голосом.
— Простите, — интересуется регистратор, — вы перепутали залы? На какое время у вас назначена церемония?
Женщина не удостаивает её взглядом.
— У меня назначена одна церемония. Та, которую мой муж собирается прийти второй раз.
— Либо эта собака, либо я.
— Хорошо, — ответила я. — Тогда уходи.
Он ждал слёз. Не дождался. И тогда выплеснул остальное: что у него давно появилась другая, что он целый год жил со мной из жалости, и что никчёмная жена, не сумевшая уберечь ребёнка, не имеет права на «либо». Что у него скоро родится сын. И что своим уходом он делает мне одолжение.
— От кого? — спросила я, глядя на фото на холодильнике, где наш Стёпа и его лучший друг Ромка стояли в одинаковых кепках.
— От Светы.
Год назад я потеряла сына. У меня остались только походный рюкзак, собака и нарисованная им карта: «Куда мы поедем с Лисом». Горы. Озеро. Палатка. И я отправилась туда. А они — муж, свекровь и бывшая подруга — остались в уверенности, что я окончательно сошла с ума и в Стёпиной комнате давно пора делать кабинет...
— Хорошо, — ответила я. — Тогда уходи.
Он ждал слёз. Не дождался. И тогда выплеснул остальное: что у него давно появилась другая, что он целый год жил со мной из жалости, и что никчёмная жена, не сумевшая уберечь ребёнка, не имеет права на «либо». Что у него скоро родится сын. И что своим уходом он делает мне одолжение.
— От кого? — спросила я, глядя на фото на холодильнике, где наш Стёпа и его лучший друг Ромка стояли в одинаковых кепках.
— От Светы.
Год назад я потеряла сына. У меня остались только походный рюкзак, собака и нарисованная им карта: «Куда мы поедем с Лисом». Горы. Озеро. Палатка. И я отправилась туда. А они — муж, свекровь и бывшая подруга — остались в уверенности, что я окончательно сошла с ума и в Стёпиной комнате давно пора делать кабинет...
– Добрый день! Чем могу помочь? – я откладываю секатор.
– Мне нужен самый красивый букет для мамы! Сегодня особенный вечер: я знакомлю её со своим женихом. – Девушка показывает образцы в телефоне. – Сможете собрать что-то похожее?
– Конечно, всё сделаю в лучшем виде.
Пока я работаю, девушка с восторгом шепчет о своем счастье. Она говорит, что ее мужчина превратил жизнь в сказку и оказался просто идеальным. Затем она прижимает ладонь к животу и с любовью выдыхает:
– Я беременна. Маленькое чудо! Он рыдал от счастья, когда увидел тест. Обещал стать лучшим папой и оберегать нас от всего мира... Ой, простите, я слишком болтлива! Просто сейчас всё вокруг стало ярче. Он даже предложил купить домик у озера для малыша...
В этот момент её телефон на прилавке разрывается от звонка. Я смотрю на экран и замираю. На заставке – крупный план мужчины с той самой обаятельной улыбкой, что всегда заставляла мое сердце биться чаще.
Это Макс. Мой муж. Человек, которому я доверяла
– Мне нужен самый красивый букет для мамы! Сегодня особенный вечер: я знакомлю её со своим женихом. – Девушка показывает образцы в телефоне. – Сможете собрать что-то похожее?
– Конечно, всё сделаю в лучшем виде.
Пока я работаю, девушка с восторгом шепчет о своем счастье. Она говорит, что ее мужчина превратил жизнь в сказку и оказался просто идеальным. Затем она прижимает ладонь к животу и с любовью выдыхает:
– Я беременна. Маленькое чудо! Он рыдал от счастья, когда увидел тест. Обещал стать лучшим папой и оберегать нас от всего мира... Ой, простите, я слишком болтлива! Просто сейчас всё вокруг стало ярче. Он даже предложил купить домик у озера для малыша...
В этот момент её телефон на прилавке разрывается от звонка. Я смотрю на экран и замираю. На заставке – крупный план мужчины с той самой обаятельной улыбкой, что всегда заставляла мое сердце биться чаще.
