Книги в жанре «Фантастика» по тегу «zavershennye-knigi»

Sahabat-sahabat yang dikasihi!
Cerita "Pondok Salji" ditulis dalam tradisi fiksyen sains Soviet yang terkenal di dunia. Cerita ini menceritakan secara terperinci tentang pengembaraan misteri ahli topografi Soviet yang berlaku bersamanya, semasa Pembangunan sumber asli di Utara Jauh RSFSR. Berdasarkan idea Anatoly Nikolayevich Tarassoff (1939-2012). Didedikasikan kepada semua Perintis Utara Jauh USSR. Untuk pelbagai pembaca.

Сначала Рита хотела заставить его вспомнить те далёкие дни, но оказалось он видел Катю и позже. В этом похоже и был его кошмар. Катя приходила к нему и через десять лет после того, как пропала. И совсем недавно, дату он не помнил, месяц или два назад. Как только Рита поняла это, она сначала вернула его к первой встречи, и велела вспоминать подробно. ... Рассказ из книги Город Бессмертных

Через три дня я нахожу шифр. Не сама. Анри приносит. Бледный. С трясущимися руками.
— Мадам. Шифр. Я нашёл. Это не испанский. Это наш. Французский. Старый. Из архивов кардинала. Тот, что использовали двадцать лет назад. И ключ...
Он кладёт на стол лист бумаги. Я смотрю. Читаю. И холодею.
Ключ — имя. Имя человека из свиты короля. Из самых близких. Из тех, кто сидит за его столом. Кто пьёт его вино. Кто улыбается ему в лицо.
Герцог де Шатийон. Двадцать девять лет. Друг детства короля. Капитан гвардии. Тот, кто стоит за правым плечом Людовика на каждом приёме.
— Ты уверен? — спрашиваю я. Голос ровный. Внутри — лёд.
— Да. Шифр совпадает. Почерк совпадает. Письмо из Марселя написано его рукой. Он передаёт информацию в Мадрид. Три года. С самого начала правления.
Я закрываю глаза. Три года. Три года предательства. Три года, пока Людовик доверял ему. Пока называл другом. Пока ставил рядом.
— Никому не говори, — говорю я. — Ни слова. Ни взгляда. Я сама доложу королю.
— Да, мадам.
Анр

Он всю жизнь презирал кочевников, а теперь сам один из них. На старом блокпосту он замечает знакомый силуэт. Этого достаточно, чтобы свернуть с собственной дороги — и пойти по чужому следу.

Дмитрий Ковалёв — 34-летний программист из XXI века. После авиакатастрофы он приходит в себя в июне 1979 года в теле двадцатидвухлетнего колхозника.

Никакого интернета, смартфона и привычных технологий. Зато у Дмитрия есть то, чего нет ни у кого вокруг, — знания будущего.

Получив доступ к советской ЭВМ, он решает применить опыт программиста для автоматизации колхоза. Но очень скоро понимает: создать программу проще, чем заставить работать советскую бюрократию.

Теперь ему предстоит изменить не только сельское хозяйство, но и сам ход истории.

Прошлое уже написано. Но у Дмитрия есть шанс переписать его.

Буэнос-Айрес, 2084 год. Величайший мегаполис Южного полушария превращён в стерильный «рациональный рай»: улицы называются формулами, кварталы — кластерами, а жители давно забыли, что такое локальный патриотизм. Здесь больше нет ни аргентинцев, ни уругвайцев — только «пользователи Южноамериканской Конурбации».
Но однажды по жребию, выбранному древним муниципальным законом, мэром становится скромный архивариус Лауреано Крус. Его первый указ кажется безумной шуткой: вернуть исторические кварталы — с гербами, флагами и именами. Город смеётся. А учитель истории Эстебан Луна, неудачник и мечтатель, вдруг перестаёт смеяться. Подняв самодельный синий флаг с золотой звездой, он объявляет квартал Боэдо «независимым посольством духа». За ним следуют Ла-Бока, Сан-Тельмо, Палермо — и вот уже картонные доспехи и резиновые мечи становятся реальнее стали.
Мэр Крус, забавляясь, объявляет Большой Турнир Кварталов: испытания Поэзии, Стратегии и Чести. Начинается игра — весёлая, нелепая, опасная........

