Книги в жанре «Альтернативная история» по тегу «skachat»
Что б вы так работали, как мы отдыхаем...
Наверное, мне и хотелось бы сказать что-то подобное, но зачем? Отпуск ведь тем и интереснее, чем больше в нем приключений.
Ведь так?
Наверное, мне и хотелось бы сказать что-то подобное, но зачем? Отпуск ведь тем и интереснее, чем больше в нем приключений.
Ведь так?
Начинающему актеру несказанно повезло получить второстепенную, но очень важную роль Великого Князя Георгия Александровича Романова в сериале о молодости Николая II. Последний вечер в родном городе должен был стать началом новой жизни - жизни кинозвезды Всероссийского масштаба, но у мироздания были другие планы: наш герой очнулся на крейсере "Память Азова" посреди Восточного путешествия цесаревича Николая. Очнулся в теле того, кого должен был играть в сериале. Вот уж в прямом смысле "вжился в роль"!
P.S. Аутентичной концу XIX века речи персонажей здесь не найти, но я стараюсь придавать колорит.
P.S. Аутентичной концу XIX века речи персонажей здесь не найти, но я стараюсь придавать колорит.
Начинающему актеру несказанно повезло получить второстепенную, но очень важную роль Великого Князя Георгия Александровича Романова в сериале о молодости Николая II. Последний вечер в родном городе должен был стать началом новой жизни - жизни кинозвезды Всероссийского масштаба, но у мироздания были другие планы: наш герой очнулся на крейсере "Память Азова" посреди Восточного путешествия цесаревича Николая. Очнулся в теле того, кого должен был играть в сериале. Вот уж в прямом смысле "вжился в роль"!
P.S. Аутентичной концу XIX века речи персонажей здесь не найти, но я стараюсь придавать колорит.
P.S. Аутентичной концу XIX века речи персонажей здесь не найти, но я стараюсь придавать колорит.
Псковская область, 2019 год. Организованная школой летняя экскурсия преследует благую цель - чуть ближе познакомить нерадивых учеников с историей родного края.
Участвует в конкурсе:
Рассказ исследует темы любви, самопожертвования и силы человеческих отношений перед лицом мистических испытаний. Он показывает, как отказ от собственной природы ради истинных чувств может привести к освобождению и обретению счастья, даже после веков страданий.
Несколько историй из жизни незамысловатых вещей. Как поживает на кухонном столе спичечный коробок? К какому приключению готов лист тополя? И как, в конце концов, унитазный ершик оказался в руках короля? Все это и еще немного больше ждет вас в сборнике рассказов. Простые мысли о простых вещах.
Матёрый опер из 90-х неожиданно оказывается в нашем времени — в теле молодого и субтильного штабного лейтенанта. В отделе Полиции его никто не воспринимает всерьёз.
Но он-то знает, как работать по старой школе: жёстко, с улицы, с притона. Теперь он снова на службе — среди оперков с айфонами, забывших, как колоть жуликов без компьютеров и баз данных, как брать опасного преступника с одним только блокнотом и стальным взглядом.
Но он-то знает, как работать по старой школе: жёстко, с улицы, с притона. Теперь он снова на службе — среди оперков с айфонами, забывших, как колоть жуликов без компьютеров и баз данных, как брать опасного преступника с одним только блокнотом и стальным взглядом.
В островном засекреченном государстве, отрезанном от мира, порожденном паранойей главнокомандующего, где переписана история и искажено понятие веры, происходит череда чудовищных в своей жестокости преступлений, совершенных детьми. По оставленным убийцами посланиям следователи понимают: жертвы наказаны за грехи. Дела явно связаны между собой, нить расследования ведет в единственный на острове храм…
XX век — это не просто эпоха войн, революций и катастроф.
Это время людей, оказавшихся внутри сломанных систем, страшных идей и бесчеловечных решений.
В этой книге нет демонов и нет святых.
Здесь нет однозначных злодеев, карикатурных тиранов и удобных мифов.
Здесь есть люди — со страхами, амбициями, болью, верой, слабостями и выбором.
Мы смотрим на лидеров, их окружение и эпоху не с позиции суда, а с позиции понимания:
как обычные дети своего времени становились символами власти, насилия или надежды;
как маски идеологий скрывали живые лица;
как время ломало одних — и поднимало других.
Эта книга не оправдывает преступления.
Но она задаёт главный, неудобный вопрос:
что именно превращает человека в палача — и можно ли разорвать этот круг?
Это время людей, оказавшихся внутри сломанных систем, страшных идей и бесчеловечных решений.
В этой книге нет демонов и нет святых.
Здесь нет однозначных злодеев, карикатурных тиранов и удобных мифов.
Здесь есть люди — со страхами, амбициями, болью, верой, слабостями и выбором.
Мы смотрим на лидеров, их окружение и эпоху не с позиции суда, а с позиции понимания:
как обычные дети своего времени становились символами власти, насилия или надежды;
как маски идеологий скрывали живые лица;
как время ломало одних — и поднимало других.
Эта книга не оправдывает преступления.
Но она задаёт главный, неудобный вопрос:
что именно превращает человека в палача — и можно ли разорвать этот круг?
"Наш корреспондент трагически погиб, выполняя задание редакции..." - напишут завтра в новостях. Только я этого не увижу, потому что разбился об бетонный пол цеха заброшенного завода.
Я упал с огромной высоты.
Но почему-то не погиб, а провалился во времена позднего Советского Союза. И попал в тело только что получившего диплом факультета журналистики парня, которого распределили в заводскую многотиражку.
Ах как иронично!
Где же я так нагрешил-то, что колесо Сансары снова отправило меня работать в прессу?
Я упал с огромной высоты.
Но почему-то не погиб, а провалился во времена позднего Советского Союза. И попал в тело только что получившего диплом факультета журналистики парня, которого распределили в заводскую многотиражку.
Ах как иронично!
Где же я так нагрешил-то, что колесо Сансары снова отправило меня работать в прессу?
Подборка книг
Выберите полку для книги