Это Макс. Мой муж. Человек, которому я доверяла
— Серёжа говорит, его жена — старая дура. Скоро он вышвырнет её из бизнеса, а мы переедем в центр.
— А ещё что говорит?
— Что любит меня. Я родила ему сына, а она двадцати лет была просто удобной.
Двери лифта открываются. В конце коридора стоит мой муж — в рубашке, которую сегодня утром гладила я.
— Представиться забыла, — говорю, делая шаг вперед. — Инга. Та самая жена.
— Не устраивай цирк, — цедит Сергей. — Подпишешь соглашение — разойдёмся по-человечески. Не подпишешь — останешься без компании, дома и дочери.
Он думает, что припёр меня к стенке.
Только забыл: его холдинг с самого основания держался на мне. Я знаю, где спрятаны его долги, поддельные подписи и чужие деньги.
Сергей решил оставить меня ни с чем?
Что ж… Теперь ни с чем останется он!
— А ещё что говорит?
— Что любит меня. Я родила ему сына, а она двадцати лет была просто удобной.
Двери лифта открываются. В конце коридора стоит мой муж — в рубашке, которую сегодня утром гладила я.
— Представиться забыла, — говорю, делая шаг вперед. — Инга. Та самая жена.
— Не устраивай цирк, — цедит Сергей. — Подпишешь соглашение — разойдёмся по-человечески. Не подпишешь — останешься без компании, дома и дочери.
Он думает, что припёр меня к стенке.
Только забыл: его холдинг с самого основания держался на мне. Я знаю, где спрятаны его долги, поддельные подписи и чужие деньги.
Сергей решил оставить меня ни с чем?
Что ж… Теперь ни с чем останется он!
— Что ты хочешь услышать?
— Правду.
— Правду ты видела своими глазами, — говорит он. — Час назад. Что-то ещё?
Пол уходит из-под ног.
— Пятнадцать лет, — говорю я. — И ты даже не оправдываешься?
— Оправдываются те, кто рассчитывает на прощение.
Я держусь за спинку стула, как старуха.
— Собирай её вещи. Сегодня.
— Собери, если хочешь. — Он смотрит на часы. — Только имей в виду: дом оформлен на меня.
— Ты меня выгоняешь?
— Я тебя предупреждаю. Разница есть.
Он идёт к лестнице. На третьей ступеньке останавливается. Не оборачиваясь.
— И ещё. Она останется. Ей некуда идти.
— Правду.
— Правду ты видела своими глазами, — говорит он. — Час назад. Что-то ещё?
Пол уходит из-под ног.
— Пятнадцать лет, — говорю я. — И ты даже не оправдываешься?
— Оправдываются те, кто рассчитывает на прощение.
Я держусь за спинку стула, как старуха.
— Собирай её вещи. Сегодня.
— Собери, если хочешь. — Он смотрит на часы. — Только имей в виду: дом оформлен на меня.
— Ты меня выгоняешь?
— Я тебя предупреждаю. Разница есть.
Он идёт к лестнице. На третьей ступеньке останавливается. Не оборачиваясь.
— И ещё. Она останется. Ей некуда идти.
- Что, корова, родила никому не нужную дочку?- слышу в телефоне гадкий женский смешок,- я молилась, чтобы ты, тварь чужая, померла при родах и я станцевала на твоей могиле, но живучая, гюрза! Ничего! Не сдохла, рожая, помрешь от злости сейчас! Ты в курсе, что я послезавтра выхожу замуж за твоего мужа? Он хочет меня! Подарками задарил, каждый день в любви признается! И я, в отличие от тебя, рожу ему сына! Настоящего наследника для такого богатого и влиятельного мужчины, которому ты не пара, конечно!
Про то, что Муслим женится, я узнала пару дней назад. От него самого. Когда он меня забирал из роддома. Он сказал мне это, хладнокровно глядя в глаза.
Они хотели станцевать на моей могиле. А я станцую на их свадьбе…
Про то, что Муслим женится, я узнала пару дней назад. От него самого. Когда он меня забирал из роддома. Он сказал мне это, хладнокровно глядя в глаза.
Они хотели станцевать на моей могиле. А я станцую на их свадьбе…
Выберите полку для книги