Кира проснулась от сигнала тревоги. Резкий, визгливый. Она села. Кайрен уже стоял у консоли, натягивал форму. Лицо было каменным.
— Что? — спросила она.
— Орден отзывает контракт, — сказал он. Голос ровный. Но пальцы на консоли побелели. — Они считают, что Пояс — не место для одиночного корабля. Приказывают вернуться.
Кира моргнула.
— И что ты сделаешь?
Кайрен обернулся. Посмотрел на неё. В серых глазах — решимость. И что-то ещё. Тёплое. Хрупкое.
— То, что собирался. Лечу. С тобой или без тебя.
Кира встала. Нашла свой комбинезон. Натянула. Застегнула молнию до горла.
— С тобой, — сказала она. — Я навигатор. Это моя работа. И мой выбор.
Кайрен кивнул. И в его взгляде мелькнуло облегчение. Быстрое. Почти незаметное.
Через час они вошли в Пояс Мёртвых Звёзд.
Это было похоже на сон. На кошмар. Космос вокруг корабля кипел. Гравитационные аномалии тянули судно в стороны. Обломки древних флотов мелькали в иллюминаторах — огромные, ржавые, мёртвые. Кира сидела в навигационном кресле

Он стоял у причальной мачты. Высокий. В длинном пальто из тёмной кожи. Латунные пуговицы. Эполеты с шестерёнками — знак капитана первого ранга. Перчатки. Сапоги до колен. На поясе — не револьвер. Секстант. Старинный. Медный.
Ему было тридцать один. Ева поняла это по лицу. Не юному. Но и не старому. Резкому. С тяжёлой челюстью. С тёмными волосами, зачёсанными назад. С глазами цвета остывающей меди. Тёплый коричневый с золотом.
Он смотрел на неё. Спокойно. Оценивающе. Как на механизм, который нужно понять.
— Ева Гринвальд, — сказал он. Не вопрос. Голос низкий. Ровный. С лёгкой хрипотцой, будто прокуренный. — Механик-изобретатель. Шесть лет на «Кронверке». Автор патента на роторный клапан высокого давления.
— У вас хорошая память, — сказала Ева. Вытерла руки о комбинезон. Оставила только хуже.
— У меня хорошая разведка, — поправил он. — Капитан Эдриан Блэквуд. «Левиафан».
— Я знаю, кто вы. Все знают.
Он усмехнулся. Уголок губ дёрнулся. Едва заметно.
— Мне нужен механик. На экспеди

Майор инженерных войск Алексей Вершинин погиб при разминировании. Проснулся в теле девятнадцатилетнего барона, чей отец казнён за измену, земли конфискованы, а в наследство остались лишь разваливающийся замок на скале, двести голодных крестьян и четырнадцать дней до того, как сосед-граф заберёт всё.

В этом мире два процента людей способны «резонировать» с материей — чувствовать структуру стали, камня, дерева. Барон Алекс по всем записям бездарен. Но майор Вершинин знает металлургию, военную инженерию и то, как из ничего построить производственную цепочку. А Резонанс, проснувшийся в чужом теле, превращает его знания в то, чего здесь ещё не видели.

Никаких систем, уровней и чит-кодов. Только сталь, огонь, расчёт и упрямство человека, который привык решать невыполнимые задачи.

От первой плавки в развалившейся кузне — до нарезных стволов, горных пушек и полка, который остановит вторжение. От опального барона — до того, кого империя назовёт графом.

Первая книга цикла.

На двадцать третий день всё изменилось. Алиса пришла в лабораторию и обнаружила, что её доступ к серверу заблокирован. Папка «Забвение» исчезла из кабинета Рогозина. А сам Рогозин ждал её у лифта с двумя людьми в тёмных костюмах.
— Алиса Викторовна, — сказал он ровным голосом. — Вы отстранены от проекта.
— Почему?
— Вы нарушили протокол. Вступили в несанкционированный контакт с объектом.
— Он не объект, — процедила Алиса. — Он человек.
Рогозин покачал головой.
— Вы не понимаете масштаба. То, что в его голове, — это не аномалия. Это инструмент. Военный инструмент. Вы знаете, сколько стоит технология направленного стирания памяти? Миллиарды. И мы близки к тому, чтобы воспроизвести её искусственно. А ваш... друг... — он поморщился, — всего лишь прототип. Живой прототип.
Алиса почувствовала, как холод разлился по венам.
— Вы хотите его разобрать, — сказала она. Не вопрос.
— Изучить. Глубже, чем позволяет текущий протокол. Инвазивные методы. Вскрытие височной доли.
— Это убьёт...